Владимир Геннадьевич Поселягин 
Поручики по адмиралтейству

Близнецы – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69712837
«Близнецы: Поручики по адмиралтейству / Владимир Поселягин»: Издательство АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва, Санкт-Петербург; 2023
ISBN 978-5-17-148809-3
Аннотация

Попасть в прошлое – это уже становится обыденностью для любителей альтернативной истории. Кому-то везёт, кому-то нет. Как бы то ни было, благодаря Мартыну история пошла другим путём. Морское училище в столице закончено, и вот новоиспечённые прапорщики по адмиралтейству на Русско-японской войне.
Красиво повоевал Мартын – звания, награды. Однако его оклеветали, и пришлось бежать. Что ж, 1904 год, и война не закончилась. Пора местным клеветникам узнать, что такое настоящий террор. Бывший диванный вояка в деле!

Владимир Геннадьевич Поселягин
Поручики по адмиралтейству

© Владимир Поселягин, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Двое суток в пути. Судно шло на восьми узлах, редко девяти: я особо не торопился. Погода стояла приемлемая. Хотя дул довольно свежий ветер и волны были высоки, но дул он в корму и скорее даже подгонял. Было четвёртое мая, вечер.
Сейчас, пока Бета стоял за штурвалом, не передавая управление близнецу, хотя Альфа уже встал и готовил ужин на камбузе, я размышлял. А ведь почти получилось, я в двух телах стал героем этой всё ещё идущей Русско-японской войны. Бета – капитан второго ранга, Альфа пока лейтенант, за свои громкие победы оба отмечены множеством наград. Жаль, что британцы так подсуетились и выбили меня из игры. Думаю, они скоро пожалеют об этом. Заодно отомщу им за то, что захватили мой приз с моими людьми на борту и передали японцам. Давно пора ответку им кинуть.
Тут пришлось отвлечься. К счастью, китаец был на месте. Когда мы подходили, сын старого контрабандиста приветствовал меня, стоя у надстроек своего судна. Вставать борт к борту не стали, я положил судно в дрейф, пришлось чуть доработать задним ходом.
Наблюдая, как на двух шлюпках к нам направились китайцы, чтобы принять приз, я продолжал размышлять. Эти два дня пути здорово помогли мне разобраться в ситуации. Да и тот факт, что теперь у меня под управлением ещё одна пара близнецов, удалось принять и даже осмыслить. Я принял решение пока ими не светить.
Сначала по той попытке ареста. Меня не переставала терзать мысль, что что-то не так, и я наконец нашёл причину, почему мне всё это не нравилось. Да всё просто. Это ведь не будущее, где средства связи позволяют на всё реагировать мгновенно. Тут иначе. С момента якобы погибшей «Мавритании» не прошло и суток. Ну невозможно так быстро отреагировать: вручить ноту, да ещё и своих людей напрячь в столице России, чтобы пришёл приказ на мой арест. Да там на согласование несколько недель уйдёт. Однако, подготовившись заранее, подобное всё же устроить было можно, и британцы сделали это.
Остаётся только поаплодировать им с немалым восхищением. Это как же я их достал, чтобы они такое провернули?! Да, мне британцы не нравятся, но некоторой их работой я не могу не восхититься. Умение такое провернуть и заставить бывших моих сограждан бегать и плясать под свою дудочку не может не вызвать уважение. Потом, конечно, разобрались бы, но это потом, а к тому моменту и Бета, и Альфа, скорее всего, были бы уже мертвы. Нас должны были ждать на берегу, как подстерегли адмирала Макарова.
Это сейчас я уже не так сильно волнуюсь за жизнь близнецов, как раньше: есть пути отхода, пусть они и младенцы. Но о них чуть позже, пока же вернусь к своим ближайшим планам на будущее.
Британцы действительно сыграли мне на руку. Японцы что, их боевая собачка уже сильно ослаблена, так что наши справятся сами, а вот сократить силы британцев в местных водах я ох как не прочь. При этом я не терял разум и вполне здраво опасался ответки от джентльменов из Лондона. Жить с постоянным ожиданием удара в спину мало кому захочется. Поэтому я подумал и решил, что нужно сделать так, чтобы официально близнецы находились в другом месте, а то, что база у британцев вдруг взорвалась, корабли горят и тонут, это уже их проблемы, пусть соблюдают технику безопасности.
Двух суток пути мне хватило, чтобы разработать план до мельчайших подробностей, и в общих чертах он следующий. Официально добраться до германцев, тут это Циндао, купить билеты до любой из Америк и отправить Альфу (ну, или Бету) в Аргентину. Причём не одного, а с больным братом, который настолько сильно захворал, что не покидает каюту, а первый за ним ухаживает. Ну а о том, что на самом деле на борту будет всего один брат, никому знать не стоит. Что по Аргентине, то все попаданцы почему-то туда стремятся. Действительно, приятная страна с тёплым климатом и знойными красотками.
Пожалуй, это будет Альфа. Он доберётся до Аргентины и под видом обоих братьев по очереди проведёт процедуру легализации. Не смену гражданства, нет. Довольно долго размышляя на этот счёт, я решил российское пока оставить, пусть гражданство будет двойным. После получения гражданства Альфа приобретёт квартиру на двоих и какое-нибудь производство, чтобы иметь доход на содержание квартиры и оплату прислуге.
Может, отправлю Альфу в Германию, чтобы закрыть там счета, на которых оставил трофеи после работы в Британии. Насчёт этого стоит подумать. Небольшая сумма в вещах у меня есть, да и продажа этого судна с грузом тоже увеличит моё благосостояние, должно хватить по мелочи на все планы.
Ну а второй брат – Бета – тем временем работает по британцам. Там по ситуации, чисто импровизация. Главное – нанести тяжёлые потери в людях и кораблях, остальное будет видно на месте. И да, маскировка Беты обязательна. Теперь я в его теле буду постоянно носить маску, чуть изменю тембр голоса и постараюсь изменить телосложение: накладной животик там, может, ещё что – на месте видно будет.
Кроме того, мне нужны люди. И тут я надеюсь на помощь старого контрабандиста. Можно и в одиночку геройствовать, так даже больше шансов сохранить инкогнито, но лучше иметь команду. Поэтому я и рассчитывал на помощь своего компаньона. А что? Старый китаец серьёзно поднялся на перепродажах трофеев, стал уже вполне неплохим компаньоном. Но это пока всё планы.
Гражданство Аргентины – это так, чтобы иметь запасное лежбище на всякий случай. Данные близнецов менять не буду, всё же это вполне официальная подача документов на получение второго гражданства. Вот если не поможет, тогда буду уже по поддельным устраиваться.
Ладно, по старшим близнецам планы у меня расписаны от и до. А вот что касается младших, то насчёт них особо серьёзных планов у меня нет. Пусть растут. Единственно, что я решил твёрдо, – это скрыть наличие у меня детей. Надеюсь, Анна, их матушка, не успела никому сообщить. Всё же дети – это рычаг давления, и я хотел бы обезопасить себя. Нужно немедленно отправить ей через телеграф сообщение, чтобы молчала, чьи это дети, да и помочь материально.
Хотя с этим тоже можно не спешить. Отправляясь на Дальний Восток, я подарил Анне неплохую квартиру с четырьмя комнатами в доходном доме в центре столицы и пять тысяч рублей на счёт, так что средства на жизнь у неё пока есть. К слову, Анна ничуть не сирота, у неё матушка есть, именно она и искала богатого спонсора, что возьмёт её дочку в любовницы и будет содержать их обеих. В целом, план матери сработал: дочка её, у которой я был первым мужчиной, мне очень понравилась.
Так вот, я опасался, что матушка Анны (кажется, её зовут Парасья Никаноровна – ха, как в «Трембите» или в песне «Сектора Газа»), чтобы подоить меня, вполне могла раскричаться о детях и выйти на Анну Васильевну, мою приёмную матушку. Вот этого желательно не допустить.
За прошедшие два дня я вполне освоился с четырьмя потоками сознания и внимательно слушал общение Анны с её матушкой, в основном во время кормления. Парасья Никаноровна теперь жила с дочкой в подаренной мной Анне квартире: видимо, приехала сразу, как только я в преддверии войны отбыл к месту будущей службы. Кстати, за малыми они ухаживали сами, нянечку не нанимали, только горничную, что убиралась в квартире.
Что я ещё могу сказать по младшим близнецам? Они пока лишь ели да спали, им в районе месяца, как я понял, апрельские. Подслушанные мной разговоры, ведущиеся в основном шёпотом, дали понять, что о детях пока никто не знает. Правда, Анне Васильевне отправили письмо неделю назад, но ответа пока не было. Расстроили, но ладно.
Я же задумался о другом. Бонусы, или, скорее, сверхъестественные умения у меня всё же были. Возможность видеть в темноте как днём – это ли не бонус? Вполне. А то, что сознание на двоих распараллелено (а сейчас уже и на четверых) – это ли не бонус? Я ведь, когда только попал сюда, попробовал себя в разных возможностях – и стена. Но вдруг всё же что-то есть, просто я не знаю об этом? Я ведь с момента попадания сюда так на учёбу и практику приналёг, что просто не до того было. А ведь что-то должно быть.
Однако испытать себя, пока добирался до места встречи, я не успел, времени не было. Всё же в одно лицо, пусть и с заменой, управлять судном очень сложно, приходилось постоянно носиться по переходам то в кочегарку, то в рубку, реже в машинное – прибавить или убавить ход. Зато о планах успел подумать, в этом такое мельтешение по палубам и отсекам как раз особо не мешало, даже скорее помогало отвлечься.
Интересная идея пришла мне в голову. Альфа и Бета якобы отправились в Америку, решив, что хватит с них этой войны: обиделись они на подлость российской стороны. Но ведь под кого-то должен маскироваться Бета? Так почему бы не сделать новую легенду? Кто больше всего ненавидит британцев? Конечно же, жители Китая и Индии. Вот и будет теперь Бета принцем из Индии, решившим поучаствовать в этой войне – инкогнито, конечно, под вымышленным именем. В общем, перехватит у моих близнецов выпавший стяг и будет сотрудничать со старым контрабандистом. Именно поэтому я постоянно буду носить маску и изменю телосложение. План на первый взгляд неплох, увидим, как он воплотится в жизнь.
Наконец шлюпки подошли, Альфа спустил за борт верёвочную лестницу, и я направился встречать сына старого контрабандиста, прибывшего лично. Церемония встречи была проста: раскланялись, приветствуя друг друга. Пока Альфа передавал судно и груз его людям, мы с сыном контрабандиста пили чай в моей каюте.
Почти час занял у меня рассказ о последних моих действиях и о том, какую чёрную неблагодарность встретил я со стороны русского правительства и командования Тихоокеанского флота в Порт-Артуре. Рассказал и о том, как бежал.
– Как вы понимаете, я больше не смогу продолжать службу в составе офицерского корпуса российского флота. Это позор, который смывается только кровью. Брат мой не подлежал аресту, но решил не бросать меня. Мы отправляемся в Америку, пока не решили точно куда. Там получим гражданство и будем жить. Конечно, за время войны мы с братом получили от России немалые награды, даже дворянство (правда, его ещё нужно было получить в столице из рук императора), но, честно сказать, потери нас особо не расстраивают. Получили легко и расстанемся без сожаления. Вот такие, не самые лучшие новости у нас. Я хочу попросить вас доставить нас с братом в Циндао, там мы найдём судно и отправимся в Америку, возможно, в САШ.
– Я уважаю ваше решение, – чуть поклонился китаец. – Мне жаль будет прерывать наше сотрудничество.
– Вот тут я как раз вас порадую. На меня вышел один принц из Индии и попросился инкогнито в мою команду. Он люто ненавидит британцев, раньше обучался у них, имеет звание лейтенанта флота – специально изучал их изнутри. Когда я захватил будущую «Волгу» и командование Тихоокеанского флота поставило меня ею командовать, он уже был в команде простым матросом. Я хорошо его обучил. Принц неплохо знает русский и отлично – английский, так что вы сможете с ним общаться.
Принц был высажен мною на берег недалеко от британской военно-морской базы. Японцы его не особо интересуют, он отправился на эту войну, чтобы заработать. Британцы ограбили его, лишив земель и имущества, до такой степени, что кроме одежды у него ничего нет. Он хороший моряк и жаждет отомстить британцам (чем больше их отправится на тот свет, тем лучше), ну, и сделать себе состояние. Воевать против японцев он не будет, но брать призы с британскими флагами очень желает.
Я решил свести его с вами. Не будет ли проблем, если добытые им призы будут британцами? Впрочем, если попадутся японцы, он возьмёт и их. А подумают на русских.
– Не вижу никакой разницы, – пожал плечами китаец, слушавший меня с интересом.
– Это хорошая новость. Проблема в команде. У нас с братом были русские моряки, а принц один, и ему нужна команда. Желательно, чтобы вы её набрали. Например, две полных команды для больших миноносцев класса «истребители», да ещё плюс перегонные команды для призов – три-четыре. Как вы понимаете, раз команда ваша, то прибыль от действий принца будет делиться на две части, по пятьдесят процентов каждому, если вы с вашим уважаемым отцом согласитесь поучаствовать в этой авантюре. Добавлю ещё, что долго принц против британцев действовать не будет, месяца два-три, но, думаю, сможет навести среди них панику, серьёзно ударив по мореходству. Ну а миноносцы, отобранные у британцев, после окончания крейсерства он передаст вам. За половину цены, конечно же.
– Вы так в нём уверены?
– Я бы не был в нём так уверен, если бы не знал, что он такой же уникум, как и мы с братом. Да, он тоже видит в темноте. Не так хорошо, как мы, но вполне неплохо. А вы знаете, что мы с братом действовали в основном ночью, и это приносило нам победы. Почему ему не повезёт? Думаю, у него всё получится, особенно если он будет действовать по ночам. Я бы хотел узнать ваше решение, чтобы передать его принцу с помощью телеграфа в Циндао, а также уточнить, сколько ему ждать ваших людей и где. Думаю, время посоветоваться с отцом у вас есть.
– Этого не нужно. Я сам в прошлом военный офицер, был начальником артиллерии на крейсере. Он достался Японии, а вы отправили его на дно, спасибо вам за это. У меня есть связи, имеются средства и друзья среди бывших офицеров и моряков. Я наберу команду. Мне потребуется на это недели две, может, три.
– Как я уже говорил, время на это у вас есть.
Дальше мы обговорили некоторые моменты связи с «принцем», после чего поторговались: китаец хотел бо льшую долю в будущей компании против британцев, которых ненавидел даже больше меня, но я, как полномочный представитель принца, вполне успешно торговался, оставив его долю на той же позиции – половина трофеев будут уходить ему.
Закончив с этим делом, я собрался, Альфа тоже прихватил свои вещи, и мы перебрались на судно китайца. Перегонная команда уже подняла пары и погнала приз куда-то прочь. Я получил от молодого контрабандиста деньги – вполне солидную сумму за трофей и его груз, хватит и на дорогу до Аргентины, и на обустройство там. Возможно, даже на какое-нибудь небольшое доходное производство – заводик там мелкий или фабрику какую. На месте видно будет.
Пока что мои счета, открытые в Российской империи, недоступны, а до запаса в Германии ещё добраться нужно, поэтому я и хочу тут побезобразничать под видом мстящего индусского принца. Ну а что, почему бы и нет? Теперь у меня имеется полноправный компаньон. В походы со мной он ходить не будет, его задача – сбывать добытое. Но нескольких опытных офицеров мне в помощь он пришлёт. Ну, насколько удастся найти опытных, с учётом того, что это китайцы, которых весь мир считает полными нулями в военном деле. Вот и увижу на собственном опыте, так это или нет.
Насколько я в курсе, за уважаемым ими лидером они идут до конца, а вот когда в нём сомневаются, бегут в разные стороны: менталитет такой. Вот мне и предстоит стать для них таким уважаемым, а если учесть, что «принц» пока никому не известен, имени не сделал, то на начальном этапе будет тяжело. Кстати, я придумал псевдоним «принцу». Он будет капитаном Немо – как в книге Жюля Верна. А что, как раз в тему, да и сразу ясно, что это именно псевдоним.
Уже давно стемнело, когда мы, набирая ход, направились к Циндао, приз к тому моменту уже дымил на горизонте. Бета спал в выделенной для близнецов двухместной каюте, а Альфа прогуливался по палубе: у него как раз режим бодрствования. Я же продолжал размышлять. А какая мне разница, кто из близнецов спит, а кто нет? Так вот, план неплох, осталось воплотить его в жизнь. Сейчас же я прикидывал, есть ли у меня ещё что-нибудь из сверхспособностей. А что? Время есть, почему бы не провести несколько экспериментов? Эх, хочу безразмерную щель, как в книгах. Хочу! Хочу!
Вот так погуляв, я вернулся в каюту, где скинул обувь и верхнюю одежду. Оба близнеца были в гражданском: мундиры обоих, со всеми наградами, что успели получить и заказать у ювелиров, я с графом, принявшим командование над четвёркой трофейных миноносцев, отправил командованию Тихоокеанского флота. Намёк, я думаю, будет ясен: дальше сами. Да я уверен, что справятся. Японцы сильно ослаблены, вот-вот мира запросят, наши сейчас уже сильнее, тем более готовится выйти помощь с Балтики.
В каюте были две койки, у разных переборок, не двухуровневые. На одной спал Бета, на другой Альфа устроился, и я начал эксперименты. Почти шесть часов убил, до рассвета осталось всего ничего, как вдруг вещь, которую я крутил в руках, пропала. Я в гальюн ходил: судно было современное грузопассажирское, и он располагался на палубе с пассажирскими каютами, хоть и один на двадцать кают. Рядом с гальюном – душевая, даже горячая вода была. Так вот, у себя в каюте я вытирал руки полотенцем, входившим в комплект имущества каюты, а оно раз – и пропало. Руки машинально крутились в воздухе, а полотенца в них уже не было.
– Ура-а-а! – тихо порадовался я.
Эмоции просто захлёстывали меня: значит, я не ошибся, есть ещё одно умение. А может, и не одно? Осталось понять, что это за умение. И где моё полотенце? Надо бы его вернуть, тут не турецкие или египетские отели.
Что интересно, когда я осваивал эти тела и проводил разные эксперименты на выявление новых способностей, около сотни разных, что в голову пришли, то в числе прочего пытался телепортировать вещи, включая те, что держал в руках, было такое. Но тогда у меня ничего не получилось, несмотря на множество попыток. Что же изменилось сейчас? Достаточно времени прошло, чтобы способности смогли заработать? Поди знай.
А вот куда пропало полотенце, я узнал довольно быстро. Меня разбудил шёпот матери и бабушки младших близнецов. Так вот, бабушка, дремавшая в кресле у кроваток малюток, обнаружила мокрое полотенце, накрывавшее младшего из близнецов. К слову, я только недавно узнал, как их назвали: старший – Александр, младший – Алексей.
– Это что же получается? Я могу перемещать объекты между близнецами? – прошептал я. – Любопытно. А размеры? То, что дальность велика, уже и так понятно, если вспомнить, что малые в столице.
Полотенце вынесли, с интересом его рассматривая. Я наблюдал за этим с помощью старшего из близнецов-малюток, которого разбудили. Пока бабушка его укачивала, я дистанционно разбудил младшего и, чуть поднатужившись, отправил его одеяльце в руки мне, Альфе. Всё оказалось просто, главное – желание и чёткая цель, кому и что перенести. Сложно описать, это надо прочувствовать.
Несколько секунд я изучал небольшое одеяльце (видно, что денег на малюток не жалели), зачем-то понюхал его (пахнет младенцем, что я ещё мог унюхать?) и широко улыбнулся:
– Получилось.
Я тут же отправил обратно одеяльце, кратковременную пропажу которого даже не заметили, и зажёг свечу. Судно не везде имело электричество и лампы. В принципе, в каюте лампочки были, но имелась причина, почему они не работали: динамо-машина разобрана, ремонт на ходу идёт. Так что или светильники, или свечи – вот чем пока пользовались на борту.
Устроившись за столом, я достал из портфеля писчие принадлежности и начал творить – писать четыре письма. Первое, конечно же, Анне. В нём я сообщал, что узнал о рождении малышей, очень им рад и готов помочь материально, содержать их, но с одним условием: никто не должен знать, что дети мои, пусть носят фамилию матери – Смирновы. Мол, у меня образовалось множество влиятельных врагов во дворце императора, могут и им навредить, поэтому Анна и её мать должны отвергать любое предположение о том, что мы родственники.
В конверт я вложил всю наличность, что у меня была из русских денег, пообещав в следующем году выслать ещё. А что, три с половиной тысячи банкнотами – очень неплохая сумма, если не транжирить. То, как письма попали в кроватку малютки, я объяснил тем, что отправил доверенное лицо, он и оставил письма, а заодно глянул на моих сыновей.
Кроме того, в письме Анне я просил её передать незаметно три других письма, причём не сразу, а недели через две: с натяжкой, но можно будет поверить, что они дошли с Дальнего Востока по железной дороге. Передать их нетрудно, и я надеюсь на Анну. Да наймёт уличных мальчишек, они и отнесут. Кстати, конвертов у меня не было, сам клеил их из листов. Четыре и сделал, и, пока они сохли, писал письма.
Одно из писем предназначалось Анне Васильевне. В нём я довольно подробно описывал наши с братом действия на море (тот через письмо передавал привет и наилучшие пожелания) и как меня оболгали, решив арестовать по наущению англичан. Объяснил свою обиду на командование флотом и правителя России за то, что они пошли на поводу у британцев, и своё решение бежать. Конечно, причина, почему я соскочил, довольно зыбкая, но я легко рискну карьерой ради того, чтобы вплотную заняться британцами. Под конец написал, что мы с братом набили немало японских кораблей, дальше Тихоокеанский флот справится сам, а мы умываем руки. Ну и попросил названную матушку поберечься: гнев императора за наш побег из-под ареста может пасть и на неё.
Второе письмо – в канцелярию императора. На двух листах от лица обоих близнецов я попросил освободить меня от награждения дворянством. После подлого приказа из столицы по подложному обвинению я не хочу больше иметь ничего общего с правительством России. Раз канцелярия императора работает на британцев, пусть и дальше от них зарплату получают, а я не желаю иметь с ними ничего общего. Письма написаны на эмоциях, это да, как будто писали сразу после побега из-под ареста, но вполне толково. В конце письма я приписал как постскриптум: «Рыба гниёт с головы». Неплохое письмо вышло. Конверт я заклеил и на обороте написал, куда отправить, без обратного адреса.
Ну и последнее письмо – в военное ведомство. Туда я написал прошение, или, скорее, уведомление, что в связи с противоправными действиями со стороны командования Тихоокеанского флота (ложное обвинение и арест) я решил покинуть ряды военного флота, о чём и уведомляю военное ведомство. В общем, просил уволить обоих братьев по собственному желанию. В конце письма поставил подписи, на конверте написал адрес военного ведомства.
После этого я перевязал тесьмой три из четырёх конвертов, письмо Анне положил сверху и, чуть прикрыв глаза (я пока неопытен в этом умении), отправил стопку конвертов младшему сыну – она появилась слева от него. Анна в это время кормила старшего близнеца, поэтому появление конвертов осталось незамеченным, а я с помощью младшего, который сразу проснулся, скрыл конверты. Это было сложно: младенец в пелёнках в виде кокона был, руки не освободишь. Так я просто перекатился на них, да ещё помочился, как раз хотелось. Так что пелёнки намокли, ну и конверты тоже.
Я в своей каюте уже убрал всё со стола, погасил свечу (снаружи как раз рассвело) и, лёжа на койке, наблюдал, как обнаружили конверты. Да почти сразу. Как только накормили старшего Алекса и взяли на руки Алексея, сразу раздался удивлённый возглас Анны. Тут же в комнату вбежала бабушка – судя по муке на переднике и руках, она на кухне что-то готовила, – и конверты взяли, отряхнули, просушили платком и развязали тесьму. Кстати, обе испугались: как кто-то смог проникнуть к их малышам, да ещё незаметно для них?
Пришлось подождать, пока Анна покормит младшего. Только после этого женщины, не покидая комнаты, просмотрели конверты, отложили три из них, впечатлившись адресами, куда их нужно направить, и вместе прочитали письмо, которое я написал Анне. Бабушка стояла у Анны за плечом и, сосредоточенно сопя, тоже читала. Обе грамотные, это хорошо.
Деньгам в перевязанной пачке они порадовались особенно. Какая сумма была, я в письме сообщил, но Парасья Никаноровна всё равно пересчитала, причём трижды: два раза она сбивалась, слушая, как Анна негромко перечитывает письмо. Что ж, похоже, поверили и согласились выполнить мою просьбу, как я понял по их беседе. Письма пока убрали на кухню сушиться (потому и свежие чернила их не удивили – решили, что отсырели), а деньги прибрала бабушка. Письма они отправят недели через две, как я и просил.
Закончив с письмами, я до самого завтрака продолжал искать другие способности. Научился перекидывать разные предметы из одной руки в другую, а руки при этом были разведены на метр друг от друга. Любопытная способность. Жаль, что не пространственная щель для хранения трофеев, но и это тоже неплохо. Раньше и этого не было. Прикинул, где могут пригодиться новые умения. Хм, а ведь Альфа в Аргентину отбывает, вот Бета и будет перекидывать ему добытые здесь трофеи, а тот продавать их там, увеличивая наше благосостояние. Осталось выяснить, какие объёмы я могу отправлять. Смогу ли суда перекинуть? Ну а вдруг? И трачу ли на это силы? Пока, играясь, я усталости не замечал.
Ну а к вечеру этого же дня судно под китайским флагом подошло к Циндао. В этот раз Альфа отдыхал, а Бета работал. Нет, никаких новых сверхспособностей он не обнаружил, но потренироваться в той, что нашёл Альфа, они совместно успели. Бета, гуляя по судну там, где не видят китайские моряки (а их довольно много на борту: помимо основной команды было ещё несколько перегонных), отправлял предметы разных размеров в каюту к Альфе. С шлюпкой только не получилось, даже пробовать не стал, велика она для размеров каюты. А остальные вещи и предметы благополучно побывали в каюте, после чего братья вернули их на место, телепортировав обратно.
Зато выяснил некоторые моменты. Например, чтобы телепортировать какую-нибудь вещь, необходимо коснуться этого предмета, и появляется он, также касаясь руки того, кому я его отправляю. Напомню, у меня есть три точки отправления, если считать обе пары близнецов (три потому, что один из них отправитель). Размеры и вес предметов, похоже, не имеют значения; во всяком случае, я пока границ не обнаружил, хотя особо тяжёлых предметов и не было, не считая одного ящика с неизвестным содержимым весом около тонны на палубе у грузового люка.
Чуть позже продолжу тренировки, чтобы узнать свои пределы, а пока я просто радовался новой способности. В мирное время она тоже будет востребована. Стану самым крупным контрабандистом. Плевать на границы и расстояния. Поставки фруктов в те города, где они редкость, станут реальностью: один близнец отправляет, другой – получает. Также можно передавать и прибыль от продаж.
Про фрукты это я так ляпнул, по привычке. Тут так-то большая номенклатура товаров. А ещё можно отправить одного близнеца в Британию грабить банки, а второй тем временем в каком-нибудь тайном убежище будет принимать и складировать добытое. Ведь главная проблема при захватах банков – это не вскрытие хранилища, а вынос добычи. Теперь эта проблема решена. Чёрт, да я уже в предвкушении.
Хм, посажу Альфу на какое-нибудь судно (нужно перед этим купить пару больших контейнеров и забронировать место на судне), и пока Альфа плывёт, я через него буду пополнять контейнеры трофеями, работая по базе британцев в Вэйхайвэй. Там ведь в городе тоже есть банк. Вроде один, тут стоит уточнить, но мне и один в радость. Отработаю схему, перед тем как отправиться в Британию. Да, она пока сырая, и только время покажет, как она осуществится. Я пока не знал всех возможностей этой сверхспособности, чтобы всё точно спланировать, больше гадал, что мне не нравилось.
Задерживаться возле Циндао китаец не собирался: много дел предстоит, чтобы начать работу с «принцем». Поэтому судно в порт не входило, а близнецов после уважительного прощания посадили на одну из джонок, шедших в Циндао, их тут с десяток вокруг было, выбрали ту, что побольше, хозяева не против были подзаработать. Поэтому на берег близнецы сошли, когда окончательно стемнело.
Таможенников пришлось искать самим. А что, в порт братья прибыли официально, все документы на руках, включая паспорта моряков, так что проблем не возникло. Поставили в паспорта штампы о нахождении на территории Второго рейха и посоветовали гостиницу, вполне неплохую. Похоже, сотрудник таможни даже и не понял, кому он печати ставил, хотя фамилия Баталовых была ой как на слуху. Видно было, что не выспался, тупил, видимо, поэтому и не опознал.
А вот ночной портье в гостинице нас узнал. Мы к тому времени уже начали запланированную нами игру: Бета кашлял в платок, на котором после как бы ненароком демонстрировал кровь, а Альфа беспокоился за него. Нас вселили в одну комнату с двумя койками, и вскоре оба близнеца спали. Завтра будет тяжёлый день, нужно отдохнуть.
Следующий день действительно выдался довольно трудным. Бета «болел» в номере, к нему был вызван врач, диагностировавший в итоге туберкулёз. А что, я через Бету разыграл как по нотам все симптомы классического туберкулёза лёгких: длительный кашель с мокротой, иногда с кровохарканьем, длительная субфебрильная температура, лихорадка, слабость, ночная потливость, пониженный аппетит и, как следствие, значительное похудение, а также кровь из горла (на самом деле куриная: повар контрабандиста, заколовший петуха на обед, по моей просьбе сцедил его кровь в бутылку из-под вина).
Врач мою игру съел и не подавился. Назначил лекарства и предупредил Альфу, что брат его болен очень серьёзно, может и помереть. Главное, выдал листок с диагнозом и планом лечения – именную справку на имя Беты. Да, Бета отлично сыграл, тут у меня к самому себе претензий нет.
Ладно, теперь по Альфе. Удалось узнать, что в ближайшие пару недель ни в одну из Америк никакое судно не идёт. Ушло одно дня три назад в САШ, но и всё пока. Не успели мы. Остались только местные грузовые и пассажирские перевозки. Я обратил внимание на французское судно в три тысячи тонн водоизмещением, довольно скоростное, которое сегодня же днём уходило куда-то во Вьетнам. Главное, оно должно было зайти в Шанхай, а уж там найти попутное судно будет несложно. Так что Альфа купил два места в довольно дорогую каюту с двумя койками.
Пока до местных дошло, что я тут в двух лицах, мы уже были на борту. Бета не выходил, «болел» в каюте, на судно его доставили на носилках: болезнь прогрессирует, слабость, на ногах не стоит. Альфе пришлось нанимать пролётку и носильщиков.
Пока судно шло к Шанхаю, только Альфа появлялся иногда на палубе, большую часть времени проводя в каюте, ухаживая за больным братом. На самом деле у меня и Бета гулял в одеждах Альфы: близнецы менялись местами. Играли мы хорошо, раз Альфе так сочувствовали. Братьев в итоге узнали и отнеслись к ним довольно неоднозначно: кто верил английской пропаганде, шарахались в сторону, а остальные вполне нормально общались. Кстати, я неплохо попрактиковался во французском и испанском языках, носители которых присутствовали на борту.
Вот так за три дня мы и добрались до Шанхая. Кстати, оказалось, что из Циндао быстро разошлась информация о том, на каком судне плывут близнецы Баталовы, когда и где будут, и в порту нас встречали. Судно стояло на якорной стоянке, к причалам не подходило, лодки с зеваками и прессой его окружали. Ну, китайские власти, понятное дело, просто сообщили местные правила и отбыли, продемонстрировав свою нейтральность. Большинство же встречающих – это представители прессы. Ну а я занялся братом. Бету на носилках спустили в лодку с помощью грузовой стрелы: тот совсем плох был. Его так и сфотографировали на носилках.
Как ни странно, англичане никак не выказывали своего интереса, особого движения с их стороны я не заметил, хотя в бухте стояли несколько их боевых кораблей и порядка двух десятков торговых судов, да и агентов в городе хватало. Но попытка покушения всё же имела место.
Один из близнецов бодрствовал днём, другой – ночью. И потому, когда на третью ночь в номер гостиницы через открытые окна второго этажа влезли четверо в тёмных одеждах (похоже, китайские наёмники, из оружия – только ножи), это не стало для братьев сюрпризом. К тому же, напомню, ночью я вижу ну очень хорошо. Той ночью охранял Бета, пока Альфа отдыхал после дневного марафона, так он один справился, хотя разбуженный Альфа был на подстраховке. В общем, двоих убийц взяли в ножи, а ещё двоих вырубили и связали. Допрос ничего не дал, поскольку говорили они на незнакомом мне диалекте китайского и ни один из известных мне языков, видимо, не знали.
Потом Альфа сбегал в порт, а Бета с помощью новой способности перекидал ему тела убийц; кровь на полу затёрли, а других следов нападения не было. Заодно узнали, что вполне можем телепортировать живое: оба живых наёмника после допроса телепортацию пережили без проблем, я для того их в живых и оставил, чтобы продолжить изучение новой способности. Альфа их в порту и кончил, сбросив тела всех четверых в воду.
Вернулся он уже к утру: пробежавшись по кварталу (кстати, мы проживали в районе с европейской застройкой, так что тут всё вполне привычно было, китайские районы располагались чуть дальше), обнаружил за гостиницей наблюдателя. Альфа вырубил его, забросил тело на закорки и рванул с ним в порт: там шумно, не помешают допросу. Наблюдатель был тоже из местных, лёгкий, нести не тяжело. Прежде чем отправить его вслед за убийцами, Альфа его допросил: китаец знал английский. Убийцы оказались его людьми, а нанял его как раз англичанин – местный журналист, довольно известный. Странно, почему он работал по близнецам, решив их убить? Спящий агент?
На дому у этого журнашлюшки Альфа тоже побывал. А как иначе? Тело англичанина тоже пропало, уйдя у причалов на глубину с грузом в ногах. Вот допросить, жаль, не получилось: при захвате (а была драка) я случайно сломал ему шею, сделав бросок через бедро (чёртова ступенька между комнатами!) Оборвалась ниточка.
Хорошо хоть трофеи порадовали: шесть ножей с убийц, револьвер «Кольт» с их старшего, а с англичанина наличность, довольно большая сумма – полторы тысячи фунтов и семьсот долларов САШ. Кроме того, с англичанина я заимел неплохой арсенал: шесть пистолетов и револьверов, две английских винтовки «Ли-Энфилд», недавно принятых на вооружение, плюс охотничий штуцер и несколько ножей, тоже охотничьих. Вполне неплохо, если учесть, что боеприпаса хватит на несколько боёв. Оружие мы на следующую ночь схоронили за городом. Неплохой схрон получился: там небольшая сумма денег, припасы и вот оружие.
Это ладно, это дела житейские. Главное, Альфа в первый же день нашёл нужное судно – мексиканское, через четыре дня выходит из порта, идёт в Пуэрто-Вальярта. Каюта уже выкуплена, два больших ящика для трофеев отправлены на борт, они будут стоять на палубе, и у Альфы будет постоянный доступ к их содержимому. Нормальных контейнеров ещё не было, поэтому и пришлось изгаляться с этими морскими ящиками, предназначенными для грузовых перевозок. Ящики взяли самые большие, что были в наличии, в каждый примерно по легковой машине войдёт. Замки к ним также приобрели.
Кроме того, Альфа подготовил всё для Беты: закупил одежду, грим, нашёл маску. Ну а дальше всё было разыграно как по нотам. Близнецы поднялись на борт (Бету внесли на носилках), а через сутки судно покинуло порт и на десяти узлах направилось к Мексике, пересекая океан. На пути следования будет порт – Гонолулу на Гавайях. Там загрузимся углём и припасами, после чего пойдём дальше.
К моменту отплытия судна Беты на борту уже не было: ночью свинтил, бесшумно спустившись по канату, а Альфа продолжил играть за двоих. На койке Беты остался муляж, имитировавший лежавшего человека. Так что, когда судно вполне благополучно ушло, никто не знал, что на борту остался только один из близнецов, а другой тем временем спокойно удалялся на небольшой джонке контрабандистов из Шанхая, причём уже под видом капитана Немо – привыкал к своему изменившемуся внешнему виду и голосу.
Надо сказать, меня многое удивляло. Например, российское консульство знало о том, что мы в городе: об этом писали местные газеты, с фотографиями; нас даже хотели арестовать как пиратов, но пожалели из-за больного Беты – такова официальная версия. Однако встреч с консульскими так и не было: видимо, они ожидали приказов из столицы, а те не успели прийти. Я же говорил, связь тут небыстрое дело, это британцы с «Мавританией» быстро сработали. Почему это никого не насторожило? Ладно, чёрт с ними, главное, это послужило причиной сбежать из-под службы и начать свою войну. Тут британцы мне на руку играли, а я делаю вид, что обижен на своих. Удобно. Поэтому и приходилось доигрывать до конца, строя обиженного. И отправленные мной письма тут тоже в тему.
Ладно, вернёмся к реальности. Я возвращаюсь к Циндао, там неподалёку назначено место встречи с командами из китайцев, а я уже не Баталов, а капитан Немо. И первой же ночью, когда оба брата уже спали, сюрприз. Альфу разбудили, а он дистанционно разбудил Бету. Британский броненосный крейсер, один из тех двух, что находились в порту Шанхая, остановил мексиканское судно для досмотра. Собственно, шлюпка уже стояла у борта судна, и британцы поднимались на борт. Даже гадать не нужно, для чего они тут появились. Нужно действовать быстро.
Все вещи Альфы мигом ушли к Бете, в крохотную каюту джонки, а сам он, имитировав, что его брат прыгнул за борт, чему было несколько свидетелей, слышавших шум падения и удар о воду, сделал вид, что прыгнуть не успел, и его схватили и скрутили британские морские пехотинцы. Чуть позже мексиканец двинул дальше по своему маршруту, а Альфу доставили на борт крейсера и, заперев в карцере, куда-то повезли. Сказать, что я был зол, значит ничего не сказать. Сами напросились.
Ладно, признаюсь, солгал: наоборот, мне всё это на руку, я даже порадовался. Пусть не по плану (Альфа должен был добраться до Аргентины), но зато теперь есть учебный материал. Буду отрабатывать на британцах мою новую способность. А что, я даже крейсер попытаюсь переместить на расстояние. Пусть нас разделяют несколько десятков морских миль (около ста, если точнее), это достаточное расстояние для экспериментов. Должен же я знать, чем теперь обладаю? Тем более крейсер мне не особо понравился, можно пустить его на такие эксперименты, разрушится – не жалко. Про команду я и вовсе не говорю.
Я опознал тип этого крейсера: была у меня книжица с силуэтами британских кораблей – и прошлых, и тех, что ещё стоят на вооружении, – с описанием. Это был броненосный крейсер типа «Имперьюз», а название его, как рассмотрел Альфа, было «Уорспайт». Этот тип был спущен на воду всего в двух единицах, это как раз вторая версия. Причём видно, что проходил модернизацию – высоких мачт не было, чуть обновили, – но всё равно полное старьё, годящееся только на то, чтобы вот так нести службу вдали от метрополии.
Я был уверен, что оба крейсера давно списаны и или у стенки стоят, или разобраны на металлолом, а ты смотри, бегает старичок, да ещё и на пятнадцати узлах, шустрый для такой древности. Хотя всё равно староват. Британия вполне может себе позволить содержать современный флот, распродавая старьё. Скорее всего, этот крейсер – учебное судно. Я могу ошибаться, но как-то другое в голову не приходит. Да и по фигу, откровенно говоря.
Когда брали Альфу, переворошили его каюту, но вещей не обнаружили, оба контейнера на палубе также были пусты. В итоге британцы отправили близнеца на борт крейсера, а Бета в это время, прибрав вещи Альфы, вызвал хозяина джонки и выкупил у него небольшую лодочку, которую тот буксировал за кормой. Так что джонка отправилась дальше без Беты, а я в его теле, покачиваясь на волнах в лодочке, на корме которой были сложены вещи, готовился к дальнейшей операции по освобождению Альфы. Хотя это я иронизирую. У нас тут предстоят испытания нового умения, раз уж добровольцы объявились, пусть они ещё и не знают об этом.
Тут стоит отвлечься и кое-что пояснить. Четыре ночи в Шанхае прошли не зря. Пусть одна пролетела мимо из-за убийц и тех, кто их послал, но три других мы отработали от и до. Оба брата тренировались, перекидывая товар с одного конца порта на другой и обратно. Всё тихо, стараясь без свидетелей, которые были ни к чему. Потом я рискнул и отправил Альфе выбросившееся полуразобранное и разбитое во время последнего шторма судно, а тот – обратно. В судне было около тысячи тонн. Так вот, похоже, вес не имеет значения. Проверим на крейсере, тот имел водоизмещение чуть меньше восьми тысяч тонн – тяжёлый.
Но с весом ладно, у этой сверхспособности обнаружилась ещё одна особенность. Назову-ка я её телепортацией вещей, для краткости – телепорт-х. Хм, по-дурацки звучит. Пусть будет просто телепорт.
Так вот, то ли случайно, то ли момент такой был, но когда я перемещал из порта очередную находку, объёмную скирду сена, то внезапно почувствовал Альфу, дёрнул его на себя и переместил его с другого конца порта к себе. В ту ночь я повторил подобное раз двадцать, пока близнецы не устали разбегаться подальше, чтобы увеличить расстояние между друг другом. А это значит, что я легко смогу забрать Альфу с корабля.
Однако меня интересовал крейсер, вот только с командой нужно вопрос решить. Этим Альфа и занялся. Я передал ему наган с глушителем (да, такое оружие у нас было, хорошее, сам сделал в мастерских, жаль только, нечасто использовать приходилось), а также два ножа и ремень, чтобы подвесить их, а то у него забрали. Освободился Альфа на удивление легко: просто мысленно определил размер куска переборки рядом с дверью и отправил её Бете. Я как раз сидел на центральной лавке (их тут две: в центре и на корме) и держал руку над водой (ещё не хватало захламлять и так небольшую лодочку железом), так что кусок переборки, диаметром около метра, как появился, так сразу и булькнул ко дну, только чуть плеснув водой на лодку и на меня.
Пока Бета отряхивался и вытирал лицо, Альфа уже действовал. Убрав переборку, за которой был коридор, он обнаружил на посту у двери в свой карцер замершего в шоке морского пехотинца, в испуге таращившего на него глаза. В коридоре в держателе находился масляный светильник, неплохо освещавший коридор: корабль, похоже, не везде был электрифицирован. Говорю же, старьё. В общем, я понял: не успею добежать, он раньше заорёт, уже рот открывал, а бросок ножом не выйдет, так как стою неудачно, между мной и морпехом метра три. Поэтому я быстро поднял ствол нагана и выстрелил. Раздался довольно громкий хлопок, даже с эхом, но вряд ли кто на борту крейсера его услышал.
Я быстро вывел Альфу в коридор и прислушался, держа оружие наготове. Но пока тишина, слышны лишь шумы судовых механизмов да кто-то протопал по верхней палубе. Я быстро обыскал морпеха, снимая с него всё ценное и отправляя Бете (Альфе всё это без надобности). Да и было немного: ремень с подсумками с боеприпасами да винтовка – «Винчестер М1895», у меня такой пока не было. Не знал, что британцы их используют. Ну и мелочовка из карманов. Только разбитую голову старался не трогать: пуля попала в лоб, снеся верхнюю часть головы, содержимое черепной коробки вываливалось – не самое приятное зрелище.
Собрав трофеи, я старался тихо красться по коридору, он тут недлинный. Очередная дверь и новый коридор, ведущий к трапу наверх. А тут неожиданность – трое солдат и сержант, все морские пехотинцы. Похоже, развод: меняют часовых на новых. А если так, то вскоре обнаружат, что один из часовых убит. Это не есть хорошо, мне пока шум не нужен.
Деваться Альфе было некуда: его застали в коридоре, вот-вот осветят фонарём, что держал в руках один из солдат. Поэтому Альфа без промедлений атаковал. Крик подняться не успел: на метнувшуюся из темноты тень поначалу просто не обратили внимания, только сержант схватился за кобуру с револьвером, но и он следом за остальными был отправлен Бете, который их принимал. Едва успел выдернуть кольт из-за ремня, чтобы принять эти нежданчики. Первый упал на дно лодки и тут же получил пулю в грудь, второй свалился на первого сверху, успев заорать в испуге, потом появился и третий, ну и последним сержант. Все получали по пуле. Вот и всё. Главное, всё прошло тихо и незаметно.
Ну а дальше мародёрка. Я освобождал тела от всего ценного – и за борт. Хорошая ночь, мне нравится. У всех морпехов были винчестеры, я их аккуратно в сторонке с ремнями сложил, а у сержанта оказался не револьвер, как я думал, а «Ланкастер» – четырёхствольный крупнокалиберный пистолет (хотя с виду это револьвер), который был довольно популярен в британской армии и, как оказалось, на флоте. Это мой первый трофей, оставлю себе вместе с кобурой – на память.
Едва я успел вывалить тела за борт и задуматься, мыть лодку от крови или нет, как от Альфы снова подарочки пошли, ещё живые. Чёрт, а я кольт не перезарядил.
Альфа тем временем уже спокойнее поднялся на плохо освещённую палубу. Было два часа ночи, горели ходовые огни, крейсер не спеша возвращался к Шанхаю, если я правильно высчитал курс по положению звёзд. Да, точно, обратно к Китаю идём. На палубе мне встретился прогуливающийся офицер, звания его я не понял, но не простой лейтенант, однако и не капитан. Отправил его к Бете, тот раздел тело – и в воду. Потом заскочил на мостик, обнаружил там шестерых, троих из которых застрелил, а ближайших отправил к Бете, да и застреленных тоже.
В машинное я передал сигнал «Стоп машина», переведя рычаг семафора в нужное положение. Из машинного подтвердили, и крейсер начал сбрасывать ход. А я побежал к носовому артпогребу, обойдя стороной четырёх матросов, куривших у борта – судя по виду, кочегары дежурной смены поднялись вдохнуть свежего воздуха. Добравшись до артпогреба, я уничтожил часового, убрал кусок переборки и заложил две динамитные шашки, бикфордова шнура хватит на пятнадцать минут. Всё необходимое мне передал Бета. Думаю, по времени должен успеть.
Теперь нужна дежурная шлюпка. Чехла у неё не было, и я начал спускать шлюпку на воду, бегая между шлюпбалок: тут нужно было крутить барабаны, чтобы шлюпка опускалась, а барабана два, поэтому то корма ниже опускалась, то нос, а я бегал между ними. Тревоги пока не было, да я и не особо её опасался.
Крейсер уже почти совсем сбросил ход, когда шлюпка коснулась кормой воды; тут подветренный борт, волн особо нет. Спустив и нос, я по тросам скользнул вниз, отцепил тали, после чего коснулся борта крейсера рукой и отправил его Бете. Без особых проблем. И что удивительно, тот принял, но доставать не спешил, то есть не проявил на виду. Интересно, сколько можно держать крейсер в таком вот стазисе?
Долго Бета ждать не стал, достал судно, отчего шлюпку захлестнуло волной от появившейся туши крейсера, и пришлось срочно грести обратно и касаться борта, а то снесло волной. Так и вернул его Альфе, которого, в свою очередь, также захлестнуло волной. Бета тем временем черпал котелком воду, дрейфуя в километре от берега. Он уже собрался было переместить Альфу к себе, но не успел: нос корабля вдруг вспух от детонации, на борту поднялась тревога, корпус содрогался, корабль нырял в волны. Альфу просто снесло, и шлюпку перевернуло.
Я потерял Альфу, это точно, я сразу это почувствовал. Какое же это оказалось неприятное чувство. И малые сразу заорали от горя в квартире Смирновых.

* * *

Заполошно вздохнув, я резко сел на койке, оглядывая знакомую обстановку. Уф, это всего лишь сон, чёртов сон. Проснулся я в теле Альфы, Бета стоял за штурвалом трофея, как раз из кочегарки вернулся, где подкидывал угольку. Всего сутки прошли с тех пор, как мы отправили четыре миноносца под командованием графа обратно к Порт-Артуру, а сейчас идём к месту встречи с сыном старого контрабандиста.
Да уж, вчерашнее слияние с двумя малыми сильно ударило по моей психике. Хотя намёк я понял. Сон был вещий, мне намекали, что двумя сверхспособностями дело не ограничится и напрасно я не открываю и не развиваю их. Да уж, телепортация людей и предметов – это мощная способность. Сверхспособность, которая серьёзно повышает мои возможности. Правда, обе пары близнецов всё равно смертны, вот как во сне, и это нужно учитывать.
Я сменил на посту уставшего Бету и, поев, решил проверить, благо грузов разного веса в трюме хватало. Больше трёх десятков попыток – и ничего. Чёртов сон, такую идею опошлил. Это ночное зрение и управление четырьмя телами пришли ко мне сами, а как найти ещё умения, если они есть? Поди знай. Время от времени я заглядывал в рубку (штурвал там закреплён жёстко), осматривал ночной горизонт да бегал к топкам, подкидывал угля.
Да, хороший сон, и суперспособность отличная, но не в реальности. А то, что сон видел, я теперь уверен. Много фрагментов вырезано, да и длительный он, со множеством прожитых дней. До этого у меня таких снов не было, потому и поверил ему. Вот этот сон (жаль, не в руку) и навёл меня на мысль попытаться поискать: может, действительно, ещё что-нибудь есть? Ведь обладаю же я двумя способностями, которых точно нет у обычных людей. Это, напомню, ночное зрение и связь сначала с двумя телами, а теперь и вовсе одно сознание на четверых.
За сутки я уже определился с малыми. Подаю голос, и Анна, их матушка, сразу бежит и проверяет: голодные или мокрые, кормить или, помыв, перепеленать. Нормально. Одно только бесит: долго ждать, пока малые вырастут, сейчас они мне не помощники, а так лишние две пары глаз, видящих в темноте, мне не помешали бы. А они видят, я уже проверял.
Хм, а ведь малым по десять лет будет, когда начнётся Империалистическая война. Не знаю, доживу ли я до этого дня в телах старших близнецов. Малые вряд ли поучаствуют. Когда рухнет Российская империя, им четырнадцать исполнится. Следом Гражданская идёт. Тоже не поучаствуют. Хотя вряд ли что меня сдержит, я себя знаю. И да, никого предупреждать не буду, как идёт жизнь, так и пусть идёт. Я и так вон в Русско-японскую вмешался, теперь эта война совсем по-другому пошла. Может, и будущее изменится? Поди знай. Вот и хочу узнать, какие изменения в истории будут.
Я прибавил скорость. Во сне я вышел к месту встречи к вечеру, а в реальности планировал выйти утром, так и получилось. Уже Бета встал за штурвал, когда в девять утра я приметил дымок на горизонте, а в половину одиннадцатого мы уже подходили к судну старого контрабандиста. Самого его на судне не было, сын там командует, но это неважно. Я сдал ему приз, получив солидную сумму, почти пять тысяч фунтов – чуть больше, чем во сне.
Приз отправили прочь, а мы направились к Вэйхайвэй, военно-морской базе Британии. Пока шли, я рассказал сыну старого контрабандиста, что со мной произошло. Не стал скрывать, что работаю в основном против британцев. Но тот не против был и британские суда выкупать, а если будут боевые корабли, так и совсем хорошо. Так мы и ударили по рукам.
Кстати, я с ним договорился, что он подготовит команду для миноносца и сделает запас угля для боевых топок. Так можно месяц поработать, больше вряд ли дадут: если не противник, так наши, русские влезут, чтобы пресечь пиратские действия. А я партизан, у меня правил по ведению войны просто нет.
Китаец не брал время на сбор команды – не требовалось. Его перегонные команды состояли из бывших военных моряков и офицеров Китайского военно-морского флота, так что из имеющихся на борту вполне можно было сформировать полную команду с двумя-тремя офицерами, чем он и занялся. Среди них были и миноносники, человек двадцать точно, остальные для численности, ну да разберутся, обучены. Так что следующей ночью нас высадят вместе.
Я решил не тянуть и сразу брать миноносец, причём самый скоростной. Надеюсь, у британцев там будут истребители, это ведь они строили те, что я у японцев угнал, – не все, конечно, но некоторые с их верфей сошли. И пусть тут в основном старьё службу несёт, но я надеялся найти что-нибудь подходящее. Крейсеры меня не интересовали: скорость не та, да и людей столько у меня нет. Мне бы корабли, что развивают тридцать узлов, ну, минимум двадцать пять. Я должен быть быстрым, чтобы иметь возможность убежать.
Кроме того, у миноносцев изначально небольшой запас угля, долго не побегаешь, поэтому нужна база – обычное грузовое судно с припасами и углём. Это на китайце. Мы с ним договорились о партнёрстве: половина добычи мне в двух лицах, половина – ему. Команда – его люди, и он им зарплату платит, а не долю от добычи, как я думал.
Мысль отправить Альфу в Южную Америку как пришла, так и ушла. Мне нужны оба близнеца: в одно лицо работать против британцев слишком сложно, а на пару мы нанесём им куда больше потерь.
Пока был день, я бодрствовал благодаря малым, а оба старших близнеца отсыпались перед скорой ночью, когда им, возможно, предстоит поработать. Не факт, но я всё же надеялся. Скорее всего, первая ночь уйдёт на разведку, да и до британцев ещё добраться нужно. Высадят нас километрах в пятнадцати от входа в бухту, чтобы не засекли.
А пока что я, осваивая тела малых (а это сложно, учитывая, что их в коконы спеленали), обдумывал планы на ближайший месяц. Письма, отправленные во сне Анне и моей названной матушке, – это хорошая идея. Одно письмо я написал, и оно через связи контрабандистов будет отправлено в Питер матери малых близнецов. А вот другим адресатам я буду отправлять сообщения через телеграф. Я написал небольшие записки, и мой партнёр отправит их с ближайшей телеграфной станции, у него была такая возможность.
Сообщений будет два. Первое – Анне Васильевне. Сообщу, что меня оболгали, арестовали, я обижен, но, как патриот, продолжаю воевать против японцев, правда, уже как партизан – вроде полковника Давыдова. Такое же сообщение уйдёт в канцелярию императора: мол, разочарован в нём, но, будучи патриотом, продолжаю воевать. Ну и попросил уволить со службы, куда я больше не вернусь, поскольку потерял всякое доверие, а воевать отныне буду как простой гражданин и подданный. Такие сообщения необходимы, чтобы дать моим последующим действиям хоть какое-то обоснование.
Поэтому и против японцев я продолжу работать, и бить их буду. Правда, боевые корабли меня теперь не интересуют, а вот призы из грузовых и транспортных судов – очень даже. А вот кто британцев бьёт, не знаю, пусть сами ищут, кого те обидели. Сам признаваться не буду и свидетелей моих действий против британцев оставлять также не стану. Тут будут работать неизвестные. Понятно, что все будут знать, что это братья Баталовы поработали, но одно дело – знать, а другое – иметь доказательства этого. Хотя британцев подобное никогда не останавливало. Поэтому я решил, что всё равно буду против них жёстко работать. Хочу напугать до мокрых штанов, чтобы боялись меня.
Вот так этот день и прошёл. Судно у китайцев вполне ходкое, поэтому мы подошли к берегу в нужное время, где-то к полуночи. Всё было подготовлено, будущая команда миноносца и его капитан ждали нас. Тут да, близнецы командуют капитаном, а уже он – командой и кораблём. Мне так удобнее. Всё равно корабль потом китайцам уйдёт, пусть сразу привыкают. На борту китайца оставались мои вещи (точнее, Альфы, вещи Беты остались на «Волге») и два ящика динамита – эта взрывчатка с недавнего приза, нашли там среди инженерного имущества. Жаль, что так мало, но хоть это.
Оба близнеца были в гражданской одежде, потому как у них не было мундиров военных российских моряков: оба мундира со всеми наградами отправили с графом в Порт-Артур, как я уже говорил. Думаю, намёк будет понятен. Ладно, чёрт с ними. Руки у меня теперь развязаны, и я этому рад. Арест стал для меня манной небесной, дав вполне законный повод бежать и наконец нормально поработать, пока война не успела закончиться. Прежде я был скован службой, нормами поведения офицерского состава флота, да и вообще за мной крепко приглядывали, так что сейчас я искренне радовался обретённой свободе.
А мнимая обида моя – это чтобы обратно на службу не загнали, под каблук очередного адмирала. С Макаровым я стерпелся, вроде начали нормально работать, а притираться с новым – нет уж, увольте. Так что всё тут мне на руку было. Возможно, меня объявят пиратом, подадут в розыск, даже, возможно, заочно осудят, но всё это на территории России, а стран ведь много, найду где устроиться. Да та же Аргентина, пусть у чёрта в заднице, зато безопасно и спокойно. Понятия не имею, что меня в будущем ждёт, однако, как я уже сказал, я этого не сильно опасался: у меня есть запасные тела. Это я о малых.
Высадка прошла благополучно, наблюдателей на берегу я не засёк, а на водах – только с одной стороны дымок, но судно за горизонтом, хотя шло явно в нашу сторону. Сразу после высадки судно китайцев поспешило уйти, у него хватало работы по обеспечению будущей крейсерской войны. К чёрту атаки на боевые корабли – только грузовой флот Британии и Японии. Я собирался нанести им удар в самое подбрюшье – по кошельку. Поэтому и решил нанять китайцев: как партнёры они будут держать язык за зубами, им это выгодно.
С момента, как близнецы встали, я тренировался с ними в поисках разных способностей. Телепортации нет: ни предметы, ни сами братья не могут перемещаться. Тут точно лишь сон, ничего общего с реальностью нет. Искал возможность пространственной щели, куда можно было бы убирать добычу, но и тут тоже ничего. Может, я что-то неправильно делаю, но факт: пока никаких новых способностей я не обнаружил. Хорошо хоть две прежних работают, не исчезают, это радует. Ладно, будет время, займусь поиском, а пока работаем.
Как я и предполагал, эта ночь прошла вхолостую. Зато успели приблизиться к окраинам, укрылись в роще, и братья провели разведку. Не вместе. Разбившись по одному, нарезали город и бухту с кораблями на сектора и работали каждый в своём. Я едва успел до рассвета вернуться в рощу, но основное выяснил.
Альфа под утро взял офицера пехоты. Судя по тому, что от него веяло женскими духами, он возвращался от какой-то мадам. Под мышкой была свёрнута газета. Офицер меня заинтересовал как источник информации, да и газета нужна: хочется знать, что вообще в мире происходит. Британским газетам веры нет, но, может, что интересное попадётся?
По кораблям в бухте офицер ничего рассказать не мог: не его тема, он был из гарнизона. Зато от него я выяснил всё по складам и режиму охраны: это его рота их охраняла. После этого я оставил тело убитого ножом офицера в подворотне, изобразив его жертвой ограбления. Вещи забрал и мельком глянул газету.
Вот газета меня заинтересовала. Я в курсе, что свои броненосцы японцы держат в Сасебо, а крейсерский отряд Камимуры крутится у Владивостока. Наши действительно очистили фарватер, тут спасибо Макарову, который всех пинал, чтобы шевелились. Японцы тоже внимательно следили за этим через своих агентов. Фарватер расчистили, я об этом знал: видел, как «Баян» с Витгефтом выходил, потом ещё мой арест был. Так вот, японцы прошлой ночью провернули тот же финт с брандерами, затопили их на освобождённом фарватере. Журналист просто уписывался в восторге, описывая смелых самураев. Сам он в Порт-Артуре был, видимо, через телеграф новости передал. Свежая газета-то, меньше суток ей.
Это не все новости. Что удивительно, отряд контр-адмирала Вирениуса не повернул назад и сейчас находился в Шанхае, пополнялся углём и готовился выйти в море после долгого похода. У них сутки, иначе интернируют. Впрочем, на данный момент они наверняка уже в море. А вот куда им идти? Порт-Артур блокирован, на подходе к Владивостоку поджидает сильный отряд крейсеров Камимуры. Ну, не особо сильный, проредил я его броненосные крейсеры, но всё же факт: его могут подстеречь. Британцы следят за каждым движением Вирениуса, передавая информацию японцам.
Однако это всё ржа, несущественно. Важную информацию принёс Бета. В бухте было одиннадцать гражданских судов, в основном под британскими флагами, и ещё один имел «матрас» САШ. Из боевых – четыре броненосца. Три из них – одного типа, «Канопус», назывались «Глори», «Голиаф» и «Альбион». Четвертый броненосец – «Центурион», тип назывался так же. Кроме того, были три броненосных крейсера, два бронепалубника и семь миноносцев. Четыре – откровенная рухлядь, а вот три так на вид вполне неплохи.
Заинтересовали меня японские офицеры, которых я наблюдал прогуливающимися по палубам двух броненосцев типа «Канопус». Они общались, дышали свежим воздухом. И какого чёрта они там делают? Пришлось брать языка. Офицер не попался, зато был встречен полупьяный военный матрос, как раз с одного из броненосцев. Тот и прояснил этот момент. Официально это пока не объявили, но все три «Канопуса» и один броненосный крейсер передают японцам. Причём команды остаются прежними, только названия сменятся и флаги. На каждом корабле будет представитель Японии.
А вот это уже беспредел. Японцы и так заперли нашу эскадру в бухте Порт-Артура, так англы ещё таким образом подсуживают. Хотя, может, и не передадут уже. Похоже, для англичан новая и удачная атака брандерами была неожиданностью, и раз наших заперли, то можно и не передавать: японцы снова на коне и им противостоит только Владивостокский отряд. А лишиться броненосцев они не опасались, на команду и своих моряков им плевать, к ним идут четыре новейших броненосца из метрополии, которые сейчас бункеруются в Гонконге. Поэтому и решили рискнуть. А на мнение общественности им плевать, они часто нарушают правила, и что им мешает сделать это ещё раз?
Злости на британцев у меня хватало. Пора наказывать. Я уже всё спланировал. Этот день переждём, а следующей ночью начнём действовать.

Всё же я оказался прав, англичане не стали передавать броненосцы. Раз японцы сумели повернуть удачу в свою сторону и у них снова самая большая дубина в окрестных морях (нашим придётся около месяца расчищать фарватер, как сообщал британский корреспондент в Порт-Артуре), то смысл дразнить разных политиков, так нагло передавая броненосцы японцам? Это может и подождать. Но если возникнет вдруг новая крайняя нужда, передадут.
Эту новость мне сообщил английский офицер, когда мы брали два из трёх больших миноносцев британцев. А чего размениваться? Тем более оба миноносца стояли борт к борту у причала и были одного типа – «160-футовые». Малознакомые мне машины, но вроде на пределе могут давать двадцать пять узлов, причём в течение шести часов. Это неплохо. Из всех миноносцев эти были лучшие в бухте. Состояние машин не знаю, покажет осмотр.
Капитан разделил своих людей на две перегонные команды, но к причалу не подводил. На миноносцы проникли близнецы. Один брал Альфа, другой – Бета. В глушителях наганов – новенькие мембраны, в свободных руках – ножи. Что ж, работаем. Причал тут был короткий, поэтому миноносцы и стояли борт к борту. Чуть дальше было свободное место, и прошлой ночью там стоял ещё один миноносец, но днём его куда-то угнали, я вообще не вижу его в акватории бухты. Может, снаружи вход охраняет? Британцы ведь если и не знали, то догадывались, что я могу кинуть им ответку, так что вполне могли усилить охрану. Правда, на базе или складах я подобного не приметил, всё в обычном режиме.
Мы дождались, когда по берегу пройдёт патруль – три солдата при сержанте, – и незаметно проникли на миноносцы. Вахтенные были: на первом – двое, а на втором – один. Взяли их в ножи, и как только я дал отмашку, прокричав местной птицей, тут же подкрались китайцы, с ножами скользнувшие внутрь. Команды у миноносцев были неполными: на борту одного – семеро, у другого – одиннадцать. Корабли небольшие, тесные, и матросы в основном проживали в морских казармах, а офицеры – в городе. Заметно было, что оба корабля не готовы к скорому выходу: только по одной топке работало.
Взяли одного офицера, и я его допросил. Пока китайцы сносили тела на палубу (от них избавятся в открытом море) да разжигали топки, мы с Альфой разбежались. Оба мы были одеты в чёрные одеяния, чтобы тела не бликовали при лунном свете, за спинами – непромокаемые мешки в виде рюкзаков, это подарок от китайских контрабандистов, которые часто их используют, а делают в основном из бычьих пузырей с проклейкой из смолы. Внутри мешков по нагану, связки динамита и бикфордовы шнуры. Все корабли британцев я, конечно, не уничтожу, но два «Канопуса», по одному на брата, думаю, успею вполне. Это будет хлёсткая пощёчина наглам, пока первая, но, уж поверьте, не последняя.
Два китайских матроса доставили нас на шлюпке почти в центр бухты и заторопились обратно. Сначала скользнул в воду Альфа, я выбрал ему целью «Глори», потом – Бета, которому достался «Альбион».
Получилось всё на удивление просто: по якорной цепи поднялся на борт (пришлось приложить силы, но смог), выжал одежду, чтобы не оставлять мокрых следов, снова её натянул и спустился вниз через ближайшие люки. У носовых артпогребов стояли часовые: видать, пост тут. Снял их ножами, но вытаскивать не стал: кровью палубу залью. А от тел я планировал избавиться. Оттащил в какие-то закутки и там спрятал.
После этого занялся дверями. Попасть в артпогреб смог только Альфа, открыв замок отмычкой, у Беты не получилось: замок оказался сложнее, а ключей у часовых не нашлось. Пришлось весь динамит складировать у переборки, надеясь, что этого хватит. Затем замерил бикфордовы шнуры, отрезал на полчаса – и побыстрее на палубу.
Альфа поднялся первым, и я чуть не заорал от ярости: захваченные миноносцы уже отошли от причала и, набирая скорость, направлялись к выходу из бухты. Да чтоб я ещё раз связался с этими макаками! Добычу им сдавать можно, а на дело идти – точно нет, теперь я это вижу отчётливо. Не зря их все хаят, правильно делают.
Однако и медлить я не стал. Сразу скользнул по якорным цепям в воду и поплыл прочь, двигаясь в основном под водой. Планы поменялись. Первоначально я собирался добраться до берега (тут не так и далеко), там бегом – до миноносцев и с первыми подрывами уходить, пока паника стоит. А теперь уж что? Уходить нужно, тут всё перевернут.
Поэтому я ещё с палубы «Глори» присмотрел небольшое судно, судя по силуэту, скоростное: весь его вид со скошенными назад надстройками на это намекал. К слову, такие постройки пока редкость. Я вообще подобное судно вижу второй раз за всё время с момента попадания. Оно где-то две тысячи тонн водоизмещением, небольшое, грузопассажирское, но вполне океанского типа, с высокими бортами. Вроде моей «Камы», только черты более зализанные. Две трубы. Что удобно, это судёнышко стояло на якоре за корпусом большого, где-то в десять тысяч тонн, пассажирского лайнера. Его корпус должен защитить судно от подрыва обоих броненосцев. Ну, от «Глори» точно, а вот корма со стороны «Альбиона» видна.
И ведь почти сработало. Бета догнал Альфу у лайнера (у него расстояние больше), плыть старались бесшумно, поэтому скорость небольшая. Полчаса прошли, и мы поспешили укрыться за корпусом лайнера. Тут и произошёл подрыв сначала одного броненосца, а потом и второго. Носовые части им разнесло в клочья, а водонепроницаемые переборки если не выбило, то ближайшие помяло точно. Иначе почему они, как поплавки, всплыли кормами вверх и затем начали постепенно погружаться, ложась на грунт?
Как бы то ни было, план сработал, пусть и не полностью. Китайцы меня кинули, а с тем судном, что я присмотрел, тоже облом: в корме торчал кусок брони от одного из броненосцев, повреждения подводные, так что больше не ходок. Дважды грохнуло так, что я чуть не потерялся в двух телах (малышей не считаю), досталось многим в бухте. Уже начиналась паника, и братья, подплыв к шлюпке, привязанной к забортному трапу, по очереди поднялись, сели на вёсла и погребли к берегу. Нужно укрыться.
Вскоре во все стороны зашарили прожекторы, пришлось снова уйти в воду, оставив шлюпку на волю волн. Её вскоре подобрали, но братьев не обнаружили. Близнецы к тому времени выбрались на берег, дрожа от холода. Тут, конечно, не север, но май месяц, водичка холодная, даже очень. Терпеть можно, но недолго. На берегу я выжал одежду и ушёл в город до того, как берег оцепили поднятые по тревоге солдаты.
Вещи свои я потерял, как и документы Альфы. Документы Беты остались на борту «Волги». Надо сказать, не знаю, печалиться или наплевать? Документы позже можно восстановить, если вообще буду это делать, а не устроюсь в какой-нибудь другой стране.
Вот деньги за последний приз жалко, их уже наверняка разворовали, как и мою одежду, и оружие – неплохая коллекция была. Фунты у меня оставались, а вот рубли я в письме Анне отправил. Может, и вскрыли его китайцы, прибрали банкноты – поди знай. Скорее всего, и телеграммы тоже не отправили. Да и ладно, выяснять не буду. Китайцы показали себя с худшей стороны. Ясно же, что они желали прибрать к рукам миноносцы, и я в этой схеме оказался лишним. Помог захватить – спасибо тебе, дальше мы сами. Уроды, одним словом. Вон, даже два миноносца им подарил, а не один.
Кстати, у входа в бухту были слышны выстрелы и виднелось недолгое зарево – видать, китайцы осуществили мой план по торпедированию сторожевого судна. Да и ладно, хрен с ними, забыли. Буду новый план разрабатывать. Братья, главное, в порядке, и уж они точно не предадут: всё же это я сам в двух телах.
Пожалуй, стоит здесь задержаться. Буду каждую ночь уничтожать боевые единицы и гражданские суда, устрою им морской террор. Потом и до складов дойдёт – рвану их. Пока сам не хочу, не время. А там, глядишь, и новые броненосцы подойдут, за них примусь.
Лёжку я устроил в городе. Укрылся за печной трубой на чердаке жилого многоквартирного дома да прихватил старое пальто, что сушилось на верёвке в соседнем дворе – вот лежанка на двоих и готова. Распределили время дежурства, и, пока один спал, второй охранял – так и отдохнули.
Ну а я размышлял. Насчёт террора – это, конечно, хорошо, но вряд ли удастся осуществить подобное в скором времени: сейчас по эскадре и базе объявлена боевая тревога, охрана в усиленном режиме, поди попробуй тайно проникнуть на борт и заминировать. Может, и получится: мало ли, броненосцы подорвались сами, сначала один, а второй – от обломков первого, разница в подрывах по времени была. Но если подрывы продолжатся, на базе точно будут серьёзно искать диверсантов.
Да и где взять динамит? Что осталось, ушло с китайцами на миноносцах. Можно поискать у местных, даже нужно, но это позже. В общем, я не планирую покидать Вэйхайвэй. К тому же тут два банка, частный и какой-то торговой компании – тоже мои цели. Стоит подумать, как вынести всё содержимое хранилищ.

Это произошло утром. Совпало так, что все четыре близнеца бодрствовали: малые уже проснулись, а Бета, передавший дежурство Альфе, ещё не успел уснуть. Во время дежурства Беты я, не теряя времени, продолжал искать новые способности. И знаете, нашёл. Причём, работала эта способность, только когда на связи были все четыре моих тела. Если хоть один из них спит (я так понял, это стоит ещё проверить), то способность блокируется. Любопытно.
Теперь нужно потренироваться в этой новой способности, пока все близнецы бодрствуют. До наступления темноты часа четыре. Жутко хочется есть: в рюкзачках, что я сохранил, припасов не было, пустые они. Но оружие под рукой, так что, как стемнеет, выйду на дело. Ну а пока – тренировки. Очень надеюсь, что я прав и это действительно то, что я больше всего желал из возможных способностей.
Что я могу сказать? О да, это то самое безразмерное пространство. Причём я его вижу, можно сказать, ощущаю. Управление мысленное, главное, чтобы при этом все четыре моих тела были сосредоточены. Это несложно под моим управлением. Знаете, как мне видится это хранилище, если закрыть глаза? Представьте себе пузырь, к которому от каждого из четырёх моих тел тянутся отростки. Это пока догадки, но, похоже, хранилище у нас общее, то есть я могу убирать вещи с помощью любого из близнецов, и любой близнец может их достать. Как та телепортация, помните, во сне? Однако это именно пространственная щель. Жаль, размеров её я не знаю.
И я попробовал. Бета отправил в хранилище один из ножей (всё же револьверы решил не трогать, нужное оружие) – нож из руки исчез. Я слегка сосредоточился, и один из малых, Алексей, мысленно достал нож, и тот оказался в его руке. Бабушка этого не заметила, пеленала Алекса. Потом Алексей отправил нож обратно в хранилище, и достал его уже Альфа.
Конечно, жаль, что это умение не проявилось раньше, не потерял бы я тогда имущество и деньги, которые увезли подлецы-китайцы, но, чёрт возьми, я бы сам отдал им всё, что у меня было и что они увезли, если бы мне раньше подсказали, как включать это хранилище. Я ведь случайно обнаружил, как войти в этот режим и как им управлять. Всё же сон был действительно вещим, буду искать ещё сверхспособности: теперь я уверен, что они есть.
Одно неясно – размеры хранилища. Нужно проверить, заполнить до предела, так и узнаю. У британцев тут немало складов, будет чем проверить. Ну и первыми, пока местные окончательно не всполошились, я взорву оба банка и отправлю всё из их хранилищ в моё. Причём вскрываем оба банка одновременно: с одним будет работать Бета, с другим – Альфа. Малые морально поддержат. С ними вообще интересно: мало кричат, голос подают, только когда нужно. Мама и бабушка считают их ангелочками. Какими крикливыми могут быть дети, они знают по соседям, так что вполне серьёзно заявляют, что их сыночки и внучки – идеальные.
Потренировавшись, я отправил малых спать, а то долго бодрствовали, и Анна забеспокоилась. Надо будет ей письмо через малых отправить, теперь смогу, я знаю.
Как только стемнело, я покинул чердак. Старался ступать осторожно, чтобы не насторожить хозяев квартир внизу. Дальше по скобам наружной стены спустился вниз. Меня потому и заинтересовал этот чердак, что на него можно было подняться по стене.
И вот близнецы на земле. Пальто оставил на чердаке, оба рюкзака за спинами. Стали красться в сторону продовольственного магазина. Вскрыли дверь чёрного входа. Сигнализации нет, только капкан на медведя на полу, у него цепочка металлическая, к крюку в стене прицеплена. Кто зайдёт – капкан сработает. Перешагнув через капкан, я прикрыл дверь, и Бета зашёл в кладовку. В подвале ещё ледник был, но туда позже.
Поискал хлеб, тут свежий продавали, не все же пекли на дому, некоторые покупали готовый. Я так понял, что сюда из небольшой пекарни доставляли хлеб. Всего две буханки нашлись, остальное, видимо, распродали. Я снял с полки круг копчёной колбасы и, пока Бета нарезал бутерброды да открывал бутылки с лёгким вином, Альфа спустился к леднику и, осмотрев содержимое, прихватил два свежих окорока. Они буквально с ног валили приятным ароматом свежего копчения, аж слюни потекли.
Братья приговорили буханку хлеба и выпили по стакану вина. Нашлась и вода в бутылках, которая оказалась вполне вкусной. Явно привозная. Местную воду я пить не хотел: она горчила, и желудку от неё было плохо. А сейчас наконец-то напился от души. Вино было лёгкое, причём, похоже, местное. Я сложил в оба рюкзака припасы: оставшуюся буханку, пару кругов копчёной колбасы, две пачки галет, четыре бутылки питьевой воды, кислые конфеты, по паре луковиц, моркови помытой, связку зелёного лука из овощного отдела, не забыл и небольшую пачку соли. Пока хватит.
Также набрал припасов, сложив их в коридоре, на пару тонн точно наберётся, там только муки и риса по десять мешков. А что, уберу в хранилище, и будут запасы на чёрный день. Но сперва нужно проверить размеры хранилища, а потом я вернусь и заберу добычу. Так что малых я будить не стал, пусть дальше отдыхают, их как раз покормили.
Покинув магазин, я закрыл дверь клином, чтобы её ветром не распахнуло (возиться с замком, открывая да закрывая его, не хотелось), я рванул в порт. Правда, почти сразу, на углу улицы, что вела к набережной, братья фактически нос к носу столкнулись с патрулём. Их было пятеро. Альфа отбежал на пару метров и открыл огонь из нагана, а по двум Бета работал ножом. К счастью, крик они поднять не успели.
В результате Альфа положил наглухо троих (проверил – подранков нет), а Бета – одного. Ещё одного, командира патруля, Бета взял живым. Звания его я не понял, вроде не сержант, в общем, унтер какой-то. Его Бета на месте допросил.
Альфа тем временем быстро собирал оружие. Было пять подсумков с патронами плюс у командира револьвер «Смит-Вессон». Винтовки у солдат уже привычные, «Ли-Энфилд», причём новенькие, видно, что только-только получили, светлый лак руками ещё не захватали, чистенькие. Командир патруля подтвердил: пять дней как получили, перевооружив батальон. Он, кстати, имел звание младшего капрала, и был не британцем, а местным, из территориального батальона. Жаль, к каждой винтовке всего по двадцать пять патронов – видимо, стандартный боекомплект для патрульных, не в бой же идти. К револьверу и то патронов больше – тридцать штук плюс те, что в барабане.
Альфа убрал оружие и ремни с боеприпасами в наше хранилище, для чего пришлось разбудить малых близнецов. А вот мелочовку из карманов (это были спички и деньги) я прибрал в свой рюкзак. Денежных средств немного, но пригодятся на мелкие покупки. Что касается спичек, то на обратном пути от броненосцев наши рюкзаки протекли через горловины, спички намокли и стали негодными. А тут нашлись аж три коробка, богатые солдаты. Курево, чтобы сбить собак со следа, я тоже взял.
После допроса добили капрала и рванули обратно к продовольственному магазину: нужно набить хранилище до предела. К чёрту банки и корабли. Новости были жуть как неприятны. Англичане взяли пленных – двух целых и шесть раненых китайцев. Да, уйти смог только один из двух захваченных миноносцев. Оказывается, на выходе стояли два сторожевых корабля – бронепалубник и миноносец. И если крейсер стоял со всеми стояночными огнями, показывая, что вот он я на посту, то второй корабль находился в засаде. На кого, неизвестно, но было ясно, что он подстраховывал крейсер.
Когда миноносцы выскочили из бухты и атаковали бронепалубник, их уже ждали, открыв плотный огонь из орудий. Китайцы успели пустить в крейсер четыре мины, одна из которых достигла цели, оторвав крейсеру корму, в результате чего он ушёл на дно, но в ответ схватили мину с засадного миноносца да несколько снарядов. Так что один трофейный миноносец взорвался и пошёл ко дну, с воды спасли восьмерых, причём двое оказались без царапинки. Второй миноносец ушёл. Правда, успел от крейсера пару снарядов отхватить, но вроде остался на ходу. Удрал.
Вот ничуть не жалко китаёз, но пленные!
Добежав до магазина, я забрал всё, что мы подготовили, да ещё и сверху: обнесли ледник, забрали разное печенье, консервы (всего аж двенадцать ящиков разных набралось, от тушёных овощей до мяса и рыбы), мешок бобов (это, видимо, из САШ, они любители такой пищи), овощей с тонну, соль и сахар, всю воду (шесть ящиков), семь ящиков с разным вином и шесть ящиков виски. В общем, много что набрал, тонны четыре всего набиралось, по моим прикидкам.
После этого я рванул к госпиталю, где находились раненые пленные китайцы. Их не добили – видимо, для допроса и свидетельства. Капрал не был в курсе, сказали что-нибудь китайцы или нет, но я уверен, что их раскололи, а утопить меня они вполне могут. Значит, нужно убрать и китайцев, и допрашивавших их британцев, включая листы допроса. Словом, зачистить всех свидетелей. Благо капрал знал, где содержат пленных: его знакомые их охраняли.
Начал я с лёгкого. С госпиталем действительно всё получилось легко. Один солдат в коридоре на посту, второй – в самой палате. Взял обоих в ножи и быстро добил китайцев. Только один проснулся и зашевелился, когда я резал его дружков. После той подставы, что они мне устроили, жалости к ним я не испытывал. Здесь я тоже прихватил винтовки, те же «Ли-Энфилд» плюс по двадцать пять патронов к каждой. Кроме того, в кладовке у поста забрал десяток одеял – вещь нужная. Снова пришлось будить малых, чтобы отправить всё в хранилище.
Впрочем, они быстро снова уснули, а я побежал к комендатуре – именно там в подвальных казематах держали захваченных пленных, хотя тюрьма рядом с городом тоже была. Как же без тюрьмы? Просвещённые джентльмены везде наводили свой порядок.
Госпиталь находился на окраине, и, выбежав на площадь, я обнаружил пулемётное гнездо, обложенное мешками, и смотревшее чуть в сторону тупое рыльце «виккерса» на треноге. В городе уже звучала тревога – видимо, патруль нашли. Зря я тела не спрятал. Да и знали они, что братья Баталовы тут, уверен.
Пулемётчиков, а их было восемь при сержанте, я ликвидировал со спины – перестрелял с двух наганов. Бета быстро подбежал к пулемёту и, пока Альфа собирал оружие и расстёгивал ремни, разбудил малых и отправил в хранилище пулемёт с шестью снаряженными лентами, два бидона воды и три ящика с патронами, что тут стояли, даже невскрытые. Следом винтовки: шесть «Ли-Энфилд», один «Винчестер» и пистолет «Ланкастер», который был у сержанта. Сон всё-таки оказался в руку, ведь там у меня были такие же трофеи. Кстати, тут также был младший капрал, но у него почему-то оказалась винтовка, а не револьвер или пистолет. Странно. У командира патруля, например, револьвер имелся при себе.
После этого мы рванули к комендатуре, возле которой стояла суета и мелькали огни. Сложно будет подобраться, но попробуем. Через дверь чёрного входа вряд ли удастся, а вот через окна с тыльной части здания, где царит темнота, вполне можно попробовать. На первом этаже решётки на окнах, а на втором их нет – вот и место для проникновения. Только нужна лестница, и я высмотрел такую у частного дома.
Лестница негромко стукнула о кирпичи верхнего этажа, и пока Бета держал её, Альфа стал быстро подниматься наверх. Форточка была открыта. Вот через неё с помощью проволочки удалось отрыть окно и проникнуть внутрь. Видимо, чей-то кабинет. Задерживаться здесь я не стал. От комендатуры, грохоча сапогами по брусчатке, ушёл куда-то взвод солдат, а у меня дел невпроворот, и их нужно решить быстро.
Альфа начал возиться с встроенным замком, когда снаружи послышались шаги, похоже, двоих, после чего в замке нашей двери заскрежетал ключ. Близнецы отпрянули к стенам по обе стороны от двери. Первым в кабинет зашёл офицер, держа в левой руке масляный светильник, за ним второй, выше званием. Естественно, нас осветили, так что атаковали братья одновременно, каждый своего.
Один оказался лейтенантом, второй – капитаном.
Обоих взяли живыми и связали. Пока капитан находился без сознания, я допросил хозяина кабинета. Всё в цвет оказалось: тот присутствовал при допросе и знал, где находятся допросные листы. Сообщил он и о тех, кто знает о сути допроса. Чуть позже капитан подтвердил эту информацию. Одиннадцать человек зачистить нужно, включая командующего эскадрой на базе, в звании адмирала.
Китайцы на допросах сразу слились и сообщили о братьях Баталовых. Гарнизону эту информацию пока не сообщали, но поиски на базе, в городе и окрестностях шли весь прошлый день и всю эту ночь. Ха, а на чердак так никто и не заглянул, так себе поиски. Что плохо, в метрополию эта информация уже ушла, тут телеграф сработал, и её уже не перехватить. Однако свидетелей всё равно нужно зачистить: без них поди докажи.
Капитана Бета сработал ножом, а сломленный лейтенант, согласный на всё, крикнул через открытую дверь дежурного и приказал привести китайцев. Когда конвой их привёл, братья кончили и конвой, и китайцев, и хозяина кабинета. Кстати, я допросил одного из китайцев и выяснил, что удалось уйти как раз тому миноносцу, на котором находились документы Альфы. А то подняли бы обломки и нашли бы его вещи. Нехорошо.
Покончив с китайцами, я рванул по коридору вниз, стреляя во всё, что шевелится. Оружие было с глушителем. Братья прикрывали друг друга, обошлось без ранений, хотя по нам несколько раз выстрелили. Нашумели мы. Я ликвидировал трёх офицеров, которые были в курсе дела, потом поджёг бумаги в разных кабинетах, уничтожая улики, если они были, и, пока там всё полыхало, уходил в сторону складов. Офицер комендатуры сообщил, где находится склад со взрывчаткой и где я смогу найти динамит. Вот туда я и рванул.
К концу ночи я разобрался и с адмиралом. Но сначала, конечно, склады. Нашёл нужный, ликвидировал трёх часовых и убрал в хранилище пятьдесят ящиков с динамитом. Вошли. Пытался впихнуть ещё два – один вошёл, а второй уже нет. Его пришлось оставить.
После этого рванул к бухте. Там добрался до оставшихся броненосцев. Бета взял на себя последний «Канопус», а Альфа – «Центурион». Они были освещены как днём, окружены противоминными сетями, вокруг ходили паровые катера и лодки с вооружёнными матросами, но меня всё это ничуть не смутило.
Двадцать ящиков с динамитом я оставил на берегу, просто сложил штабелем у порта. Кто на них внимание обратит? А мне надо освободить хранилище. Пересёк противоминные сети, найдя проходы там, где они состыкованы, двигался больше под водой, редко выныривая, чтобы вдохнуть. Рюкзаков не было, они в хранилище. Так и добрался до борта.
Альфа укрылся за носовой цепью «Центуриона» (она толщиной с его тело), а Бета – за кормовой цепью опущенного якоря «Голиафа».
Как они проникли внутрь? Да с помощью хранилища. Отмечали мысленно кусок брони и убирали его. За раз такой кусок не вырезать, броня толстая, но пластинами, углубляясь в броню, легко. Вырезали сантиметрах в десяти над водой, а с учётом того, что были волны, отверстие начало захлёстывать. Да и плевать. Главное, парни, избавившись от кусков брони, булькнувших на дно, скользнули внутрь.
Потом добрались до артпогребов. Бета обошёлся без неожиданных встреч, а Альфа ликвидировал троих матросов. Погреба были за переборками, достали по десять ящиков каждый, подожгли шнуры, выставили по полчаса и рванули наружу. Едва успели добраться до берега и забрать штабель с ящиками, где был динамит, как броненосцы рванули, с разницей в шесть секунд. Паника поднялась – не передать. Хотя и так уже весь город в огнях, а на каждом перекрёстке – усиленный отряд из двух десятков солдат.
Дальше, беря пленных, близнецы выясняли, где находятся другие офицеры-свидетели, и до утра всех ликвидировали. Двух – винтовками с расстояния. Был там и адмирал, полчерепа ему снесло, адъютанту и начальнику штаба тоже досталось. Потом заминировали десятью ящиками динамита здание штаба эскадры и укрылись на борту одного из грузовых судов. Это был четырёхтысячник, загруженный под самую грузовую марку. Многие суда рвались из бухты, и этот также проводил подготовку к выходу. Самое главное, у него был японский флаг, да и судно тоже японской постройки.
Здание штаба и склад, где находился динамит, рванули с разницей в десять минут. Склад, который я тоже заминировал, рванул первым. Взорвал я и здание телеграфа, там одного ящика хватило, но рвануло почти сразу: замедление стояло на две минуты. Нашумел, когда захватывал телеграф. В общем, ночка выдалась та ещё, это любой житель города или военной базы Вэйхайвэй подтвердит.

Тут хоть плачь, хоть смейся, но на вторые сутки, после того как судно вышло из бухты Вэйхайвэй, японец был остановлен. Он и так едва шёл, семь узлов давал, тихоход. А остановила его «Аврора». Я заинтересовался шумом, и Альфа, приподняв крышку люка на пару сантиметров, выглянул из трюма, где мы прятались среди штабелей ящиков. Пароход вёз патроны и снаряды для воюющей японской армии. Я уже сделал запас патронов к пулемёту и винтовкам.
А выходить к нашим нельзя, это прямое доказательство, что я нагличан побил, судно-то оттуда идёт. Придётся хорошо прятаться (всё же обыскивать будут) и ждать, куда они доведут судно до порта. Надеюсь, судно заинтересует их как приз и топить его они не будут. Очень надеюсь.
Схоронились братья в двух снарядных ящиках, сами снаряды спрятали за штабелями, потому как хранилище полное. В ящиках было тесно, пришлось сжаться в комок и согнуть ноги.
А пока шёл обыск, я размышлял. В Вэйхайвэй я, конечно, дал жару, однако не стоит думать, что я такой непобедимый воин. Для начала была темнота, которая изрядно мне помогала. Англичане пытались лишить меня этого преимущества, город был хорошо освещён фонарями и факелами, но всё же я справился. Кроме того, близнецы работали как единый механизм, прикрывая друг друга, это тоже стоит учесть.
Да и боевые схватки всё же не прошли для близнецов бесследно. Чёрная одежда изодрана, множество синяков, касательные следы огнестрельных ранений – двух у Альфы и одного у Беты. Я их уже перевязал, взяв лекарства и бинты у медика, что был при солдатах. Я там и второй пулемёт добыл, к слову. Одно я понял: в Вэйхайвэй я прошёлся по краю, в следующий раз может так не повезти. Надеюсь, до подобного больше не дойдёт. Всё же выложился я до предела, узнал границы своих возможностей.
Эх, жаль, хранилище живых не пропускает, я пробовал. А так бы обоих старших близнецов к младшим отправил и вышел бы в свет: мол, я в столице, какой Вэйхайвей? Очередной поклёп на нас, братьев Баталовых. Хорошая идея, жаль, нерабочая.
В это время в трюме раздался шум, и Бета, согнутый в три погибели, приподняв крышку, всмотрелся в полумрак трюма. Хм, несколько русских матросов, вооружённых револьверами и карабинами, осматривая трюм, нашли нескольких японцев. Вот их я пропустил: не заметил, как они спустились в трюм. После этого прочесали более тщательно, но, никого больше не найдя, покинули трюм. Хм, а ведь была у меня идея оставить в стороне от моего лежбища ящик виски, чтобы отвлечь, но я тут же передумал. Менталитет у русских такой: выпивке они порадуются, но раз один ящик нашёлся, значит, и ещё есть. Поэтому, уверен, они бы всё тут переворошили и все ящики вскрыли. Да ну к чёрту.
Альфа лежал в верхнем ящике соседнего штабеля, он не показывался, глаз Беты мне вполне хватало. Трюм заперли, и я тут же покинул ящики: опасно в них лежать, мало ли решат пустить судно на дно. А такая опасность была, всё же больно оно тихоходно, да и груз для русских моряков неинтересен: у них нет таких систем и калибров. Это если они не знают, сколько трофеев я доставил в Порт-Артур.
Вообще, отряд Вирениуса должен был подойти раньше, но я в курсе задержки. Они около полутора месяцев простояли у одного острова в Индийском океане: были проблемы с машинами «Дмитрия Донского» (впрочем, его отправили обратно в Кронштадт), да и другие корабли приводили в порядок.
В отряд адмирала Вирениуса входили эскадренный броненосец «Ослябя», крейсера «Алмаз» и «Аврора», эскадренные миноносцы «Буйный», «Блестящий», «Быстрый», «Безупречный», «Бедовый», «Бодрый» и «Бравый», миноносцы № 212, 213, 221, 222. Хотя «Блестящий» я зря назвал, он сопровождал «Дмитрий Донской» на Балтику. «Алмаз» – это вообще посыльное судно, яхта для наместника Дальнего Востока, крейсером его с натяжкой можно назвать. А так отряд неплох, вполне способен усилить Тихоокеанскую эскадру, если кто сможет воспользоваться им с умом.
Не знаю, кто будет вместо Макарова, вряд ли Витгефт, но честно скажу: вряд ли это будет достойный адмирал. Ну нет у них привычки идти до конца: чуть что – руки поднимают. Стержня нет. Раньше я этого не знал, но война показала, кто есть кто. Так что в победу нашего флота против японцев, да ещё с такой поддержкой англичан – броненосцы они решили передать! – я не верю. Тут хотя бы свести вничью, а о победе остаётся только мечтать. И это понимаю не я один, офицеры флота не дураки, они тоже всё это видят. Может, и не все адмиралы такие, не хочу возводить напраслину, но я лично не встречался с достойными, не считая Макарова. Хотя он тоже поначалу не по душе мне пришёлся, самодуром его считал.
Мои предположения не оправдались: адмиралу Вирениусу зачем-то нужно было содержимое трюмов этого японского судна, так что топить его они не стали. Японскую команду забрали: видимо, не хотели держать на борту с опасным грузом этих потомков самураев, мало ли что натворят. На борт была высажена небольшая призовая партия, и судно включили в конвой. Мимо проходили русские боевые корабли – броненосец «Ослябя», транспорты обеспечения и углевоз. Бывший японец их нагнал и встал замыкающим. На горизонте бегали миноносцы, парами работали, ещё несколько буксировались за броненосцем и грузовыми судами – видимо, в целях сбережения ресурса и угля.
Эх, жаль, судно не затопили, такой шикарный план свалить подальше от наших пошёл прахом. А что, в бухте Вэйхайвэй я увёл шлюпку, убрав её в хранилище. Судовая, правда, мачты и паруса нет, лишь два весла, но ничего, неплохая, да и по размерам практически ялик. Добрался бы до берега, пища и вода имеются. Но вот такой финт судьба провернула. Ладно, ночью сигану с борта, так и уйду.
Судно тем временем шло на предельной скорости, аж восемь узлов выдавали, причём качка была заметна – никак буря на подходе? Куда идёт отряд контр-адмирала Вирениуса, было ясно – в Порт-Артур, иначе так глубоко в Жёлтое море не сунулись бы. Японцев «Аврора» прихватила практически у входа в бухту Чемульпо, за горизонтом Корея была.
Что важно, я иногда выглядывал наружу в теле Беты: тут выходы из трюма были не только через люки, а я всё же моряк гражданского флота, так что знал о них. Так вот, глянул и узнал, что, пока мы шли и не стемнело, миноносцы и «Аврора» привели ещё три приза. Получается, мои действия с призами сработали, особенно когда в прессе развернули обсуждение, кто из офицеров сколько призовых получил. Судя по всему, это дошло и до моряков отряда адмирала Вирениуса, да и до него самого, раз они так отчаянно хапали призы на подходе к Порт-Артуру.
Блин, и где японские броненосцы? Ведь японцы должны знать до метра, где находится этот отряд (вон на горизонте маячит сопровождающий его английский бронепалубник), но почему-то не перехватили русских.
А вот покинуть борт судна я так и не смог: началась довольно серьёзная буря. Не шторм, но рисковать прыгать за борт я не стал: очень опасно, кто-нибудь из близнецов мог бы и не выплыть. Нет, подожду прибытия на место.
Ночь, и довольно тёмная, со шквалистым ветром, мне довольно неплохо помогла. Большая часть русских моряков, закрепив всё, что можно, сражалась с ненастьем внутри судна, в рубке были лишь двое, включая офицера. Кстати, тот был по адмиралтейству. Бета с Альфой перебрались из носового трюма на корму, где и укрылись под брезентом.
Теперь стало понятно, почему наши не стали бросать груз и уничтожать судно. Здесь под чехлами стояли пять новеньких крупповских пушек калибра где-то сто двадцать миллиметров. Кажется, такой же калибр у снарядов, в ящике от которых я лежал. Да, именно снаряды к ним в основном и были в трюме. Ну а патроны загрузили, видимо, в дополнение, чтобы заполнить трюмы полностью.
Я эти пушки не видел, так как близнецы попали на борт по носовой якорной цепи и сразу скрылись в трюме. Лишь изредка Альфа (Бета его прикрывал) покидал трюм, да и то его интересовал в основном камбуз. Повар тут был неплох, пёк отличные хлебцы, такие пышные, с кулак размером. Буханку, взятую в магазине у англичан, я пока оставил в качестве НЗ, не трогал, спасался японскими хлебцами из рисовой муки. Восемь штук украл, и не стыдно. Японцы до сих пор думают, что на судне барабашка. Думали также и на зайца (тут это не такое уж редкое дело), искали, но я хорошо прятал свои тела, не нашли братьев.
Буря длилась всю ночь, братья даже продрогли, пушечные чехлы не особо грели, разве что укрывали от дождя, начавшегося чуть позже. Однако я смог рассмотреть, что отряд Вирениуса был встречен «Аскольдом», который и провёл его через минные поля. Ещё несколько кораблей сопровождали прибывший отряд, с которым, пусть и невольно, вернулся в эти воды и я. Но как в бухту вводить будут? Это же невозможно.
Похоже, я прав, фарватер блокирован, потому как отряд Вирениуса и его призы – аж семь! – встали на якорь у берега (там глубины позволяли), а выведенные из бухты канонерки (со своей небольшой осадкой они могли пройти) стали сторожить своих, в чём им помогали и миноносцы. Однако остаток ночи прошёл спокойно, атак не было.
Буря начала стихать только на рассвете. Пришлось подумать, что делать. Уйти в воду я не мог: вроде и прилив, но ветер от берега, снесёт, к чёрту, в море. В общем, что-то не везёт. В общем, пришлось снова прятаться в трюме.
Однако и оставаться на судне тоже не стоит. Причина банальна. Призы есть, а доступа к причалам не имеется. Однако разгружать нужно, чтобы не потерять добытое, если японцы всё же приведут сюда корабли первой линии (а они наверняка скоро появятся). Не знаю, что их отвлекло, но они всё же придут, поэтому нашим стоит поторопиться с разгрузкой на необорудованный берег, и они это тоже понимают.
Буря стихла ближе к полудню. Сегодня, к слову, тринадцатое мая, и от этой цифры у меня по спине пробегал неприятный холодок. Не то чтобы я суеверный (хотя бывают обострения), но, учитывая невезение последних дней, а теперь ещё и это число, я испытывал опасение, как бы всё это не соединилось и не бабахнуло. Однако, к моему удивлению, день и ночь прошли благополучно. Под вечер «Ослябя» пострелял с крейсерами по появившимся на горизонте и приблизившимся японцам. Кажется, это были несколько истребителей, но они, проведя разведку, вскоре ушли. Ночью можно ожидать нападения.
В принципе, мои догадки оказались верны. Нагнав кучу лодок, джонок, разных грузовых шаланд и лоханок, до самого вечера споро разгружали суда. По потребности. Патроны, пушки и снаряды были особенно нужны, а потому судно, где я находился, разгружать начали в первую очередь. К счастью, до дна трюма не добрались. Я дождался, когда время перевалит за полночь (уже четырнадцатое наступило), и только после этого аккуратно перевалил через борт, достал шлюпку из хранилища и поплыл к берегу. Я старался пользоваться хранилищем только в крайних случаях, ведь для этого нужно было принудительно будить малых, но сейчас они не спали, у них была очередная кормёжка.
Несмотря на ночь, разгрузка призов продолжалась, хотя и замедлилась из-за светомаскировки. Причём с берега часть добычи также уже вывезли: к штабелям подъезжали телеги и местные арбы, там работали флотские интенданты. Всё это я видел довольно отчётливо, заслонившие луну и звёзды тучи мне не мешали.
Бета грёб, а Альфа давал курс. Двигался я в сторону от места разгрузки: приметил там удобное место для высадки, и солдат рядом нет. А вообще, да, по берегу казаки проезжали и ходили патрули из пеших солдат. Они охраняют место высадки, так и будут мелькать, пока не выгрузят всё.
Как только близнецы оказались на берегу, шлюпка была убрана в хранилище. Волны захлёстывали песчаный берег. Пришлось снимать обувь и закатывать штанины, и то намочил ноги до бёдер. Однако ничего, быстро оделся, и братья побежали подальше от берега.
В Порт-Артур я хотел зайти со стороны степи, однако пришлось менять планы: вокруг города шла стройка, в том числе и по ночам, там работало много китайцев, возводивших укрепления. А напрямую я за два часа, двигаясь практически постоянно бегом, добрался до окраин города со стороны корейских кварталов.
Там поступил банально: углубился в квартал, постучался в первый выглядевший прилично дом и попросился на ночь. Говорил на корейском, а платил английскими фунтами. Одного фунта хватило и на ночлег, и на кормёжку. Переплатил, конечно, но ничего страшного, главное, чтобы обо мне никто не узнал. Попросил разбудить часов в десять утра и подобрать мне к тому времени корейскую одежду. Так уж получилось, что я постучался к мелкому лавочнику, а тот знал, где что можно найти. В его доме проживали семеро: лавочник с его родителями и женой и трое их детей. Близнецов заселили в детскую, а детей на руках перенесли в комнату родителей.

Разбудили братьев точно в оговоренное время. Выглядели они, конечно, так себе: в рваной одежде, покрытые синяками, с перебинтованными ранами. Но хозяева ни слова не сказали по этому поводу. Лавочник уже снял мерки и ушёл, а его жена приготовила завтрак – яичницу на довольно большой сковороде. Кормили только близнецов, сами хозяева уже поели.
Подумав, я сделал заказ на куриные яйца, и отец лавочника с большой корзиной отправился на рынок, находившийся совсем рядом, деньги ему я дал. В результате он купил сотню яиц. Я все их осмотрел на просвет на солнце – пятен нет. Половину сварили, остальные оставили сырыми, и я все их убрал в хранилище в двух корзинах. Убирал, естественно, не на виду, а в нашей комнате.
Тут и одежду принесли. Обувь у меня своя, вполне неплохая. А одежда оказалась справная, но европейского покроя: брюки, рубахи, лёгкие куртки и кепки. Чёрт, я же вроде говорил, что корейская нужна? Ну ладно, и эта сгодится.
Отблагодарив хозяев, я покинул их дом и направился на рынок. Было часов одиннадцать дня. Кстати, лавочник сообщил, что почти весь город на разгрузке, у места стоянки призов. Наши интенданты кинули клич, и народ потянулся. Платили хорошо, поэтому желающих хватало, даже дети и женщины были.
И правда, народу на рынке оказалось мало, да и часть прилавков пустовала: видать, хозяева на разгрузке. Глянул цены на куриные яйца – действительно высоки, не обманул старик. Тут это дорогой товар, хотя кур вокруг бегает довольно много. Так особо ничего и не купив, я покинул рынок.
Первым делом дошёл до банка, где Альфа, надвинув кепку на глаза, спокойно обменял две трети наличности (а всего было сто сорок семь фунтов и мелочью ещё около десяти) на рубли. Город под русскими, поэтому в основном тут в ходу именно рубли, их охотнее берут. Ну а китайских (они тоже в ходу) у меня не было. С лавочником проблем не возникло, тот знал, как пристроить такую валюту, но на рынке не все соглашались брать фунты.
А мои трофеи в фунтах были сравнительно велики. Вообще, у солдат обычно и фунта не было, пенсы только, монетами всё, у офицеров – ну максимум десять фунтов стерлингов. Да и не всегда был доступ к телам офицеров для обыска. Но вот у одного офицера я нашёл в портмоне банкноты на сто фунтов, так что основная сумма от него.
Бета дожидался Альфу снаружи, контролируя округу. Тоже кепку на глаза и зыркал по сторонам. В общем, у меня две новости. Одна плохая, другая… принята к сведению. Наверное, всё же хорошая.
Значит, так. Пока Альфа стоял в очереди к кассиру (да, была очередь), он подслушал щебетание двух стоявших перед ним дам. Вот от них он и узнал, почему японцы ночью не появились.
Оказывается, Эссен всё же получил под командование мою «Волгу» (видел я, как он на неё облизывался). Причём ему якобы броненосец давали, а он отказался. Ну, это, думаю, слухи: если бы приказали, никуда бы он не делся, взял бы и броненосец. Так вот, четыре дня назад он покинул рейд и ушёл крейсерствовать. Командиром Тихоокеанского флота был назначен вице-адмирал Витгефт, буквально на днях получивший чин и должность.
Надо сказать, что среди личного состава флота адмирал Витгефт не пользовался симпатией. Напротив, к нему относились с недоверием и даже враждебно. Все знали, что только благодаря упрямству и недомыслию Витгефта не были своевременно предупреждены и отозваны наши стационеры в Корее и Шанхае, из-за чего мы с началом войны потеряли «Варяг» и «Кореец», лишились участия в войне «Манджура», стоявшего как стационер в Шанхае, а также потеряли транспорт с бое выми и другими запасами – «Манджурию», шедшую в Порт-Артур перед началом войны и забранную японским крейсером. Витгефт, упорно отрицая возможность объявления войны, ничего не сделал, чтобы своевременно отозвать стационеры и предупредить транспорт о политической обстановке. Наконец, несчастная для нас атака японских миноносцев в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое января также отчасти может быть вменена в вину адмиралу Витгефту.
Он вообще далёкий от морских дел человек. Адмирал Вильгельм Карлович Витгефт был честнейшим и благонамереннейшим человеком, неутомимым работником, но, к сожалению, работа его всегда была бестолковой, и всегда все его распоряжения вели ко всякого рода недоразумениям и даже несчастиям. Прослужив во флоте уже много лет, адмирал Витгефт вовсе не был моряком, а тем более военным человеком. Именно о нём я говорил как о «коекакере». Не знаю, что побудило власти назначить командующим именно его, но это была огромная ошибка, по моему мнению. И это не моя обида на адмирала, связанная с попыткой моего ареста, а факты.
Так вот, Эссен уговорил Витгефта отпустить его в море, и тот, видимо, впечатлённый моими делами, не сразу, но дал добро. Четыре дня назад «Волга» ушла на свободную охоту и, судя по всему, поставила мины на выходе из порта Сасебо. Это не подтверждено, но кто ещё мог это сделать? На минах подорвался и затонул броненосец «Хацусэ», ставший флагманом у японцев. И тут адмирал Того спасся. Поэтому отряд Вирениуса и смог проскочить: японцы, напуганные минной постановкой, пока не очистили фарватер и не дёргались. «Волга» продолжала охоту.
Конечно, дамы не такими словами всё это говорили, но составить по их болтовне картину произошедшего было несложно. Это была хорошая новость. А плохая – Бета обнаружил слежку. Причём неплохие спецы работали и, похоже, вели нас от дома лавочника. Я не сразу это понял, первые подозрения появились на рынке, а тут только убедился. Вот кто нас слил. Главный вопрос: опознали меня или нет? Есть подозрение, что да.
Дёргаться я особо не стал: может, и не помешает слежка сделать покупки. Если отправят на каторгу (что не исключено: это Бета бежал из-под ареста, а Альфу легко будет подвести под дезертирство в военное время), овощи и другие продукты питания мне точно пригодятся. Оружие и так было: десять винтовок «Ли-Энфилд», два винчестера и два станковых пулемёта «Виккерс», все под один патрон. А их у меня десять ящиков – двадцать тысяч. Из короткоствола – шесть револьверов и пять пистолетов. Боезапаса не так и много, только то, что с тел снял, но мне хватало. Были ещё восемь ящиков с динамитом, шлюпка, одеяла, разные припасы. А нужны палатка или шатёр, походная утварь и посуда, одежда для разного сезона, да и запасы иметь стоит.
Поэтому, когда Альфа вышел, мы прогулялись до лавок. Я решил, что покупки будет делать опять же Альфа: у него лицо больше побито, опухоль скоро спадет, но всё равно пока несимметрично, да и огромный синяк к тому же – в общем, опознать его сложно, в отличие от Беты. Это Альфу один солдат прикладом приласкал. Ладно бы бил, так нет, кинул винтовку, прежде чем попытаться сбежать. От пули Беты он, конечно, не сбежал, а вот Альфа увернуться не смог: уходил от удара штыком другого солдата. Хорошо хоть зубы не выбил.
В общем, Альфа зашёл в лавку и приобрёл две офицерские походные сумки – продавали их свободно, даже если ты не офицер. Альфа сказал, что его офицер подрядил всё приобрести, а мог и не объяснять, и так бы продали. Также он купил две пары сапог и три комплекта портянок, включая утеплённые (обувь нужно надёжную иметь, тот мерил, подходила), офицерскую двухместную палатку, кусок тента, несколько вязанок крепкой бечёвки, походную утварь и посуду на троих. Потом полевой бинокль, бутылочку оружейного масла и ветошь разную для чистки оружия. Последним взял средства гигиены: по два полотенца, мыло, бритвенные принадлежности, зеркальце и небольшие ножницы.
В подворотне, где не было свидетелей, всё купленное было убрано в хранилище. Это, видимо, обеспокоило наблюдателей: как так, зашли в проулок с вещами, а вышли без? А мы тем временем прошли в следующую лавку, продовольственную. Тут приобрели мешок картошки, шесть килограммов вяленого мяса и десять – солёного сала с чесноком, духовитого и свежего, недавно, видать, солили. Ну и консервы.
Кстати, на полках оказалось много припасов из САШ, однако пиндосы сюда продовольствие не поставляют. Но, помнится, такой груз был на одном или даже на двух призах, приведённых мною в Порт-Артур. Похоже, часть трофеев пустили в свободную продажу. Ну да, город же чем-то кормить нужно. Голода, конечно, не будет, корейские рыбаки пропасть не дадут, но рыба надоедает. А консервы были с бобами в томатном соусе и с овощами. Между прочим, вкусно, сразу можно есть, как открыл. Я три десятка банок взял, больше не было. У меня уже была пара ящиков с такими консервами из САШ – из магазина в Вэйхайвэе.
В очередной подворотне я убрал покупки в хранилище, а то тяжело нести, и только после этого парни прошли на территорию рынка. Поход по лавкам, конечно, пробил брешь в бюджете, но ещё солидно оставалось. На рынке братья разделились: Альфа занялся покупками припасов, а Бета закупался всем необходимым для походной жизни. Обязательно нужна шкура для подстилки. Тут циновки в ходу, да только они не спасают. Нужно что-то, на чём можно спать на снегу или на нарубленном лапнике. Но найти здесь медвежью шкуру я вряд ли смогу. Может, волчьи шкуры найдутся? Поищем. Я действительно серьёзно готовился: люблю комфорт. С каторги сбежать можно, вот и готовлюсь.
Альфа купил котёл, литров на двадцать, с крышкой, и чайник, литра на четыре. Ему их отмыли, и он прошёлся по местным закусочным, скупая китайские пельмени и лепёшки стопками, так полный котёл и набрал, с бульоном. В чайник залили сливочный соус, вкусный. Три варёных куриных тушки купил, рыбы жареной две сковороды, на глиняных тарелках. Чуть позже он убрал все покупки в хранилище.
Тут стоит пояснить. Пока мы чуть больше суток проживали на японском судне, дожидаясь окончания пути, тестировали хранилище. Я пытался его качать, убирая внутрь ящики с патронами и доставая – хотел увеличить размер. Но нет, объём остался тот же. Зато внутри стазис: хлеб с камбуза до сих пор оставался свежим и горячим. И вещи не мнутся, никаких следов. Так что как убрал, так и достану котёл и чайник.
Бета тем временем нашёл волчьи шкуры: поспрашивал, и ему принесли три, довольно больших, шерсть густая – отлично. Видимо, зимой их взяли, зимний подшёрсток. Расстелить их вместе, и лежанка готова: на двух лежат, одной укрываются. Больше шкур не было. Впрочем, на покупку этих трёх все средства и ушли. Остались только фунты. Эх, надо было всё разменять. Впрочем, фляжки мне и за фунты отдали. Восемь штук, двухлитровые. Их вместе со шкурами я и отправил в хранилище, воспользовавшись закутком, использовавшимся в качестве примерочной. А теперь можно утекать.
Кстати, братья пообедали в китайской закусочной. Взяли рисовый суп с мясом (для местных дорогое удовольствие), а на второе – рис с рыбой. Рис был полит соусом на майонезе, я такой же купил и в чайнике хранил. Нравился мне он, и не такой острый, как обычно у китайцев или корейцев. Также взял салатик овощной, вполне ничего. Чай у меня был, можно будет приготовить. Нет, про чайник с соусом внутри я помню, но он большой, там носик затычкой закрывается. Чайник я приобрёл в комплекте утвари в лавке, а в запасе имеется ещё один.
Был третий час дня, когда я закончил с покупками – а всё, средства к концу подошли. От наружки слинял, что довольно просто сделать в таком вот корейском квартале. Близнецы разошлись и вдруг рванули с места как рысаки, причём не по улицам, а дворами. Так и ушли. Спасибо наружке, что хоть покупки сделать дала. Видимо, хотели узнать о моих планах, посмотреть, что дальше делать буду, да вот не вышло.
Пока весь город переворачивали (даже полк солдат где-то нашли и пустили в дело), я совсем в другом месте находился. Братья на разных телегах с другими желающими подзаработать катили к месту разгрузки призов. Близнецов на разных шлюпках доставили на два приза, там они грузили добычу в сетки и кран-балками подавали гружёные сетки в лодки или баркасы, которые уходили к берегу, где другие их уже разгружали. Так и работали до наступления темноты, никто их не опознал.
Альфа работал на разгрузке судна с продовольствием. Был стандартный набор: немного овощей и много риса в мешках и рыбы в бочках. Видимо, флотские интенданты озаботились накоплением запасов, раз чугунка перерезана. Что-то на склады шло, что-то – в кладовые боевых кораблей. Кстати, овощи свежими были – видимо, с южных островов урожай. Альфа прибрал пару вязанок капусты и лука. Потом его включили в бригаду, что занималась рыбой, и он до вечера кантовал бочки.
Бете повезло больше, его бригада работала на судне, в трюме которого были шанцевый инструмент, разное инженерное имущество, новая форма в тюках, обувь. Интенданты ходили и показывали, что нужно выгружать в первую очередь, что необходимо больше всего. Разбалованные призами и той добычей, которую в своё время брал я, сейчас они морщились: призы были не особо ценные. Грузы только четырёх судов из семи представляли хоть какую-то ценность. Одно судно было с повозками и разным имуществом – котлами и прочим для готовки, нам готовили в них ужин на берегу, – но лошадей не было.
Как стемнело, братья, получив оплату, покинули место разгрузки. Японцы так и не появились. Наши работали спокойно, и разгрузка была практически закончена: призы уже высоко сидели. Кроме того, шла расчистка фарватера, опыт был, работа спорилась, за пару недель должны сделать. Но это уже не моё дело. Передохнул, можно снова с британцами поработать, у них там как раз новые броненосцы должны подойти. Я подумал: почему бы и нет? Да и про их банки не забывал, деньги тоже нужны. Хранилище неполное, процентов двадцать свободного места оставил, будет куда убрать.
Была мысль добраться до Чемульпо и, купив там джонку, под видом китайцев добраться до британской базы, но, подумав, я отмёл эту мысль. Буду подбираться со стороны суши. А прямо сейчас мне нужны деньги. То, что дали за работу, крохи: по рублю вручили. А ведь для местных это большие деньги. Кто весь день проработал, и три получал. Кстати, матросы и солдаты тоже на разгрузке работали, смешанные бригады. Торопились и вот сделали.
А деньги я решил добыть в Порт-Артуре. Мне тут припомнилась фамилия одного английского журналиста, что про меня гадости писал, я его статью про закупорку фарватера читал, находясь в Вэйхайвэе. Вот и посещу его. Он не переживёт моего визита, можете мне поверить, заодно трофеи добуду и денежные средства. Надеюсь на крупную сумму. Пока же нужно ещё найти этого нагла. Кроме фамилии, мне ничего о нём не известно.
Вот так я и вернулся в город, двигаясь способом легионеров – на своих двоих. Тут чуть больше десяти километров было. Устал изрядно: с разгрузкой поработать пришлось немало, а тут ещё такой марафон. Но нужно.
А вот поиски в городе с наступлением ночи не прекратились. Видимо, решили, что братья Баталовы всё ещё находятся на территории города, поэтому блокировали все выходы из него – по сути, оцепили. Впрочем, сейчас они уже не ошибаются: пусть оцепление было с факелами, но факелы часто меняли, и вот в тот момент, когда у солдат меняли очередную партию прогоревших факелов, я и проник в город.
На каждом перекрёстке стоял пост, везде патрули, несколько групп прочёсывали дома, ещё одна группа у порта заготавливала факелы, собирая их в вязанки. Такая организованность в поисках вызывала уважение, кто-то вполне грамотный этим занимался. Странно, что они получили разрешение на это. Правда, особого возмущения среди населения я не заметил.
Пока Альфа искал информацию по англичанину – да просто расспрашивал возниц пролёток, ожидавших клиентов у кабаков, – а Бета его прикрывал, я размышлял. Братья, общаясь на разгрузке с разными людьми, собрали сведения, вызвавшие у меня некоторое удивление и даже недоумение. Например, попытка ареста Беты тщательно скрывалась, об этом никто не знал до громкого прибытия графа с призом и на трофейных миноносцах. Вот тогда все узнали: ни он, ни матросы молчать не стали.
Впрочем, граф вскоре получил чин капитана второго ранга: видимо, таким образом откупились, потому как заставили его замолчать, хотя изначально именно от него было больше всего шуму. А вот матросы не молчали, и среди них ходило просто огромное количество слухов. Не зря я тогда вызвал самых авторитетных моряков и сообщил им новости.
Близнецы, работая на разгрузке, пустили свой слух. О подрывах броненосцев в бухте Вэйхайвэй тут уже слышали, причём британцы отправили нашему послу официальную ноту протеста, да и их посол в столице сейчас все силы напрягает, пытаясь добиться, чтобы братьев Баталовых нашли и арестовали. Да, обвиняют именно их. А пущенный слух был о том, что это Бог наказал наглов, когда они хотели передать японцам свои броненосцы, да ещё и со всеми английскими командами – мол, только флаги поменяют. Простые матросы об этом не знали, очень сильно возмутились, и слух начал волнами расходиться вокруг стоянки призов. Тут нагличан и так не любили, а сейчас и подавно.
А что по слухам, то говорили, будто братьев Баталовых несправедливо обвинили, сейчас это уже точно известно, множество свидетелей подтвердили, что никакого утопления английского пассажирского судна не было, навет, мол, так что мои близнецы считались безвинно обвиненными. Называлась и причина такого преследования, вызвавшая у меня немалое удивление. Мол, братья такие хорошие моряки и воины, что русские адмиралы возревновали и, как Макаров погиб, обвинили братьев, чтобы те и дальше их не позорили. Мне такая версия понравилась, вполне возможно.
Ну и о том, что британцы приложили руку к моему аресту, слухи тоже ходили, да я и сам об этом сказал, перед тем как проститься с моряками и графом. В результате возникли серьёзные волнения на кораблях и берегу, чуть до бунта не дошло, и сейчас между матросами и старшим офицерским составом всё ещё сохраняется серьёзное напряжение. Причём многие младшие офицеры, в основном из молодых, поддерживают это движение.
У Витгефта и так авторитета практически не было, а тут он упал ещё больше, ниже плинтуса. Многие его приказы игнорируются или выполняются не так. Как его вообще назначили командующим? В общем, в эскадре и на территории Порт-Артура разброд и шатания. Думаю, что и «Волгу» выпустили на свободную охоту исключительно для того, чтобы поддержать авторитет Витгефта, другого объяснения не было. При этом в городе продолжаются поиски, но не братьев Баталовых (такой информации не выдавалось), а двух подозрительных парней, возможно, японских шпионов.
Возниц было мало. Видимо, из-за войны большую их часть отправили в армию, добровольно или приказом, не знаю. Я обнаружил всего двоих, что как раз подкатили один к ресторации, а другой – к кабаку, довольно дорогому. Расчёт оправдался, один из них неплохо знал этого англичанина: тот часто его нанимал. Так что за рубль возница описал, где тот живёт. Правда, дома англичанина не оказалось: этот возница, гад, как раз и привез его в ресторацию, у которой мы общались. Там сейчас начинался банкет – чествовали прибывших моряков и Вирениуса.
Народа у ресторации хватало; то, что город оцепили и идёт прочёсывание, тут мало кого волновало. Приметил я и жандармов, руководивших поисками. Что-то их как-то много, раньше поменьше было. Что им вообще нужно? Отчего такой ажиотаж? Британцы так их нагнули, что они решили побыстрее передать им братьев Баталовых, чтобы больше не шумели и крик не поднимали? Или император осерчал и приказал немедленно арестовать? Поди знай. Хм, может, подставить одного близнеца и выяснить? Мне любопытно. Потом второй его освободит. Стоит об этом подумать.
Пока же братья посетили место проживания англичанина, который снимал комнату в частном доме. Темнота помогла вскрыть дверь и проникнуть в его жилище. Альфа обыскивал, Бета сторожил снаружи. Этот квартал уже прочесали, так что работал я спокойно. Нашёл и оружие, и деньги, последние – в двух тайниках. Зная, что искать, найти их было несложно. Почти пять тысяч фунтов стерлингов и около тридцати тысяч рублей. А это много. Мои подозрения, что журналист – агент влияния и вербует людей (для того деньги и нужны), нашли своё подтверждение. Подождём его возвращения и допросим, я это уже твёрдо решил.
В ожидании его я написал письмо Анне, использовав бумагу и писчие принадлежности британца. У него оказались неплохие запасы, я забрал всё. В конверт с письмом для Анны вложил четыре тысячи рублей и тысячу фунтов, толстым пакет получился. Отправил его через малого Алекса. У его тела, спелёнатого в кокон, Анна с матушкой довольно быстро обнаружили конверт, порадовались деньгам. В письме я писал то же, что и во сне: спасибо за сыновей, мол, знаю о них, просил не сообщать, чьи дети, поскольку у меня проблемы и это может им навредить, письмо с деньгами передал мой доверенный человек, и всё на этом.
Журналист появился только за полночь. Привёз его тот же возница. Хозяева дома, где англичанин снимал комнату, уже спали, да и выход у него был отдельный, так что он никому не мешал. Вот и я не помешал людям спать, пока допрашивал нагла. Причём не в комнате, там стены тонкие, хозяева шум услышать могут, а в сарае, на соседнем придомовом участке. После допроса бросил тело под видом уличного убийства.
Во время допроса англичанин выдал ещё один тайник в доме, который сам я не нашёл. В нём было золото, три сотни червонцев. Не все на бумажки с разными правителями велись, некоторым для оплаты золото требовалось: если уж продавать Родину, так за золото. Я выяснил, кого он завербовал, кто его помощники, и понял, что мои предположения оказались верны. После ареста Бету должны были ликвидировать в городе, две боевые группы были готовы – бомбисты и стрелки. А если повезёт, то ликвидировать и Альфу.
С этим наглом мне повезло, он был резидентом английской разведки. Как ему ещё аккредитацию дали для работы в Порт-Артуре? Узнал от него же, сколько это стоило. Да уж. Две тысячи рублей на руки одному чиновнику – и пожалуйста, получил, что хотел, и вполне законно работал в Порт-Артуре.
А теперь стоит поторопиться. Первым делом я пробежался по тем, кто был завербован и работал на англичан, таких оказалось девять человек, и они занимали довольно высокие посты. Даже один офицер был – игрок, проигравшийся в карты. Чиновника-взяточника тоже навестил, у того в схроне аж восемнадцать тысяч рублей было. Вот же нечистый на руку. Он повесился от огорчения. Точно от огорчения: сам ноги придерживал, после того как петлю накинул.
Семерых я застал дома (всё же ночь была), там и вынес им приговор, сразу его осуществив. Может, кто-то скажет, что я не имею на это права, для этого суд есть, но скажу так: либеральные российские суды особого наказания для них не предусматривают, законы такие. А я считаю, что раз работают против своей родины, то вердикт тут один: они должны понести наказание, а это – смерть. Напоминаю, что я – диванный вояка, самое жестокое существо по сути. И пусть теперь диванным воякой меня можно назвать с натяжкой, всё же я имел реальный боевой опыт, но тем не менее многие суждения мои остались прежними.
Двух оставшихся я нашёл на работе. Один из них как раз участвовал в моих поисках. Они, кстати, закончились, дали отбой, отправляя уставших солдат в казармы. Потом я посетил помощников резидента английской разведки и обе его боевые группы. Была и третья (это они убили Макарова), но она погибла при отходе от места акции, при попытке прорыва. В общем, к утру все были ликвидированы. Работал ножами и наганами. Жаль, но последние запасы мембран для глушителей пошли в дело, и они тоже истрепались. Пусть оружие не такое и бесшумное, но здорово помогло, времени немало сэкономил. Причём места обитания помощников и боевых групп я также обыскал. Трофеев хватало, большую часть, особенно денежные средства, я прибрал.
И вот на рассвете я постучался в номер. Это был бордель, а в номере находился граф. Эссен ушёл в одиночку, Витгефт не дал ему в помощники миноносцы, они работали на охране подходов к Порт-Артуру, неся дальнюю сторожевую службу. Сам граф выполнил поставленную перед ним задачу (не знаю какую) и сейчас отдыхал.
Кстати, я сам в бордель пришёл час назад, сняв двух девушек, которые меня опознали: я был тут частым гостем, когда моё судно стояло в бухте. Альфа уже ушёл, более того, покинул город, а вот Бету я решил сдать: хочу знать, почему меня ищут. Боевые группы уничтожены, так что за Бету я пока не переживал: если и попытаются его убить, то спонтанно. Альфа, если что, прикроет.
Не сразу, но дверь номера открылась. Надо сказать, сонный, наспех одетый граф мне ой как обрадовался. Затащил в номер и начал расспрашивать: что братья недавно делали? Мне такой интерес не понравился. Пришлось пожаловаться на китайцев, с которыми я работал, граф их тоже знал, призы приводил к местам встреч.
Я посетовал: мол, китайцы меня ограбили и приз тот забрали. Деньги выплатили, а ночью напали на нас. Я, конечно, повоевал, немало китайцев на тот свет отправил, но ушли, гады, не всех перебил. Зато судно их сжёг, они на шлюпках сбежали, берег рядом был. А тут судно попутное, так и добрался на джонке до Порт-Артура. Хотел отбыть по железной дороге в центральные регионы России, да узнал, что железная дорога перерезана. Пешком пойду, обойдя зону боевых действий. Про диверсии у англичан не знаю: граф вот спросил, от него и узнал об этом. Мне же некогда было англичанами заниматься, я с китайцами воевал.
Поговорить нам нормально не дали. Я не сомневался, что девчата или маман меня сдадут, и они не подвели: только я начал выяснять у графа, что там было в Вэйхайвэе, громко радуясь потерям наглов, как дверь внезапно распахнулась, и ввалились трое жандармов, все офицеры, держа меня на прицеле револьверов. Хотя нет, у одного пистолет был, бельгийский «Браунинг». У меня среди трофеев такой тоже имелся, но один.
– Господин Баталов, вы задержаны.
– Что, опять?! – возмутился я. – Что на этот раз придумаете, чтобы меня арестовать?
– Вы Михаил или Мартын?
– Михаилом буду.
– Где ваш брат?
– Покурить вышел.
Возмущавшийся столь наглому вторжению граф на мои слова лишь хмыкнул: что братья не курили, было общеизвестно.
В общем, Бету взяли под руки и повели к двум коляскам, стоявшим снаружи у входа, а бордель начали переворачивать вверх дном. Пусть Альфу поищут, может, что найдут?
Повезли меня, к моему удивлению, не куда-нибудь, а в штаб Тихоокеанской эскадры, что дислоцировалась в Порт-Артуре. Я был хорошо одет: позаимствовал в гардеробе помощников английского резидента (а им нужно часто менять свой облик) одежду своего размера, так что сейчас на мне был дорогой костюм, и как по мне сшит. В здании сначала продержали два часа в одном из кабинетов, всё же раннее утро, штаб, по сути, пустой, потом конвой сопроводил меня для допроса.
В кабинете помощника начальника штаба, имевшего звание капитана первого ранга, в присутствии двух офицеров штаба и одного жандарма в звании ротмистра и был проведён мой довольно быстрый допрос, ну, или опрос – так вернее.
Я рассказал всё то же самое, что ранее графу, в том числе и о том, что про англичан, мол, только тут от графа узнал. Его тоже опросили. Потом меня осматривал врач. Следы ранений на теле и синяки я объяснил дракой с китайцами, ранее скупавшими у меня призы. Мол, пытался захватить судно, но начался пожар, пришлось спасаться вплавь. Деньги потерял, тут да, приз захвачен русскими моряками, граф вон тоже участвовал. Я должен был сдать интендантам деньги, полученные за продажу приза, однако нет, каюта была разграблена перед пожаром, я с братом на тот момент держал оборону на корме, так что деньги потеряны.
Всё это было зафиксировано в допросном листе. Фиг я им что отдам, деньги-то действительно потеряны. По остальной бухгалтерии за призы вопросов не было, всё давно решили, вскрыв мой сейф на борту «Волги». Бухгалтерия у меня всегда в порядке была.
Ничего особо не объясняя, меня заперли в камере, но качественной, не где обычных арестованных содержат, и к тому же покормили, доставив из ресторации завтрак. Бета и Альфа отсыпались, один – в камере на нарах, другой – на волчьей шкуре, укрывшись одеялом. Альфа всё же вернулся в город и сейчас спал не территории ремонтных доков, прямо на крыше пакгауза с запчастями. С земли его не видно, а летать местные пока не могут. Воздушный шар был у артиллеристов Электрического утёса, но сейчас он спущен: с моря дул сильный ветер.
А к обеду состоялся офицерский суд чести. Множество офицеров собралось, председательствовал незнакомый мне контр-адмирал Энквист. Были описаны все мои прегрешения, основное из которых дезертирство – да, именно так это назвали. Про попытку ареста и побег скромно умолчали. Причём зачитали телефонограмму от императора, который, как оказалось, получил мою телеграмму. Это что, китайцы её отправили? Странно.
В общем, осерчал император на мои довольно резкие высказывания о том, что я обижен на них за прогиб перед британцами, и просил морское ведомство удовлетворить мою просьбу. Это Энквист и озвучил. Также было сказано, что Николай уже позже узнал, что за него всё решили по моему аресту. Потом разобрались. Дворянства меня лишили, хотя патенты, дарующие братьям Баталовым личные наследные дворянства, были уже подписаны. Но они находились в канцелярии императора до личного вручения нам в руки, и теперь их уже не вручат – порваны.
Кроме того, близнецов лишали званий. Кстати, к этому моменту и Альфа прибыл, сел на лавку рядом с Бетой и слушал адмирала. Некоторые офицеры, из молодых, слушая приговор, освистали адмирала, нарушая установленный порядок в суде, и их вывели из зала.
А с лишением званий возник правовой казус. Наград братьев никто не лишал, не имели права: все они заслужены, тем более несколько новых успели утвердить, осталось только документы получить и заказать награды у ювелиров. Но награждать ими могли только действующих офицеров, а Бета с Альфой ими больше не являлись.
В итоге братьям оставляли звания поручиков по адмиралтейству и дозволяли носить на мундире все выслуженные награды. Просьбу их удовлетворили и со службы уволили. Ареста не было: все считали, что нас и так наказали сверх меры.
После суда, не слушая моих возражений, офицеры потащили близнецов в ресторацию, так что нормально мыслить я смог только на следующий день. Похмелившись, первым делом забрал со склада личные вещи и имущество Беты, их, на удивление, сохранили, ничто не пропало, я проверил. Мундиры, правда, не вернули – не имею права на них, – а вот награды отдали (напомню, что мундиры я отправил с наградами). Я убрал их в шкатулку, к документам. Также получил документы на новые награды, Витгефт вручать не стал, передал эту обязанность начальнику штаба флота, тот и выдал. Бета сразу отправился сделать заказ у ювелиров, но оказалось, были уже готовые, поэтому оплатил и забрал.
К вечеру пришла новость, что к Порт-Артуру вышел посыльный миноносец из Владивостока – прорвался. «Волга» погибла два дня назад, причём со всем экипажем. Делали ночью минную постановку у Токийского пролива и подорвались на японской мине – японцы новое поле установили на подходах, на борту произошла детонация мин, с воды подняли всего двоих контуженных моряков, судорожно цеплявшихся за деревянные обломки. Японцы сразу раструбили эту радостную новость, так об этом и узнали во Владивостоке – через телеграф.
Порт-Артур погрузился в траур. «Волга» была символом, потомки самураев боялись её до мокрых штанов. И это не простые слова: море обезлюдело, как только японцы узнали, что «Волга» вышла на охоту. Мне было искренне жаль парней и своё бывшее судно, так что я тоже сходил в ресторацию, где поминали погибших, но позволил близнецам выпить только по одной рюмке после траурной речи. Реально жаль было «Волгу» и парней, я уже с ними свыкся, но это война, а военная удача – штука переменчивая. В этот раз повезло японцам. Я только порадовался, что меня не было на борту «Волги».
Затем близнецы вернулись на место постоя. Я снял две комнаты в корейском квартале, в одном из больших домов, которыми владел довольно обеспеченный хозяин, тоже лавочник. Через день-два двину к Вэйхайвэю. А что, я не передумал. В России всё в норме, я получил наказание за это, хм, дезертирство и недовольство императора, и всё, больше я правоохранительные службы не интересовал. Так что делать в Порт-Артуре мне нечего. На службу я не желал возвращаться, гражданский теперь. А значит, уходим и, пока война идёт, работаем с наглами. Меня очень интересуют их банки.
Поужинал я в китайской закусочной, потому как в ресторации была в основном выпивка. Ну а после пошёл отдыхать. Мне тут перед сном воды нагрели, так что близнецы помылись в бочке. Осторожно намывали друг друга, стараясь не замочить раны. Заживление шло неплохо, воспаления вроде не было, и теперь главное – не доводить дело до этого самого воспаления.
А ночью здорово грохотали пушки – похоже, японцы наконец пожаловали. И, по сути, «Ослябя» остался один против японских броненосцев. Сколько их там? Два? Вроде бы. Да ещё броненосные крейсеры тоже должны быть.
Утром на завтрак была рисовая каша на молоке (имевшаяся у хозяев дома кухарка отлично её приготовила) и изумительные булочки к чаю. Пока завтракал, узнал от хозяина дома новости.
У японцев было пять броненосцев, причём в четырёх из них русские моряки опознали новейшие британские броненосцы, однако под японскими флагами и с японскими названиями. «Ослябя» после долгого боя был расстрелян, и раненый командир корабля принял решение выкинуться на берег, чтобы спасти броненосец. Часть призов потеряли, другие, с малой осадкой, завели в бухту ранее. «Аврора» зашла сама: там был узкий фарватер, через который броненосцам не пройти.
Потери в кораблях, в принципе, были невелики: пострадали броненосец и канонерская лодка, которая горела, плюс затоплены три приза. Больше потерь было в людях, особенно на броненосце. Правда, он тоже серьёзно огрызался, как и береговые батареи, и даже броненосцы, стоявшие на рейде, но те стреляли мало, поскольку не всегда видели цели. Попадания были: на двух бывших британских кораблях зафиксировали пожары. Их быстро погасили, но главное – само наличие повреждений. Попыток атаки миноносцами наши не предпринимали.
Информация была довольно интересной. Я отдал долг погибшим русским морякам минутой молчания и после завтрака начал собираться: нечего тянуть, стоит покинуть Порт-Артур как можно быстрее. Именно в этот момент, когда я совершал утренний моцион и чистил зубы после завтрака, в дом постучался посыльный. Как только узнали, где я живу? Ведь никому не сообщал, хотя многие офицеры предлагали мне пожить у них. Но я не хотел их стеснять: некоторые были семейными.
Слуга сообщил о посыльном, и Бета, вытирая полотенцем шею, вышел на крыльцо, где и получил письмо от вооружённого винтовкой матроса. Это был открытый лист с приказом братьям Баталовым явиться в штаб эскадры. Посыльный отбыл, а я, выкинув лист (я гражданский, приказывать мне не могут), продолжил сборы. Все вещи в хранилище, только по офицерской сумке за спиной у каждого из близнецов – я уже давно оценил эту способность.
Лошадей купить не удалось, всё вымели армейцы, так что близнецы быстрым шагом двинули по дороге прочь из города. Эх, надо было ночью уходить, а то много знакомых встретилось, и все интересовались: куда иду да зачем? Объяснял, что хочу попутешествовать по Манчжурии, вот и ухожу из Порт-Артура.
Многих это удивляло. Японцы перерезали железную дорогу, но всё же Порт-Артур не был окончательно блокирован с суши, можно проскочить. Конечно, морем быстрее, но там японцы, а удача – штука переменчивая, может и не повезти, перехватят. Сушей, конечно, вон какой крюк, но решение моё было осознанным. Братья, пока война шла, погрузнели: покушать я любил, тренировки мало спасали, бегом заниматься негде, на судах движения мало. А тут такое расстояние, что они к окончанию пути настоящими рысками станут. Это даже хорошо, что лошадей не удалось купить.
На дороге тоже было много народу, встретили пару казачьих разъездов, среди них оказались знакомцы: двое в абордажах участвовали, пока их матросами не заменили. И буквально всем надо знать, куда братья идут. Да какое им всем дело?! Но байка про путешествие по-прежнему срабатывала.
А тут ближе к обеду за спиной пыль столбом, и казаки, уже знакомые, с первого разъезда, нагоняют.
– Нет, точно надо было ночью выходить, – проворчал я, отходя в сторону, чтобы пыль не легла на одежду, когда разъезд мимо проскочит.
Не проскочили. Оказалось, интересовал их именно я. С ними был морской офицер, который, несмотря на байки, вполне неплохо сидел в седле. Лейтенант из штаба эскадры, я видел его там мельком.
– Вы почему не прибыли в штаб эскадры?! – сразу же с претензий начал он.
– Сказать, на чём я вертел и штаб, и командующего? – под смешки казаков поинтересовался я в ответ. – Я гражданский, мне до ваших приказов дела нет. Плевать я хотел на этот приказ. Тьфу.
Лейтенант, уже покинувший седло, скривился от моих слов, но всё же подошёл ближе и, вручив обоим близнецам по листу с каким-то приказом, сообщил:
– Это и так было понятно, поэтому вот приказ о вашем принудительном призыве на военную службу в чине поручиков по адмиралтейству. Приказ подписан командующим флотом.
– Да вашу…
Дальше Бета довольно заковыристо матерился, описывая, где видел этого командующего и как его имели все китайцы разом. Вот это уже оскорбление, но мне плевать. На это не обратили внимания, командующего не любили, хотя лейтенант по долгу службы и сделал мне замечание. Да и честь мундира превыше всего.
Тут особо медлить не стоит, так что Альфа кивнул: мол, согласны. Бета молчал, строил из себя обиженного.
Альфа спросил:
– Как вы себе это представляете? Нам сообщили, что мы теперь поручики по адмиралтейству, но патентов мы не получили, и формы у нас нет.
– Получите на месте. Может быть, даже сегодня успеем.
Вздохнув, близнецы устроились за двумя казаками, и отряд поскакал обратно в город. Почему я согласился? А не поняли бы меня, если бы я послал их. Я позиционирую себя как патриот, и отказ защищать Родину (земли Порт-Артура пусть и временно, но все же наши) ударит как раз по мне. Поэтому, подумав, я решил: почему бы и нет? А англичанами я позже займусь. Может, ещё во время войны будет время?
А вот насчёт службы я пока однозначно не решил. Служить ведь можно по-разному. Стоит ли использовать ночное зрение? Посмотрим, куда назначат, там и решу. Если кто решил на мне в рай въехать на пике моей популярности (а братья Баталовы популярны в городе, несмотря на гнев императора, о чём все уже знали), то зря. Не выйдет.
Вообще, Витгефта понять можно. Только занял пост командующего, и сразу такая победа – «Волга» японский флагман на дно пустила. А ведь как за победы, так и за поражения ответственность несёт командующий. А теперь «Волга» погибла, «Ослябю» потеряли – там уже инженеры ползали, решали: можно восстановить корабль или нет? Витгефту сейчас нужны громкие победы, а кто их приносит? Раз Эссена и «Волгу» он потерял, что-то надо делать. Ну, выпустил до прихода японцев ещё три вспомогательных крейсера, и вроде «Аврору» с «Аскольдом» начали готовить, но поди знай, что это принесёт, тем более что Порт-Артур окончательно блокирован с моря и японские корабли маячат на горизонте.
Я вовсю развернусь, если стану командиром корабля, даже вспомогательного, вот только офицеров по адмиралтейству командовать не ставят – это аксиома. Так что, по сути, осталось дождаться окончания войны, а как уйду в отставку, можно будет к своим старым планам вернуться.
В город мы вернулись достаточно быстро – за час. Высадили нас у здания штаба. Дальше провели процедуру возвращения на службу. Патенты действительно оформили быстро, командующий флотом мог их выдавать, за его подписью и были оба патента. Пока всё идёт как и задумывалось.
Да, если бы я желал, то близнецов бы не нашли и не вернули на службу и я бы спокойно работал по планам. Но мне нужно было вернуться. Вряд ли дадут нормальные назначения, но дотянуть до окончания войны было бы неплохо. Я хочу быть ветераном и участником Русско-японской, тем, кто отвоевал в ней от начала и до конца. Если проще, я ожидал повторных подстав от британцев, очень уж они злы на братьев, а поэтому мне лучше быть на виду. А вот после дембеля…
Пока шло оформление, я сгонял близнецов за покупками. Пролёток не было, всё пешком. Сначала к портному, заказали форму, готовой у него не было, придётся с нуля шить, чем он и занялся. Завтра к обеду обещал успеть. После этого Альфа стал пробивать выдачу копий документов: оригиналов-то нет, да и получать их нужно по месту учёбы, но хоть замена будет с отметкой, почему выданы копии. Бета свои вещи сразу убрал в хранилище и больше за них не беспокоился.
Так вот, пока Альфа занимался бюрократией, Бета снова посетил ту лавку и стал закупать офицерское снаряжение, теперь уже для службы. В основном брал для Альфы, своё у него было: вчера вернули то, что на «Волге» увезли. А вечером братья посетили цирюльника и сделали уставные причёски. Люблю короткий стиль.
Документы были сделаны, поэтому уже вечером я знал, куда направляют братьев. Естественно, не на один корабль. Бета получил назначение на «Аврору», к штурманам. Команда тут из новичков, местные воды не знают, нужен местный штурман, вот и решили усилить одним из братьев Баталовых. А Альфа получил назначение на один из миноносцев класса «истребитель», причём трофейный, флагман минного дивизиона под командованием графа, и тоже на должность штурмана. Кто бы сомневался. Куда ещё можно назначить недоофицеров по адмиралтейству?
Дали двое суток на то, чтобы подготовить форму и прибыть на те корабли, куда назначены. Я честно два дня отгулял, закупаясь на рынке и в лавках, чтобы пополнить запасы в хранилище, и за час до окончания назначенного срока мои близнецы прибыли на свои корабли. К тому моменту у каждого из братьев были готовы по два комплекта формы – повседневная и парадная. Последнюю обязательно нужно иметь.
Если «Аврора» стояла на рейде – там шло обслуживание механизмов после долгого пути, – то миноносец графа находился на острие атаки, крутился недалеко от японского флота среди встающих водяных столбов. Работал он в паре с таким же истребителем: собирали разведданные. Вернулись как раз к вечеру, и Альфа поднялся на борт. Успел. Его официально представили команде. Дальше старший, да и единственный до этого на борту штурман показал мне рабочее место и где я буду жить.
Да, на борту миноносца условия спартанские. Пришлось делить каюту ещё с одним офицером, тоже от адмиралтейства, подпоручиком из машинного отделения. Не стоит думать, что Альфу таким образом принижают. Как я уже говорил, истребитель, получивший имя «Грозный», был флагманом, и на его борту находилось изрядно офицеров, поэтому неудивительно, что такая каморка досталась офицерам, которые на борту временно – только до конца войны.
А вот Бету встретили неласково. Едва он прибыл на борт «Авроры» и протянул командиру приказ о зачислении в экипаж, как нарвался на грубую отповедь за опоздание. Бета был в мундире, при всех наградах, вон как завистливо глянул на них командир крейсера, у самого-то мундир пустой, только одна заграничная висюлька. Вот, видимо, и не сдержался.
Бета молчать не стал и сообщил капитану первого ранга Сухонину, что до конца указанного срока ещё полчаса. Капитан вообще на мат перешёл. Потом вызвал командира штурманской группы и, велев ему принимать нового офицера, ушёл. Бету сразу размещать стали, рабочее место покажут утром – не к спеху. Это истребители часто в море убегают, а «Аврора» вряд ли в скором времени покинет рейд, раз уж японцы тут блокаду устроили.
У Беты тоже оказался сосед по каюте, штабс-капитан по адмиралтейству, но из корпуса инженеров. Ничего, успели даже поужинать на борту и погулять по палубам, а после вернулись к себе, отбой был. В список по вахтам братьев пока не вносили, видимо, с утра изменения внесут.
Так и оказалось, после завтрака обоим сообщили, когда их вахты. Ну, у Беты проблем нет, корабль не в походе, штурманам в порту особо делать нечего, разве что карты местных вод изучать. Так что график свободный, нужно только получить местные карты с промерами глубин да с нанесением на них минных полей. Этим старший штурман занимался.
А вот у Альфы вахты на ночь расписаны. Понятно, на ночное зрение рассчитывают. Увидим по факту. Если опасность будет, предупрежу, а в остальном сами. Мне бы только окончания войны дождаться. В принципе, должно получиться, главное – не лезть в опасные места. Я не доброволец, принудительно призвали, так что на полную отдачу в службе могут не рассчитывать. Я, может, удивлю, но большинство офицеров именно так и служат, поэтому белой вороной я не буду.

* * *

Вот так служба и потянулась. «Аврора» всё стояла на рейде, лишь раз огонь открывала, в ночь с двадцать второго на двадцать третье мая. Была массированная атака миноносцев, хотели добить корпус «Осляби», хотя всё ценное с него уже сняли и готовили корпус к ремонту. Так что Бета за эти три недели службы ничем особо себя не проявил. Да он и не желал этого. Свои служебные обязанности исполнял, а на большее не рассчитывайте. Даже когда ночью все вокруг открыли огонь, встал лениво (боевая тревога сыграна только сейчас была), оделся и направился на палубу: он командовал второй пожарной командой. Но обошлось, по «Авроре» вообще не стреляли.
Другое дело Альфа. За эти три недели «Грозному» пришлось немало побегать, и повреждения получал от японских снарядов и осколков. Альфу в первый же выход вызвали на мостик и поинтересовались, видит ли он что-нибудь. В ответ на это я в теле Альфы удивлённо глянул на них. Вряд ли они это видели, но эмоции в моём голосе прочувствовать должны были.
– Я штурман, – сказал я. – Будет работа по проводке – вызывайте. А глядеть по сторонам – это работа вахтенного офицера.
– Как вы не понимаете, что нам нужны ваши глаза?! – возмутился командир дивизиона.
– Это не мои обязанности, – повторил я, с разрешения покинул мостик, вернулся в штурманскую и продолжил прокладывать курс рядом с минными полями. Нашли когда вызывать.
Потом уже граф ко мне подошёл, вот ему я и объяснил свою позицию. Он в ответ покивал: мол, понимаю. Взял с меня обещание, что я предупрежу, если «Грозный» окажется в опасности, а они не увидят, и на этом всё.
Раз шесть за три недели я их предупреждал, благодаря чему мы дважды удачно атаковали и утопили два японских миноносца, один из которых был истребителем, опознанным как «Оборо». Наши за три недели расчистили фарватер, но выходить всё так же опасались, только усилили охрану подходов к фарватеру, опасаясь новой атаки брандеров.
Что по флоту, то, как я и говорил, Витгефт оказался ни рыба ни мясо, но пока продолжал командовать. «Ослябю» окончательно потеряли, добили его японцы, Порт-Артур был блокирован с суши, и японцы приближались, скоро они смогут использовать осадные мортиры. Наши держатся, боеприпасов пока хватает, питания – тоже, отходят к крепости, но с большими потерями для наступающих войск противника. Очень хорошо показали себя пулемётные засады и тачанки.
На море особых новостей нет. Японцы до предела взвинтили доставку грузов по морю и через Корею, Дальний уже давно у них. Помните те три вспомогательных крейсера, что Витгефт выпустил следом за «Волгой»? Один сгинул, ни слуху ни духу о нём, два других на днях прорвались во Владивосток и привели четыре приза – скоростные отбирали, остальные топили. Двенадцать побед у них. Так и смогли прорваться. Грузы вполне себе ценные, на одном из трофеев были даже снаряды для корабельных пушек.
Все корабли были восстановлены, команды тренировались, учебные тревоги звучали часто, и сегодня Витгефт начал наконец выводить эскадру из небольшого рейда Порт-Артура. С ночи работали миноносцы, протралили фарватер, действительно вытянули две мины, и сейчас по расчищенному фарватеру пошли серьёзные корабли. «Цесаревичу», где держал флаг командующий, ничего, а вот следующий за ним «Ретвизан» подорвался: у левой скулы вспух подрыв. А ведь до него там прошли два броненосных крейсера и два броненосца. Команда с трудом развернула броненосец, что садился носом, и вернулась на рейд.
Выход сразу же был отменён. Продолжили траление фарватера и подняли ещё три мины. У многих волосы зашевелились на затылке, всё-таки удача была на нашей стороне. Командиру миноносцев, который отвечал за чистку фарватера, серьёзно влетело, но на этом всё.
Скучно. Ну вот скучно. Тоска зелёная – вот как можно описать моё состояние. Крах был виден невооружённым взглядом. С кораблей начали снимать матросов и, формируя из них роты моряков, отправлять на передовую. Это был приказ Витгефта. Конечно, брали моряков с не самых лучших кораблей, но, похоже, это только начало.
А вот на суше оборона стабилизировалась, и стало возможным держать её за счёт построенных оборонительных сооружений. Назвать их серьёзными укрытиями нельзя, воровалось всё, но всё же хоть что-то. Японцы сами прекратили наступление, строя оборону для блокады Порт-Артура. Им просто нечем стало наступать: всё, все людские резервы они исчерпали. Тут, наоборот, наши бы атаки отбить.

После подрыва «Ретвизана» прошёл ещё месяц. Моряки совсем начали падать духом. Крейсерский отряд во Владивостоке уже дважды выходил в море, десяток транспортов потопил и три привёл с собой, так и не встретив крейсера Камимуры, а у нас – тишь да гладь. И тут – раз! – поступил приказ срочно готовиться к выходу в море. Идём во Владивосток. Из-за блокады Витгефт решил перевести эскадру во Владивосток, чтобы, соединив силы, спасти броненосцы. Не то чтобы сам решил. Как я слышал, ему две недели капали на мозг и из столицы, и Алексеев, дважды присылая посыльные миноносцы: другой связи не было, сам наместник находился в Хабаровске.
Наконец собрались и вышли, «Ретвизан» – тоже. Может, как командующий Витгефт и так себе, но настроить инженеров и рабочих на авральную работу смог: корабль восстановили, как раз к выходу успели, а это очень быстро, уж поверьте. Бету и Альфу особо не трогали, если на них и возлагали надежды, то ошиблись, служба у обоих была тихой и спокойной. Ну, у Беты точно; Альфа всё же на эсминце служил, а у них тихой службы не бывает.
Не знаю, кто спланировал прорыв ночью, но у них получилось. Молодцы. Штаб и имущество эскадры с инженерами и рабочими мастерских вывозили на захваченных призах, их три десятка в бухте находилось, все забрали. Бета выход провёл в штурманской, прокладывая курс. Он вроде как местный, хотя командир крейсера до этого тоже тут служил. Бета штурманскую не покидал, так что о том, что происходит вокруг, я узнавал от Альфы, который тоже не спал. Его дивизион шёл впереди, в дозоре, это помогало обходить японские корабли стороной. Витгефт приказал бой не принимать, а прорываться всем во Владивосток своими силами, если кто потеряется.
О том, что бросили обороняющихся в Порт-Артуре, офицеры старались не думать. Это у матросов что на уме, то и на языке. Да и не бросили их до конца: три канонерки остались под командованием офицера в звании капитана первого ранга, будут прикрывать их корабельными орудиями, а снарядов на оставшихся складах хватало.
Близнецы успели подготовиться к выходу, все вещи убрали в хранилище, чтобы не потерять, если что случится. Однако японцы, хотя и знали о прорыве (агентура у них очень хороша), так нас и не встретили. Две атаки миноносцами я не считаю, они ожидались, и обошлось без особых потерь, лишь два транспорта с содержимым были потеряны от самоходных мин. Я вот думаю: раз японцы тут не ждут (броненосцы их уже недели две как пропали с горизонта), то могут у Владивостока поджидать. Однако это не моё дело.
Ещё беспокоила пассивность японских морских сил, это на них не похоже. Не было попыток атаки очередными брандерами. Складывалось впечатление, что они сами хотели, чтобы эскадра ушла из Порт-Артура, едва ли не красную дорожку нам постелили и платочком вслед помахали. Я не понимал, в чём дело, и это серьёзно бесило. Чую длинный нос джентльменов с острова Британия. А они ничего не делают просто так. И что же они в таком случае задумали?
А задумали они переговоры. Японцы выдохлись, англичане это поняли и, чтобы не нести потерь, решили, что самое время для переговоров. Поэтому когда эскадра добралась до Владивостока – чудо, постоянно чистый горизонт, только в одном месте видели дым от сопровождавшего нас английского крейсера, – там нас и поразили.
Всё, войне конец, хотя переговоры ещё шли, соглашения пока не подписаны. Порт-Артур и Дальний будут потеряны, остальное остаётся при наших. Сдачи города не будет, наши покинут его с оружием и вещами, японцы дадут коридор. Наших многое не устраивало, и они отчаянно торговались.
Я подал своим командирам рапорты с просьбой уйти в запас. Это действующие офицеры в отставку выходят, а офицеры из адмиралтейства – в запас. Всё равно войне скоро конец, чего тянуть? Две недели я ждал дембеля, и судьба мне фигу показала. Провалились переговоры, война продолжалась.
Прежде всего наших не устраивали англичане в качестве переговорщиков: слишком они влезли в эту войну, помогая японцам, чтобы спокойно их терпеть. Одна передача броненосцев костью в горле стояла. В принципе, это и явилось причиной провала переговоров, остальное следствие. Наши не уступали, предлагая в качестве переговорщиков германцев, способных обеспечить выполнение соглашений, но англичане были категорически против, зная, что их выкинут при дележе, так что ни к чему толковому не пришли.
Флот начал готовиться к выходу. Начали высылать отряды крейсеров: на горизонте маячили японцы. Видимо, Витгефту приказали нагнуть японцев на море, гоняя их в хвост и в гриву, чтобы они податливее на переговорах были, и Витгефт начал выполнять приказ. Так, как он его понимал, конечно.
Надо сказать, для меня всё это стало тяжёлым моральным ударом. Я уже гражданское примерял, на чемоданах сидел, ожидая приказа отправиться на берег, мечтал послать всех к чёрту и побыстрее свалить отсюда, а тут такой финт. Я очень сильно разозлился.
Артур находится в осаде, но наши там спокойно держатся. Японцы подвели броненосцы и пытались бомбардировать город и оборонительные сооружения, но потеряли на минах два миноносца и, получив от береговых батарей повреждения кораблей первой линии, отошли. Сейчас начали работать японские осадные мортиры.
В общем, война продолжалась, нашим нужна победа, и из столицы шли приказы один за другим. Стояла обычная неразбериха перед выходом. Обычно Альфа постоянно находился в море, а тут его судно стояло у причала, шло обслуживание машин, и Бета оказался в море раньше. Совместно с «Богатырём» «Аврора» пошла наводить порядок в японских водах. Командовал этой парой командир «Богатыря», капитан первого ранга Стемман, который эти воды знал лучше меня.
Вот честно, у меня не было никакого желания участвовать во всём этом. Я уже собирался отбыть в столицу, состояние было «не трогайте дембеля», а тут такое. Раньше, когда я сам командовал разными кораблями, у меня было желание воевать, стремиться к большему, имя себе сделать. Имя-то я сделал, правда, всё схлопнулось с гневом императора на меня. Здесь это серьезно, меня теперь считали если не отверженным, то близко. Как-то все быстро позабыли заслуги близнецов. А вот разные революционеры, наоборот, Баталовых славили, думая, что они из их когорты. Патриоты-извращенцы.
При этом я делал свою работу от и до и не стеснялся учиться у более опытных коллег, получая знания по навигации и штурманскому делу. Опыт есть опыт, я не идиот, чтобы лишаться его из-за вспышек своего характера. Я понимал, что деятельных близнецов специально сунули в штурманы – тихая работа, болото по сути, – но делал вид, что полностью доволен ситуацией, иногда даже вслух радуясь своей службе: мол, так она мне нравилась. Некоторые кривились: видать, знали, в чём тут дело, и им моя реакция не нравилась, не этого они ожидали.
В принципе, да, мне нужен драйв, нужны ночные походы и атаки – в общем, веселье на коммуникациях противника, – а эта тихая работа, где нужны мозги и расчёты, для меня действительно как болото. Скукота. Однако я терпел и никому не показывал своих чувств. Разве что досаду, когда объявили, что война продолжается. Не я один имел уже чемоданное настроение, недовольных хватало, в основном из временно призванных. Да и вообще в последнее время настроение у меня не очень. Связь с близнецами имеет и другую сторону. Вот у малых сейчас зубки режутся, а раздражены от этого все четверо. И то, что мы в рейд идём, меня ничуть не волнует и не радует: не я же командир. Да и награды не интересуют, их у меня и так хватает, носить вон тяжело.
К вечеру мы оторвались от японских крейсеров, были один броненосный и два бронепалубных. Один, кстати, бывший английский, он нас до Владивостока и сопровождал. Значит, и его отдали макакам? Буду знать. И вот вечером первого же дня меня вызвал к себе командир крейсера Сухонин. Я как раз сдал вахту и хотел отправиться отдыхать, всё же восемь часов на ногах, две вахты. Две, потому что я ещё приболевшего товарища подменял. Тот с берега вернулся из увольнительной в никаком состоянии, организм его был отравлен продуктами распада алкоголя, и к моменту вахты товарищ маялся похмельем, вот я и выручил его. Он меня тоже пару раз подменял, когда мне на берег нужно было (да по бабам бегал).
Вот так я и двинул за вахтенным матросом, который меня нашёл и передал приказ командира крейсера. Кстати, я не испытывал никакого волнения или восторга оттого, что служу на легендарном корабле. Крейсер как крейсер. Да и не стал он ещё легендарным, а может, и не станет.
Сухонин же в лоб поинтересовался: правду ли писали в газетах, что мы с братом отлично видим в темноте?
– Ложь. Писаки раздули историю, чтобы тираж на волне патриотизма поднять.
– А мне служившие с вами офицеры сообщили, что вы видите ночью как днём и никто не может спрятаться от ваших глаз.
– Только если я командую кораблём. В остальных случаях я ночью ничего не вижу. Это касается и моего брата.
– Вот как оно? Я думал, мы сможем договориться и ночью погонять японцев.
– Не о чем договариваться, господин капитан первого ранга. Ночью я вижу как все. Темноту.
– Свободны.
Он прекрасно меня понял, но, видимо, не видел причину отказа. А я первую нашу встречу запомнил, и командир крейсера стал мне не люб до скрипа зубов, так что помогать ему я не буду. Пусть сам поработает, а то ишь, решил сесть мне на шею. Кстати, я узнал, почему он на меня зол был. Оказалось, ему старпом сказал, что я прибуду за сутки до окончания срока. Не знаю, откуда он это взял, но капитан взъярился, когда я прибыл только через сутки. Словом, подставил меня старпом. Правда, я ему отомстил, так что уже не сержусь на него. Так отомстил, что у нас теперь новый старпом, прежнего в госпиталь отправили, когда на него балка упала и ноги сломала. Вот тут честно не я. Смысл мне лгать? Я горжусь своими подставами.
Об этом я и думал, покидая личную каюту командира крейсера и направляясь к себе. Спать хочу. Что по поводу войны – чисто служба в рамках обязанностей обоих близнецов. Если кто рассчитывал на что-то большее, могут обломать зубы. Вот если бы мне свой корабль… Ух, аж адреналин по венам побежал. Нет, отныне мне это недоступно, так что забудем. А сейчас спать. Как же я устал.

* * *

Первый выход Беты не закончился пшиком, взяли одного американца с контрабандным грузом: паровозы, вагоны и рельсы, со всеми стрелками и остальным. Потопили два десятка рыбачьих шхун и разных лодок и вспугнули сторожевое судно, успевшее укрыться в бухте. А так восточное побережье Японии, омываемое водами Тихого океана, как вымерло: похоже, японцы знали, что наши будут тут работать, и увели всё. Трижды мы убегали от загонных групп японцев, они и броненосные крейсера использовали. Но мы всегда уходили.
Шесть дней длился набег, после чего мы с призом вернулись в бухту. А там столпотворение. Много наших побитых кораблей, а четырёх и вовсе нет: двух броненосцев («Победы» и «Пересвета») и двух броненосных крейсеров («Баяна» и «Рюрика»). Остальные сильно побиты, только несколько крейсеров на вид в порядке. Для команды «Авроры» и «Богатыря» это стало новостью, но я всё знал через Альфу, который в сражении не участвовал: с машинами миноносца были серьёзные проблемы, шёл ремонт, замена многих узлов и деталей.
А причина случившегося сражения в приказе из столицы – дать бой японской эскадре. Витгефт вывел все корабли, только наша пара и две группы вспомогательных крейсеров ушли кошмарить пути движения грузовых японских судов, чтобы грузы своей армии не возили. Только вот по иронии судьбы и японцы вывели все силы. Был бой, причём серьёзный: противники выстроились в линию и дрались в Японском море четыре часа. Точнее пока не известно, подробностей нет, но разошлись, по сути, при своём: очень серьёзно побиты что наши, что японцы.
Японцы потеряли броненосец и два броненосных крейсера, остальные едва держались на плаву, когда уходили с многочисленными дымами. Также японцы потеряли бронепалубный крейсер, но тут случайность, перелёт снаряда. Витгефт живой, только слегка контужен: снаряд в мостик «Цесаревича» попал. Потери в людях колоссальные, в городе много домов переоборудованы в госпитали, медперсонала не хватает. Множество пожаров на кораблях, на данный момент все потушены. Почти все корабли обеих эскадр изувечены. Но разошлись и направились в свои порты чиниться.
Во Владивостоке слабая ремонтная база, практически нет её. Мы, конечно, из Порт-Артура много что доставили на транспортах, включая людей, работа по ремонту пошла, но этого недостаточно. Многое нужно заказывать. Три корабля, из них два броненосца, встали на прикол надолго и, скорее всего, до окончания войны в строй не вернутся. Кормовая башня «Ретвизана» уничтожена со всем расчётом. «Россия» и «Ретвизан» были вынуждены выброситься на берег: не могли справиться с поступлением воды. Хорошо хоть вернуться смогли. В общем, много проблем у эскадры.
Кстати, бой длился больше семи часов, трижды сходились наши с японцами. Может, Витгефт и плохой моряк, но не трус, за одно это его стоило бы уважать.
Мы сдали свой приз интендантам, груз они посчитали ценным и сейчас подсчитывали, сколько нам выплачивать. А мы занялись крейсером. Команда проводила обслуживание систем. Кто-то получал увольнительные, и только я крутился как белка в колесе. Да, испортить мне жизнь капитан вполне мог, что и сделал: постоянные дежурства, усиления. Я не высыпался. Но служба есть служба. Пусть Сухонин перегибал, но он в своём праве.
Впрочем, я не забыл. Капитан, как только крейсер встал на якорь, отбыл с рапортами в штаб флота на доклад, а возвращался ночью и попал под пролётку. Пусть теперь полежит со сломанными ногами и рёбрами в госпитале, подумает о вечном. Вообще, Альфа угонял пролётку для акции в другом месте, но Сухонин пытался его остановить, чтобы довёз его до набережной, где ждала шлюпка с «Авроры». Ну, тормоза и не сработали. Достал меня капитан, ну вот как есть. Мог бы и дальше служить, если бы Бету не трогал.
Сам Бета на момент нападения прогуливался на виду у мостика – алиби делал. А Альфа жил в городе, снял квартирку, пока ремонт шёл, так что сработать чисто ему было легко. Поначалу я хотел использовать наган с глушителем, новые мембраны я уже сделал из более крепкой и лучшей резины, и звук действительно стал приглушённее. Однако решил, что убивать пусть и говнюка, но своего, это всё же перебор, так что просто поломал. Думаю, этого достаточно.
Шум в связи с травмами командира «Авроры» поднялся не особо большой. В тот вечер несколько офицеров устроили неподалёку покатушки на скорость, вот и решили, что это их работа. Разбирательство шло, но я особо не обращал на него внимания: наступило утро нового дня, работы много, ведь приказы Сухонина никто отменять и не думал. Решали, кто будет командиром крейсера, раз Сухонин на несколько месяцев выбыл, и на третий день назначили старпома с «России», крейсер надолго на ремонт встал.
Именно тогда меня вызвали в дом наместника, сразу после завтрака и знакомства с новым командиром. И не меня одного, Альфу тоже. Этому-то что надо? Ничего, надели парадную форму и прибыли куда нужно. Что интересно, за обоими близнецами прислали пролётки. Непонятно только, наёмные или из «гаража» наместника? Кучера были в обычной гражданской одежде, ничем не отличаясь от обычных возниц наёмных пролёток. Бета уточнил – ну, так и есть, наёмная, арендовали на весь день.
В приёмной пришлось подождать, недолго, около получаса. Честно сказать, июнь уже, причём конец месяца (было двадцать девятое число), вроде солнце жарит, но то и дело налетает холодный ветер с севера. Снаружи хорошо, свежо, а в приёмной душно, несмотря на открытые окна. Близнецы были в парадной форме, так что, в принципе, терпимо.
Народу в приёмной хватало: кто ждал аудиенции, кто обговаривал с секретарём время встречи. Наместник тут бывал налётами, ненадолго, а вопросов хватало. Работал же он в Хабаровске и основное время проводил там. Я уже выяснил через Бету, что он прибыл сегодня утром и уже весь в делах. Получается, нас сразу вызвал, как только прибыл. Не из-за близнецов ли и прибыл? Меня терзают смутные сомнения…
Когда секретарь велел проходить, братья поправили форму и вошли в кабинет.
Надо сказать, что Алексеев, наместник Дальнего Востока, мне не нравился. Именно он поспособствовал развязыванию этой войны, все силы приложил. Я бы его тоже шлёпнул, как генералов Стесселя и Фока, но его тогда уже не было, отбыл, ускользнул, потому и остался жив. Историю Русско-японской войны я более-менее знал, много обсуждали на форумах, и я был в курсе, что после гибели адмирала Макарова именно Алексеев командовал и сухопутными силами, и морскими на Тихом океане. Правда, потом, после ряда крупных поражений, его сместили. Сейчас он командовал армией, но во флот не лез, командование отдали Витгефту, а вот тот уже подчинялся Алексееву. Оба упёртые бараны, постоянно спорят.
Бета с Альфой поздоровались, держа фуражки на сгибах локтей, как того требовал устав. Алексеев, сидевший в кресле, откинувшись на спинку, с интересом изучал близнецов и не сразу ответил на приветствие.
– В чём дело? Вас вернули на службу, но никаких громких дел за вами больше не числится. Я вас не узнаю.
– Громкие дела, господин адмирал, не по нашей части. Мы теперь штурманы. Проложить маршрут – это к нам, а всё остальное вне наших служебных полномочий.
– Да, мне уже доложили. Как раз по службе к вам никаких нареканий нет, даже несколько раз благодарностями отмечены. Вопросы именно по вашей работе раньше. Почему отчаянные сорвиголовы, что брали японцев на абордаж, вдруг стали нести спокойную службу?
– Разрешите без чинов? – спросил Бета.
– Разрешаю.
– Ответ прост. Раньше мы командовали своими кораблями, а сейчас у нас начальство, без разрешения которого шагу ступить нельзя. Да и, опять же, у нас свои обязанности, и авантюры в них не входят: они никак не помогут при вычислении маршрута.
– Ясно. Зарплату не за авантюры получаете.
– Вы всё правильно поняли, – кивнул Бета.
Альфа стоял молча, лишь изредка кивал, подтверждая сказанное братом.
– Вы знаете, что произошло. Флот фактически не боеспособен, потеряны четыре единицы. Япошкам тоже неслабо досталось, но у них ремонтные мощности больше, они быстрее оправятся. Предлагаю вам вернуться к прежним вашим действиям. Дам полную свободу. На боевые корабли не рассчитывайте, а вот вспомогательный крейсер, пожалуй, можно. Дам приказ назначить вас капитаном и старпомом. Мой приказ позволит вам командовать судном даже в чине офицера по адмиралтейству, но недолго, до конца войны.
– Звучит красиво, только зачем нам это?
– Вы не хотите помочь своей Родине?! – изумился наместник. – Своему государству и государю?!
– Мы уже помогли, и что из этого вышло, вы знаете. Что нам на этот раз ждать в качестве благодарности? Каторгу? Благодарю, как-то не хочется. Служба у нас тихая, спокойная. Дождёмся конца войны и спокойно выйдем в запас. Не вижу причин тревожиться.
На самом деле предложение наместника меня заинтересовало, даже очень. Скука, именно скука была тому причиной. А тут развеяться можно, нормально так поиграть с японцами. Но первым делом навестить английскую базу. Они там, наверное, уже забыли про меня, надо о себе напомнить. Устрою диверсии на кораблях и складах. Причём у меня будет алиби: один из близнецов станет играть роль обоих братьев для команды вспомогательного крейсера, а второй тем временем поработает. И пусть потом что докажут.
А подходящее судно среди четырёх десятков призов, что находились в гавани, мной уже присмотрено. Альфа вчера побывал на его борту и всё изучил. Две тысячи тонн водоизмещения, скорость на пределе – двадцать один узел, дальность – около шести тысяч морских миль. Грузопассажирское. Его давно бы включили в состав флота и оборудовали в качестве вспомогательного крейсера, но его только-только привёл другой вспомогательный крейсер – «Океан». Приз ещё ожидает разгрузки. Напомню, что помимо «Авроры» и «Богатыря» работали ещё две группы вспомогательных крейсеров. Остальные ещё охотятся, а один крейсер привёл выводок из шести призов, среди них я и приметил этого японца. Подойдёт.
Осталось узнать, зачем это всё нужно Алексееву. Сам устроил эту войну, а теперь громкие победы ему подавай, ещё и меня на это подбивает. Хочу знать причины. Порт-Артур держится и держаться будет долго, запасов там хватает, японцы на этих укреплениях много солдат потеряют. Флот хоть и потрепали, есть потери, но это некритично, Витгефту вон император выразил телеграммой своё благоволение. Я та-а-ак  удивился. Оказалось, это за то, что он благополучно довёл флот до Владивостока (хотя японцы сами нас пропустили, пленные это только подтверждают) да вступил с неприятелем в бой, выдержав его с честью. Так вот, мне интересно: это Алексееву нужно или кому-то ещё, кто говорит его устами?
Кстати, на минутку отвлекусь и помяну о беспрецедентной проводке эскадры из Порт-Артура во Владивосток. А вот не было тут причиной решение японцев нас пропустить. Ага, как же. Нет, упустили они нас не по своей вине. Просто английские матросы подняли мятеж, нашлись крикуны-зачинщики. Потери среди англичан и так были большие, когда добивали «Ослябю», а тут они узнали, что против всей русской броненосной эскадры выходить будут и как-то резко не захотели этого делать. Ладно бы за свою Англию воевать, но не за японцев, которых они презирали и умирать за которых не хотели.
Да ещё японцы сглупили: на мятежные корабли солдат направили, до перестрелки дошло, и убитые были. Среди бунтарей выявили зачинщиков и повесили их (тут английские офицеры работали), привели корабли в порядок и рванули догонять наших, да не успели, мы уже во Владивостоке были. Вот такие дела. А то, мол, пропустили нас, побоялись встречаться, как же.
Всё это Альфа узнал от пленного японского офицера, служившего на утонувшем японском броненосце, наши успели поднять с воды несколько человек и его тоже. Так и стала известна причина, почему нас упустили. А Алексеев пока молчит, видно, собирается с мыслями. Похоже, будут ответы на мои вопросы. Мог бы наорать, отдать приказ и выпроводить вон. Только он тоже понимал, что сотрудничества в таком случае уже точно не будет.
Наконец Алексеев разродился. Я не буду описывать подробно его слова, ни к чему это, всё равно они от начала и до конца были ложью. Это было видно по тому, как наместник смотрел над головой Беты, крутил головой, перекладывал руки с подлокотников на столешницу – да множество мелких деталей указывало на это. Хотя мимику он держал, тут как раз молодец.
Если вкратце, то Алексеев говорил о том, что его якобы попросил со мной поговорить лично император. России нужна победа в этой войне, и в наших силах добиться этого, опыт у нас есть. А если победы будут громкие, с большими потерями у японцев, как у британцев в Вэйхайвэе, то близнецам простят всё, вернут чины и дворянство, да ещё наградят, прирезав землицы.
Всё это было ложью. Я думаю, на Алексеева надавили, вот он и решил воспользоваться мной. Конечно, ничего из обещанного я не получу. Но мне и не надо. Главное, что мне дают зелёный свет и можно поработать. Насчёт Вэйхайвэй я сказал, что британцам там хорошо влетело. Мол, не знаю, кто там поработал, но с удовольствием пожму руку этим героям, если их встречу. Наместник глянул на меня насмешливо: дескать, говори-говори, мы оба знаем, кто там побывал.
А Алексеева надо валить, это уже не обсуждается. Только позже. Можно сходить в первый набег, а там видно будет. Сейчас наместник немало дел делал и здорово помогал с восстановлением побитых кораблей эскадры. Всё через него шло, так что пока он был на своём месте.
Я попросил адмирала назначить Альфу не старпомом (собачья работа), а старшим штурманом, на что получил добро. А вот когда я указал судно, которое хотел бы получить, последовал отказ, причём категоричный.
– Судно вам уже готовят. Это «Океан», пришедший вчера с призами. Его капитана переведут с повышением на боевой корабль, с последними потерями это стало необходимостью. Судно практически готово, до наступления темноты вы должны покинуть порт.
– Хорошо.
Дальше нас направили в штаб флота. Помощник Алексеева сопровождал нас и всё решал, бегая по кабинетам, так что перевод нас на «Океан» произошёл быстро. Мы вернулись за вещами на свои корабли и на квартиру и вскоре прибыли на борт «Океана», где Бета был представлен бывшему командиру крейсера, капитану второго ранга Воронову, представлял его один из офицеров штаба, имевший такие полномочия. Воронов уже имел приказ отбыть в штаб за новым назначением, так что сдал судно, что заняло около часа, и тут же отбыл, а с ним старпом и штурман, тоже офицеры флота, лейтенанты.
Дальше последовали знакомство с командой и трёхчасовая подготовка судна. Мы всё успели и покинули рейд за час до наступления темноты. На горизонте маячили корабли, но это были наши, из дальнего дозора. Лоцман вывел «Океан» по фарватеру, и мы побежали к Корее, собираясь пройти мимо Цусимы в Восточно-Китайское море. Альфа спал, хотя он один штурман на борту, не считая Беты, а Бета вёл судно: ночь – это его время. И вот, пока «Океан» бежит по волнам на семнадцати узлах, стоит описать, что за судно мне досталось.
Это был штатовский пятитысячник, взятый недавно призом и вооружённый. Довольно скоростное судно, но его предельные девятнадцать узлов позволят убежать лишь от некоторых японских крейсеров, новейшие нас нагонят, как и миноносцы. Судно грузопассажирское, тридцать пассажирских кают, два трюма, своя грузовая стрела между трюмами. Надстройки с рубкой смещены к корме, между вторым трюмом и надстройками видна дымовая труба. Команда из двухсот шести матросов и офицеров. Пока я только знакомился с судном и узнавал людей. Ничего так вроде, и каюта капитанская мне понравилась, да и денщик сметливый и довольно шустрый.
Кстати, офицеров флота на борту не было: были трое, но они покинули судно, а два офицера, которых нам прислали перед самым выходом, восполняя недостачу, тоже были по адмиралтейству. Таким образом, на борту сейчас восемь офицеров, считая близнецов, и все по адмиралтейству. Бета – капитан, Альфа – старший и единственный штурман, старпом тоже поручик по адмиралтейству, он и ранее тут служил, поднят в старпомы из вахтенных офицеров, лет тридцать ему, фамилия Микоев, по действиям вполне опытный. Ещё трое офицеров – судоводители, седьмой отвечает за всю артиллерию, а восьмой командует машинной командой и кочегарами. Братьев они приняли неоднозначно, но фамилия Баталовых на слуху, так что изучали нас с любопытством, поражаясь нашему возрасту. А что, нам по двадцать лет.
Но вернёмся к «Океану». Взят призом месяц назад и сразу переоборудован во вспомогательный крейсер. Его привели во Владивосток, там и обрадовали, чем было, снарядили. Скорость для меня, конечно, так себе, с натяжкой пойдёт, а вот артиллерия не очень. Шесть палубных орудий в семьдесят пять миллиметров, да на левом борту установлен однотрубный минный аппарат, семь мин в запасе. В общем, слабовато. Также на борту имелась радиостанция. Старший радист уже слушал эфир, и, если что ловил, вахтенный матрос приносил Бете для расшифровок. Японского языка на борту никто не знал, а братья продолжали в нём совершенствоваться.
Кстати, во Владике перед отходом возникла забавная ситуация. Офицеры из молодых, узнав, что братьев Баталовых назначили на «Океан», сразу начали проситься в его команду. Но судно к тому времени уже покинуло порт. Может, поэтому Алексеев так торопил? Не хотел доводить до правового казуса? Ведь офицер флота под командованием офицера по адмиралтейству – это нонсенс.
Ну что ж, а теперь будем претворять в жизнь мой план. Альфа утром, шатаясь на ходу, прошёл в кают-компанию, сказав, что ему что-то нездоровится: слабость, отсутствие аппетита, выступивший на лбу пот. В общем, хорошо играл лихорадку, даже озноб его начал бить.
Врач на борту «Океана» был, что редкость. Он доброволец, прибывший недавно из Центральной России и поступивший на службу. «Океан» – его первое назначение. Но когда привели призы и узнали о потерях в эскадре, врача с судна забрали приказом (их не хватало), а замену так и не прислали. Я лишь уведомил врачей, что разбираюсь в этом на уровне фельдшера, справлюсь при нужде, и мне выдали сумку со всем необходимым: перевязочный и шовный материал, даже что-то из хирургических инструментов. Поэтому с Альфой работал я, иначе весь план пошёл бы насмарку. Лечил и кормил больного я сам, запретив доступ в его каюту: может быть инфекция.
Следующей ночью мы проскочили Цусимский пролив и направились к Циндао. Офицеры были в курсе, что у меня там назначена встреча: мол, заказал у китайцев систему сброса якорных мин, у наших в наличии не было. На самом деле курс вёл к Вэйхайвэй, хотя по проложенному официальному курсу мы шли на Циндао.
Добрались и стали ожидать. Альфа из своей каюты скользнул по канату в море, бесшумно вошёл в воду и поплыл к берегу, а Бета поднял верёвку обратно. По пути Альфа достал шлюпку, забрался в неё и погрёб, уже сидя за вёслами – так оно быстрее, да и согреется. Кроме того, он надел сухую одежду, это была форма простого английского пехотинца, трофейная. Когда я брал склад с динамитом, увидел, что у часового форма как на меня. Проверил – так и есть. Ну, и прибрал. А тело при взрыве испарилось вместе со складом, так что о пропаже формы британцы вряд ли знают.
Бета тем временем повёл судно вдоль берега в сторону Циндао. Чуть позже начал посылать сигнальные ракеты, но так никто и не ответил. Пришлось уходить: контрольное время для встречи вышло. Чуть позже ещё раз попробуем, как раз через три дня назначено ещё одно контрольное время.
Альфа к тому времени уже убрал шлюпку и бежал к Вэйхайвею, ему пятнадцать километров отмахать нужно, и это по прямой, а так все двадцать выйдет. Причём сразу Альфа работать не будет, следующей ночью он проведёт разведку. А на момент акции, той ночью, когда Альфа будет работать, Бете придётся громко заявить о себе где-то рядом с Японией или Кореей, чтобы создать алиби.
Причём, подумав, я решил Альфу не забирать, сам выберется зайцем на английском судне: высчитает координаты, по которому то пойдёт (штурманский инструмент в хранилище был), а я на «Океане» перехвачу это судно и остановлю для досмотра. Обязательно ночью. Желательно подобрать судно, идущее в одиночку и с контрабандой. Во время остановки для досмотра Альфа вплавь незаметно доберётся до «Океана», поднимется в свою каюту по верёвке, которую заранее спустит Бета, и потихоньку будет поправляться после «долгой болезни».
Ну а дальше будем уже совместно кошмарить японцев. Вот среди них братья Баталовы имели непререкаемый авторитет, это среди своих всё забывается. Хотя я несправедлив, многие всё же чтили наши дела. Словом, пора напомнить, за что Баталовы награды получали. Увидим, как всё получится.
А пока, отдав приказ старпому, принявшему судно под командование, я отправился отдыхать. Уже рассвело, и старпом, избегая любых дымов, поведёт судно к Чемульпо, там с наступлением ночи мы и поработаем. Призы отведём в Порт-Артур: уж я провести смогу, фарватер и карты минных полей знаю, если, конечно, японцы ещё не набросали. Хотя это вряд ли, им это просто не нужно. Я сам проложил маршрут, по которому старпом и поведёт судно, поскольку штурман из него неважный, после чего посетил каюту «больного брата» и отправился к себе спать.
Альфа с рассветом тоже нашёл берлогу, поужинал, зарылся в листву и вскоре уснул.

День у обоих близнецов прошёл отлично. Оба выспались, потом позавтракали. Бета принял у старпома судно. Старпом за день насчитал двадцать два дыма. К счастью, нами никто не заинтересовался. Однако солидное тут транспортное движение. Видать, обнаглели, когда наши корабли ушли отсюда. Будем наказывать.
Перед наступлением темноты, сидя в рубке в кресле, которое мне принесли сюда из кают-компании, я просматривал все сообщения, перехваченные радистом за день (их на борту двое, посменно эфир слушают). Были и такие, что меня заинтересовали.
Вышли мы точно к Чемульпо, я уже поправил курс, а то нас чуть на север снесло. Скорость держали такую, чтобы с наступлением ночи оказаться рядом с этим корейским городом-портом. А тут такое везение: мимо проходили, направляясь к порту Дальний, три грузовых судна. Правда, одно – это японский вспомогательный крейсер, пушки видно, но два – обычные грузовые. Крейсер в шесть тысяч тонн (больше моего), а остальные в четыре и четыре с половиной тысячи тонн водоизмещением, как я прикинул на глаз. Все три загружены, причём явно серьёзно. Людей на палубах особо не видно, значит, не солдат перевозят.
Я приказал сыграть боевую тревогу и, когда офицеры собрались в кают-компании, обрисовал обстановку и объяснил своё решение:
– Значит, так. В сторону порта Дальний идут три судна – «шестёрка» и две «четвёрки». «Шестёрка» – это вспомогательный крейсер с восемью устаревшими орудиями, калибр примерно как у нас. Все загружены. Людей на палубах особо нет, кроме членов команды, вахты да двух дежурных расчётов у орудий на носу и корме, поэтому остаётся надеяться, что это не войсковые транспорты и солдат там нет.
Задача – уничтожить крейсер, своего коллегу, и взять призами два оставшихся судна, после чего отвести их к Порт-Артуру. Там на охране фарватера обязательно стоят одна-две наши канлодки. Оставим транспорты на якорях, и парни с канлодок сами заведут их в порт. Будем надеяться, что там что-то ценное. Если нет, уничтожим. Главное, чтобы японским солдатам эти грузы не достались. Я бы не рискнул так соваться, но горизонт на удивление чист, так что можно пошуметь. На двух судах антенны, рации есть, поэтому радисту задача – заглушить их частоты. Крейсер отправим на дно самоходной миной, готовьте аппарат. Всё, работаем. Да, я лично включу прожекторы и освещу все три судна.
Офицеры разбежались, отдавая приказы. На сближавшемся с будущими призами судне стояло полное затемнение, ни огонька – за этим особо следили. Поэтому для японцев наше появление стало полной неожиданностью. Их вдруг осветили, прозвучал громкий плюх, и всё это под канонаду пушек на палубе. Хм, хотя, может, пуск мины и не был слышен. Однако она скользнула воду и пошла к крейсеру, по которому тем временем молотили четыре из шести орудий «Океана». Кстати, учитывая, что крейсер мог везти снаряды, я укрылся от возможного взрыва за одним из грузовых судов.
Мина подорвалась под кормой крейсера, и он сразу начал садиться на корму, а его многочисленный экипаж – покидать судно, спуская шлюпки. Ответный огонь прекратился, а мы занялись призами. Ещё во время огневой дуэли с японским вспомогательным крейсером по призам дали по одному выстрелу болванками (по рубкам, чтобы чего не удумали), так что призы не убегали, стояли тут же со спущенными флагами. Какие понимающие японцы, вот бы все такими были.
Крейсер как-то очень быстро затонул: видать, груз действительно тяжёлый. Шлюпки мы не трогали, и японцы спокойно гребли к далёкому берегу, видневшемуся на горизонте. Ну а мои досмотровые команды уже поднимались на палубы обоих судов.
Уже через полчаса я знал, что за грузы у японцев. Однозначно ведём их в Порт-Артур. У одного было продовольствие, у другого – боеприпасы, а крейсер оказался углевозом: полные трюмы угля. Уголь плохонький, но для топок обычных судов годился, жалко его, пригодился бы. Из боеприпасов на втором судне в основном патроны к японским винтовкам, но были и к английским, и для английских пулемётов, плюс снаряды для гаубиц. У наших такие трофейные орудия были, так что боеприпасы пригодятся. На судне с боеприпасами была и взрывчатка, не очень много, тонн пятьдесят, в основном в виде динамита. Судя по маркировкам, из САШ.
Я по очереди подводил «Океан» к обоим судам, после чего с них снимались команды, и японские моряки отправлялись в пустой трюм моего судна. Причём оба судна частично разграбили на груз: припасы были нужны, да и я взял пятьдесят ящиков динамита, чтобы отправить Альфе. Он тоже работал, и ему этот динамит ох как пригодился.
Пока Бета, отбежав подальше от берега и основного маршрута японских транспортов, уводил суда к Порт-Артуру, двигаясь на предельной скорости, Альфа работал. Я решил, что тянуть не стоит.
Поначалу план был такой: вскрыть хранилища и сейфы обоих имевшихся в городе банков и отправить их содержимое в хранилище, которое Бета уже почти полностью освободил, убрав оттуда всё, кроме горячих и свежих припасов, в две незанятые каюты на борту «Океана».
Однако я обнаружил на базе два броненосца, бывшие английские, сменившие потом флаги на японские; сейчас на них снова висели британские флаги. Оба броненосца были сильно побиты, и шёл их ремонт. Вообще в Вэйхайвэе не было нормального ремонтного дока, в котором смогла бы встать туша броненосца, но всё же определённые ремонтные мощности были, вот их и использовали.
Один броненосец приткнулся носом к берегу и почти лежал на боку, там заделывались подводные пробоины. Его команда, видимо, спала на берегу, там был палаточный городок. Второй броненосец стоял на якоре, он тоже был с сильным креном, были видны наспех заделанные подводные пробоины, там днём шли ремонтные работы. Сейчас всё стихло, ночь же. Помимо броненосцев был также побитый броненосный крейсер. Я его помню: когда броненосцы взрывал, он тоже тут был, но тогда руки до него не дошли.
Увидев такое в бухте, я взбесился от подобной наглости англичан, которые легко меняют флаги и, по сути, работают за японцев, и решил: а какого чёрта?! Не будет тихой работы, я тут пошумлю.
Пока Бета брал два приза, Альфа успел вскрыть хранилище одного из банков, проникнуть внутрь и ликвидировать охрану, что было нетрудно. Все ценности потекли через хранилище в одну из больших пассажирских кают на борту «Океана», ключи к которой были только у Беты. Бета несколько раз заходил в каюту, якобы проверить брата, и доставал добычу, укладывая её для хранения. Потом потекли ценности из хранилища и сейфов второго банка, уже в другую каюту, поскольку первая была заполнена.
В каждом хранилище было оставлено по пять ящиков с динамитом: я хотел уничтожить не только подвал, но и сами здания, где находились банки, замести след, пусть докажут, что хранилища были пусты. Вот тут и пригодилась взрывчатка, найденная у японцев, и через Бету ящики с динамитом отправились к Альфе.
Охраны в городе хватало: посты на перекрёстках, патрули. Помнят моё прошлое посещение, это хорошо. У британцев тут был свой батальон из морской пехоты, а также территориальный полк, сформированный из местных жителей. В прошлый раз я как раз с ним воевал. Кстати, форма на Альфе была с солдата территориального полка.
Первым Альфа посетил броненосец, стоявший на якоре, выставив задержку на час – столько будет гореть бикфордов шнур. Потом броненосный крейсер, тут задержка у бикфордова шнура в тридцать пять минут. Ровно двадцать пять минут потребовалось, чтобы покинуть борт первого броненосца, добраться до крейсера и заложить взрывчатку. Я её не жалел, надеясь на детонацию пороховых погребов. Последним Альфа посетил броненосец, приткнувшийся к берегу, и заложил на корме, под палубой, все ящики, что были переданы Бетой. Причина проста: весь боеприпас с корабля был выгружен, нечему детонировать. Задержка была выставлена на восемь минут.
Кстати, оба повреждённых броненосца были типа «Дункан» и ранее носили названия «Рассел» и «Эксмут». Кроме них британцы передали японцам «Элбермарл» и «Монтегью», но те, видимо, получили не такие серьёзные повреждения, ну, или проходят ремонт в Японии.
После этого Альфа рванул с всех ног к банкам и зажёг фитили там. Чуть-чуть не успел ко второму банку, загрохотало в бухте. Сделав минутную задержку, взорвал и оба банка. Только после этого он укрылся на борту одного из британских грузовых судов: обычно как раз там диверсантов не ищут. Причём судно в ближайшее время покидать порт явно не собиралось: единственная труба не дымила, да и какие-то ремонтные работы велись, хотя судно было загружено серьёзно, глубоко в воде сидело. Потом узнаю, что в трюме.
Стоит также отметить, что я банально не успел бы всё это сделать, если бы не нанял китайского рыбака (платил золотом) с небольшой и шустрой лодочкой, который и доставлял меня от корабля к кораблю, ожидая, пока я незаметно нырну в воду и вынырну, закончив свои дела. Британцы на него не обращали внимания, хотя и освещали прожекторами: местный рыбак, продававший свежий улов, был им знаком. Думаю, после подрывов он исчез: заработал много, так что, если не дурак и хочет жить, с такими деньгами везде устроится неплохо. А лица моего он не видел, оно платком было скрыто, только форму местную рассмотрел.
Забирать Альфу я пока не планировал: в бухте ещё двенадцать боевых кораблей Британии, из них два броненосца, так что продолжу с ними. К тому же обнаружился сюрприз с хранилищем, которым пользовались братья. Но об этом попозже, я ещё и сам толком не разобрался, что с ним.
А Бета ночью смог подойти к Порт-Артуру, причём достаточно шумно. Приметив дежурную пару японских миноносцев (не самый лучший тип, но двадцать шесть узлов дать могли), курсировавших на малом ходу, держа затемнение на борту, «Океан» к ним подкрался и, осветив прожекторами, расстрелял из своих скорострелок. Надо сказать, что артиллеристы, стоявшие за пушками, меня не устроили. Мазать с двухсот метров по довольно крупным на таком расстоянии целям – это нужно постараться, а они мазали. Они с большим трудом добили второй миноносец, когда тот уже почти удрал; первый, полыхая пожаром на носу, тонул кормой вперёд.
Бета потом очень серьёзно поговорил с офицером, отвечавшим за артиллерию, а тот, накрученный капитаном, очень долго драил всех канониров, обещая им долгие тренировки и учебные тревоги. Как оказалось, артиллеристы были сухопутными, набранными с береговых батарей Владивостока. Понятно, что командиры батарей справных солдат и наводчиков не отдадут, вот и имеем то, что имеем.
Естественно, команды двух канонерок, стоявших на охране фарватера, заинтересовались, кто это тут рядом шумит и даже немного подсвечивает пожарами. К счастью, на одной из канонерок была радиостанция, так что Бета связался с ними и велел встречать призы, описав, что у них на борту. Призы отправили к фарватеру, откуда им навстречу уже шёл паровой катер с лоцманом и вооружёнными матросами. Их задача – проверить призы (не засада ли там с диверсантами?) и войти в команду, потому как я оставил всего восемь моряков, по четыре на борту каждого судна. На первом командует один из вахтенных офицеров, на втором – кондуктор.
Мы уже почти добежали до горизонта, когда я в бинокль убедился, что призы как раз проходят через фарватер. Значит, их проверили и приняли. В бухте с ними уже будут работать интенданты. За этим будет пристально следить оставленный мной офицер, он же получит и соответствующие бумаги на принятый груз, чтобы потом получить призовые для команды «Океана».
Перед отправкой я пообщался с этим офицером, с тем чтобы он передал командованию обороны моё предложение эвакуировать большую часть тяжелораненых и оставшиеся семьи офицеров во Владивосток. При «прорыве блокады» эскадрой моряки брали только своих, а раненых и многих гражданских оставили, хотя желающих отбыть с нами хватало, даже взятки давали. Пусть пока призов всего два, но трюмы можно оборудовать нарами для перевозки раненых, а там, глядишь, ещё призы будут.
Такой балласт в виде раненых и гражданских обороняющимся не нужен, много сил на них уходит, поэтому, думаю, генерал Кондратенко, командующий обороной Порт-Артура, примет моё предложение. Через пять дней я с ними свяжусь, коды для переговоров передал, рация для связи поможет.
Задерживаться у Порт-Артура Бета не стал и шустро улепётывал прочь. Когда рассвело, он был уже милях в двухстах от осаждённого города. Старпом принял судно и повёл его к Японии, а Бета отправился спать.
Альфа тем временем тоже отсыпался на борту судна, причём в таком месте, где редко бывает кто-то из экипажа – в кладовке, где на стеллажах лежали запасы постельного белья. Судно было грузопассажирским и имело на борту пассажиров. Похоже, изначально у него был другой маршрут, а сюда оно зашло для ремонта, отчего и привлекло моё внимание. До судна Альфа добрался вплавь, две трети пути проделав под водой, лишь изредка выныривая, чтобы глотнуть воздуха. Это далось ему нелегко: после подрывов акваторию бухты контролировали плотно и уже расстреляли две шлюпки, пассажиры которых не смогли опознаться.
А «Океан» направлялся к Сасебо, но кружным путём. К ближайшей ночи я туда вряд ли успею, а вот ночь за ней будет в полном моём распоряжении. Я решил устроить там пару громких акций, после чего забрать Альфу, взять пару ценных для защитников Порт-Артура призов и отвести к ним. Если получится, то заберу и два прошлых приза: надеюсь, удастся забрать раненых и тех, кто просто не нужен в осаждённом городе. Отведу оба судна во Владивосток, и, думаю, для первого раза достаточно. Главное – повторное посещение Порт-Артура.
Мои моряки подняли нескольких японских матросов с миноносцев, и я сам их допросил. Стало понятно, почему блокадная группа возле Порт-Артура такая небольшая. Раньше их усиливал аж броненосный крейсер из переданных англичанами, но после тяжёлых потерь в бою с русской эскадрой (который уже прозвали сражением в Японском море) крейсер забрали. Обещали прислать пару старых безбронных крейсеров в качестве дозора, из старых китайских трофеев, там ещё вроде что-то оставалось, их хватит для наших трёх канлодок, но пока не прислали.
Кроме того, японские матросы сообщили, что где-то рядом укрыты пять японских канлодок, которые днём работают по позициям обороняющихся блокадного Порт-Артура. Но где они стоят, они не знали. Надо бы уничтожить эти канонерки, но это пока не в моих силах.
Теперь стоит подумать, что делать с добытыми в банковских хранилищах ценностями, которые оказались неожиданно велики. Британцы всё равно будут думать на близнецов и позже отследят каждый метр движения «Океана»: где когда был да что делал. Думаю, ценности стоит припрятать. Сделаю клад. Бумажные деньги оставлю (в земле бумажные деньги долго не пролежат, хотя по объёму их больше), а металлы и необработанные драгоценные камни, которых оказалось неожиданно много, закопаю: им ничего не будет.
Клад нужно устроить там, где «Океан» и рядом не проходил. Похоже, моему главному штурману придётся поболеть подольше. Отправлю Альфу куда-нибудь подальше, и он сделает хороший схрон. А когда про мою добычу забудут – через пять лет, десять, двадцать, тут уж как выйдет, – я клад достану. Бумажные же деньги положу в банковский сейф, не на счёт. Ну, или ещё найду куда пристроить. Может, купить за границей какие-нибудь крупные производства? Или лучше постараться совсем внимания не привлекать?
Вообще, удивительно, но оба хранилища были переполнены. И откуда столько наличности и золота? Может, англичане снова решили японцев подкормить? Но не деньгами же? Обычно они помогают разными товарами и услугами, не любят живой деньгой делиться, особенно золотом. К тому же банки частные. Может, хранилища просто временно арендовали для хранения ценностей? Покупка одного из островов? Может быть.
В хранилищах было девятнадцать миллионов фунтов стерлингов, порядка полутора миллионов долларов САШ, около ста тысяч российских рублей и примерно семьсот тысяч германских марок. Юани не считаю, хотя они тоже были. Всего около миллиона фунтов стерлингов, если в эту валюту переводить. А ещё золотом и драгоценными камнями порядка сорока миллионов фунтов стерлингов. Это не просто большие суммы для заштатных колониальных банков, а прямо-таки огромные. Не могли они тут быть. Но были. Похоже, я поломал чью-то игру, и налётчиков будут искать всеми силами. Ну-ну, попробуйте.
Кроме того, я узнал ещё одну особенность хранилища. Его размеры я увеличить не мог, но оказалось, что размер хранилища ограничен весом, а не объёмом. И поскольку бумага весила в десять раз меньше золота, все бумажные деньги легко туда уйдут, и ещё останется место для золотых и серебряных монет.
План был неплох, осталось подумать над выполнением. А пока стоял день. У Альфы всё было в порядке: закопавшись в постельное бельё, он отлично выспался в своей кладовке, куда никто не заходил. А вот у Беты и команды «Океана» проблемы. Бету подняли за пять часов до наступления темноты: наперерез курса, а потом и в погоню за «Океаном» бросился японский бронепалубный крейсер, и скорость у него на один узел больше, чем у нас. Через час нагонит.
Попивая кофе (кстати, отличный, кок на борту мастер), я стоял в дверях рубки и поглядывал на крейсер, который, активно дымя, пытался нас нагнать. И, что самое неприятное, у него это получалось.
– Это «Цусима», тип «Ниитака», – сообщил старпом, держа в руках книгу с силуэтами всех японских боевых кораблей. – Предельная скорость – двадцать узлов.
– На двадцати он и идёт, – пробормотал я. – Там указано, как долго он может держать такую скорость?
– Не более пяти часов.
– Нам и одного хватит… Сколько мы сможем ещё на девятнадцати узлах идти?
– Часа три. И угля пожжём немало. А у нас его и так осталось меньше половины.
– Япошка отворачивает! – раздался крик одного из сигнальщиков, отслеживающего все движения крейсера.
Взяв протянутый старпомом бинокль, я стал наблюдать, как «Цусима», заметно сбросив ход, стал дымить активнее.
– Котлы? – предположил старпом, также изучая в бинокль корабль противника.
– Да, похоже авария. Этот тип крейсеров славится аварийностью своих котлов… Вот что, сбросить ход до семнадцати узлов и уйти за горизонт. Дождёмся ночи и добьём корабль самоходной миной.
– Они могут нас ждать.
– Вряд ли. Они уверены, что мы удираем на всех парах. Продолжайте вахту, а я пока проверю штурмана и раненых.
Посетив каюту Альфы, я просидел там минут двадцать, перебирая трофеи и личные вещи; большую их часть отправил в хранилище. Я уже сообщил команде, что рецидив прошёл, брат сильно ослаблен, постепенно восстанавливается. Болезнь штурмана, к слову, отображена в корабельном журнале. Через хранилище я отправил Альфе бульон, приготовленный нашим коком, сам Альфа ещё взял пару варёных яиц и с хлебом всё это отлично навернул. Только пил он не кофе, а чай.
После этого я посетил лазарет. Раненых на борту было пятеро: двух я заполучил во время перестрелки со вспомогательным крейсером, а трёх – с миноносцами. Причём двое из них ранены легко и лишь ходят на перевязки, двое были лежачие, а ещё один – с ранением средней тяжести. Убитых, к счастью, не было. Я уже всех обработал, сменил повязки. У одного приметил воспаление и полчаса потратил на повторную чистку раны, обнаружив мелкий осколок, после чего перевязал. Я не то чтобы хороший медик, но вполне знающий, а сейчас вот практического опыта набираюсь.
Пока я занимался ранеными, стемнело, а потому мы возвращались на маршрут японского крейсера. Вскоре и дым рассмотрели на горизонте – нашли. Альфа тем временем пошёл на второй круг, наметив себе следующие цели. Похоже, меня в двух телах ожидала ещё одна интересная ночка. Я уже заполнил взрывчаткой хранилище, в трюме с десяток ящиков осталось. Надо будет как-то объяснить пропажу взрывчатки. Кстати, в корабельный журнал я информацию о ней не вносил.
Насчёт возможной попытки на скорости подойти к «Цусиме» и взять её на абордаж я уже думал и посчитал её бесперспективной. На борту «Океана» всего четыре десятка винтовок и не более двух десятков револьверов, личное оружие офицеров я не считаю. Для досмотра этого хватало, а больше и не нужно. Причём всё оружие было японское, его выдавали из трофеев командам вспомогательных крейсеров.
Можно, конечно, шрапнелью пройтись по палубам боевого корабля, но это тоже не особо надёжно, если учитывать меткость моих канониров. Ладно хоть минёры настоящие, вместе с аппаратом снятые с одного из крейсеров Владивостокского отряда, кажется, с «Громобоя». Это приказ Макарова – убрать всё опасное. Да и не нужны броненосным крейсерам такие аппараты. Вон, японцы потеряли броненосец и броненосный крейсер именно от детонации мин при попадании снарядов или осколков в аппараты с минами внутри. Корабли получили тяжёлые повреждения, потом их добили.
Нет, рисковать не стоит. Да и на черта мне сдался этот крейсер? Снова офицерский чин и дворянство получить? Или кому из своих офицеров его подарить? Да ну.
Ну а пока Бета с кормы нагонял «Цусиму», который, сменив курс, шёл на пяти-шести узлах (видать, повреждения были очень серьёзными), Альфа успел покинуть приютившее его судно и вплавь направился не к ближайшему британскому крейсеру (это был бронепалубник), а дальше. Меня интересовали два оставшихся броненосца. Откуда они взялись? Нужно лишить британцев тех сил, которыми они пугают наших политиков. Даже обвинения в передаче боевых кораблей японцам, что наших жуть как возмущало, британцы отбивали какими-то отговорками. Переливали из пустого в порожнее и явно тянули время, поэтому и переговоры ни к чему не привели.
«Океан» не спеша крался за крейсером. Ночь стояла не самая тёмная, и был риск, что японцы рассмотрят нас на подходе, поэтому мы особо не торопились: чуть в стороне были тучи, и я наделся, что они скроют луну, тогда шанс атаковать есть.
За это время я дважды отправлял Бету на жилую палубу, в каюту: мол, проверить брата и раненых. Последних я действительно навещал, но кроме того спускался в трюм – во второй, где взрывчатка, а не в первый, с японскими пленными. Всю оставшуюся взрывчатку я отправил Альфе, так как ту, что была в хранилище, он уже использовал. Эта ночь была заключительной для акции, после этого Альфа должен будет покинуть Вэйхайвэй. Чуть позже я ещё раз сюда наведаюсь и снова буду гнобить британцев. Сейчас они уж больно взбудоражены и испуганы. Да что там испуганы, они в ужасе. И это хорошо, этого я и добивался.
Когда хранилище освободилось, я через Бету отправил в него все наши личные вещи из кают, туда же и все бумажные деньги, прямо в мешках, и монеты, и несколько мешков с драгоценными камнями, в основном алмазами. Видимо, наворовали их у китайцев или откупные за что-то получили. Были алмазы, рубины, изумруды да немного сапфиров. Места в хранилище осталось мало, но пара ящиков с динамитом вошли бы, вот только, к сожалению, взрывчатки не осталось, всё передал.
Пока «Океан» неторопливо двигался позади крейсера, отстав от него почти на морскую милю и ожидая своего времени, Альфа уверенно работал. В этот раз у него не было такого отличного и незаменимого помощника из китайских рыбаков, пришлось всё делать самому, вплавь и бегом. Стоит отметить, что прожекторы кораблей освещали воды бухты и контролировали их довольно плотно. Правда, это не помешало мне, в теле Альфы выбравшись на палубу судна, прячась под чехлом на носу, рассмотреть у мостков китайского квартала знакомую лодочку, а в ней – знакомого рыбака, который мне помогал. Этот китаец специализировался именно на ночной ловле.
Не сбежал, значит? Похоже, его не заподозрили, не заинтересовала британцев его лодочка, курсировавшая у взорванных кораблей. Этот рыбак, похоже, имеет просто железные нервы. Уважаю. Прошлой ночью он отлично меня покатал, видать, опыта ночной ловли набрался изрядно. Да и улов у него обычно неплох, он сам рассказывал, пока возил меня от корабля к кораблю. Чёрт, да он за прошлую ночь заработал столько, что можно купить такое же судно, как то, на палубе которого я нахожусь. А это грузопассажирское судно в пять тысяч тонн водоизмещением, около сотни пассажиров свободно берёт. Я ведь честно заплатил за отлично выполненную работу, жалоб или претензий к нему нет, всё отлично сделал.
Сделав отметку в памяти, что рыбак всё ещё тут, я скользнул по якорной цепи в воду и поплыл, по большей части под водой. Путь мой лежал к дальнему от меня броненосцу, который стоял почти в конце рейда и был ярко освещен. В бухте, как я и говорил, были два броненосца, но не типа «Дункан», два из которых я взорвал прошлой ночью. Это был тип «Формидебл». Хотя тут я мог и ошибиться. Справочник по британским военным кораблям я читал, но это было месяца три назад. Этот справочник находился на угнанном британском миноносце и был мной утерян со всеми вещами Альфы. А вот взорванный броненосный крейсер вроде был типом «Кент», названия не знаю.
Этой ночью я планировал взорвать два оставшихся броненосца, а если повезёт, то ещё что-нибудь прихватить, но в остальном буду работать по складам, их в окрестностях города у военной базы хватало. В прошлый раз я их не трогал, взорвал лишь склад с боеприпасами и взрывчаткой. Однако тот склад находился в отдалении, и со стороны города перед ним был насыпан защитный вал, поэтому при взрыве склада город не пострадал, взрывная волна вверх ушла.
Из-за сторожевой службы добраться до броненосца было сложно, все воды вокруг контролировались британцами, наблюдателей было ну очень много. Где-то в пути от усталости плесну – и всё, поминай как звали. В этот раз китайского рыбака не наймёшь, во второй раз так не повезёт. Прикинул на глаз расстояние до броненосца от своего судна, потом от первого до второго корабля и понял: не смогу. Поэтому я решил схитрить.
Доплыл до берега (тут не так и далеко, метров двести), там полотенцем обсушился, надел форму местного солдата, винтовку – на ремень, и нагнал патруль, что довольно громко отбивал сапогами шагистику. Шедший впереди сержант командовал, поглядывая, правильно ли солдаты её выполняют. Некоторые не особо, видать, новички, один вообще винтовку уронил. Вот так, вместе со взводом солдат обходя бухту (их человек сорок, в основном китайцы, только сержант британец), я и добрался до места. Это оказалось несложно: встал замыкающим, ростом я не особо высок, из толпы не выделялся. А на месте было темно, так я просто присел и, дождавшись ухода патруля, добрался до берега.
Раздеваясь, с прищуром глянул в сторону пулемётного гнезда. Пулемёт был метрах в двухстах от меня, контролировал подходы к бухте со стороны суши. Стоит его прибрать. У меня было два станковых пулемёта, но теперь их нет, отдал обороняющимся в Порт-Артуре, им нужнее. Оба пулемёта отдал и почти все ящики с патронами, кроме одного: у меня винтовки остались под тот же патрон, а запас иметь стоит. Пулемёты незаметно выложил в трюме судна с боеприпасами, когда инспектировал его по части взрывчатки. А пулемёт – вещь хорошая и нужная, пусть будет, хотя бы один. Ну и ручной тоже неплохо бы заиметь, с ним обращаться легче, не то что с этой бандурой. Жаль, у британцев их нет.
Надев тёмное одеяние (Альфа несколько комплектов купил во Владивостоке), я скользнул в воду. А ничего так, теплая, всё же середина июля уже, двадцатое почти.
С первым броненосцем я закончил быстро. Пятнадцать минут на заплыв, большей частью под водой, затем вынырнул у борта, добрался до толстой якорной цепи и укрылся за ней. Было неприятно светло вокруг, но это не помешало мне сделать небольшое отверстие в борту чуть выше волн. Также железными блинами убирал броню в хранилище и, сразу доставая, топил. Фактически снимал слоями, как шкурку у лука. Так и прорезал отверстие, в которое вполне мог протиснуться. Впрочем, я так же работал и прошлой ночью, в первый налёт на Вэйхайвэй.
Прорезав отверстие, я протиснулся внутрь. Ещё пять минут потратил, чтобы добраться до порохового погреба. Его аж трое морпехов охраняло, поэтому я сближаться не стал. Наставил штабелями ящики с динамитом (должны до главного погреба взрывная волна и огонь дойти), поджёг бикфордов шнур, который Бета заранее нарезал, сорок минут будет гореть. Была причина по короткому времени: бикфордов шнур дымит, могут засечь по нему, учуять, пост-то рядом, за дверью. Эту самую дверь я заблокировал ящиками, ставя их аккуратно, чтобы не нашуметь. После чего вылез обратно и поплыл к берегу. Так же по суше хочу добраться до второго броненосца, а он довольно далеко от первого.
Получилось. Более того, я находился на борту броненосного крейсера, того самого, типа «Кент», решил и его прихватить. Я как раз закладывал пять ящиков со взрывчаткой, когда прогремел первый взрыв, и почти сразу крейсер качнуло – взрывная волна добралась. А потом грохнул и второй взрыв. Тут уже тряхнуло сильнее: второй броненосец куда ближе был. Отмерив пять минут, я поджёг шнур, убрал спички в хранилище и рванул к прорезанному отверстию, которое захлёстывали крупные волны, гуляющие по рейду. Головой вперёд я скользнул наружу, уходя на глубину и быстро работая руками и ногами: нужно удрать от крейсера подальше, пока он не рванул.
А плыл я к уже затонувшему броненосцу, от него только трубы над волнами торчали. В воде было множество моряков, вот среди них я и спрятался. Часть спасали шлюпками (это тех, кто плавать не умел или был ранен), а часть сами плыли к берегу, среди этих последних был и я. Тут и «Кент» рванул – красиво, я наблюдал за этим. А выбравшись на берег, я затерялся среди растерянной матросни, это было нетрудно.
Теперь склады. Высушив полотенцем волосы и тело, я снова натянул форму солдата, закинул винтовку на плечо и догнал прочёсывающий берег отряд. Так и добрался до складов. Там была усиленная охрана. Используя оставшуюся взрывчатку, которую передал Бета, я взорвал двенадцать из восемнадцати складов. Взорвал бы и больше, но, выбираясь из двенадцатого (первый вот-вот должен был рвануть), наткнулся на патруль. Они меня врасплох застали, бесшумно как-то из-за угла вывернули, да и без факелов, которые были у других патрулей. Пришлось стрелять из нагана. Ответные выстрелы, от которых я ушёл, банально упав и перекатом уйдя в сторону, вызвали всеобщую тревогу, к нам рванули и другие патрули, и я побежал прочь, петляя как заяц.
Тут как раз рванул первый склад, но я уже укрылся. Укрытие было хорошее – воронка на месте взорванного два месяца назад склада, где я добывал взрывчатку. Склады рвались в течение двух минут: на глаз же время отмерял, отрезая бикфордовы шнуры. На некоторых складах были боеприпасы, и они свою лепту вносили. Попадая на склад, я определял, что там хранилось, и, в зависимости от этого, оставлял один или два ящика с динамитом, чтобы наверняка. Когда меня обнаружили, в хранилище оставалось всего восемь ящиков, да и бикфордова шнура не так и много.
Как оказалось, другие склады можно было не минировать: от обломков уже горевших складов они сами занялись и вскоре заполыхали. Никто их не тушил, все разбегались в разные стороны. Вон семеро солдат ко мне в воронку чуть в стороне скатились. Я их застрелил, и совесть по этому поводу меня не мучила.
Возвращаясь к своему судну, я отметил, что рейд уже покинуло множество судов – в панике, с авариями и столкновениями. Два судна тонули после столкновения, ещё одно выбросилось на берег. Зачётная паника. Впрочем, они не одни такие были, рейд опустел, боевых кораблей тоже не было. Хм, а моё судно оставалось на месте. Оно просто не могло дать ход, машины-то разобраны, но сейчас спешно готовилось к уходу. Должен успеть.
Трофеи с тех семи солдат я собрал. Пять винтовок всего (двое их где-то в панике потеряли), но подсумки забрал у всех. А двигаясь к рейду (огонь и взрывы на складах мне помогали, через город шёл), я вышел к тому самому пулемётному гнезду. Рядом никого, мешки разбросаны, пулемёт на боку, но вроде цел. Подполз – точно цел. Рядом двое убитых осколками пулемётчиков, у них из ушей кровь текла, сейчас уже подсохла. Это, видимо, от взрыва броненосца рядом. Пулемёт я отправил в хранилище, шесть запасных лент – за ним следом, и ящик с патронами один взял. Всё, хранилище полное. Бета уже убрал туда деньги, так что полна коробочка.
После этого я вплавь добрался до судна, благо никто не мешал и не освещал воды бухты. Ну, не считая пожаров. Так что я всё равно стерёгся и плыл преимущественно под водой. По цепи поднялся наверх, на носу просушился последним сухим полотенцем и, переодевшись, добрался до кладовой. Это было сложно: все кругом перевозбуждены, пассажиры с палубы тревожно глядят на берег, где не стихают пожары, члены команды бегают. Добравшись до кладовой, я привычно отжал ножом язычок замка, открыл дверь, после чего заперся изнутри, закопался в постельном белье на верхнем стеллаже, куда стюарды не заберутся, и вскоре уснул. Как судно покидало рейд, я уже не почувствовал – спал.
Пока Альфа геройствовал на рейде, Бета разыграл сценку. Сообщив, что проведает раненых, он, действительно проверив их, скрылся в своей каюте. Там сменил одежду, оставшись в кальсонах, повязал шею и накинул на плечи, прямо на голое тело, мундир поручика. Потом быстро перебрался в каюту Альфы и разыграл, как штурман, очнувшись и обнаружив, что кувшин для воды пуст, смог, качаясь от слабости, выйти. Тут как раз проходил матрос – три минуты его ждал! – и я, появившись перед ним, шатаясь от слабости, попросил его набрать воды. А когда тот бегом вернулся с камбуза, попросил позвать брата. Матрос убежал, а я снова переоделся и поднялся на мостик, где мне и сообщили, что меня искал брат, и я пошёл «навестить» его.
Для команды это стало подтверждением того, что штурман на месте и действительно болеет, а то я, признаться, допустил множество мелких ошибок. Ночной горшок никто не выносит, запаха больного из каюты нет, постельное не меняется. Были ошибки, были.
Проведя полчаса в каюте Альфы, я вернулся на мостик. Сообщил вахтенному офицеру, что брату стало лучше, много пьёт и даже сам поесть пожелал. Мол, пришлось задержаться, чтобы омыть тело брата, каждый день это делаю, много потеет, да постельное бельё поменял. Всё это я говорил, изучая в бинокль японский крейсер на горизонте, за которым мы неторопливо следовали, да изредка поглядывая на тучи и луну. Два матроса, рулевой и телеграфист, тоже меня слышали, так что информация разойдётся, а мне это и нужно. Если уж создал легенду, что Альфа на борту, нужно её поддерживать.
Как только тучи закрыли луну и стемнело, мы, набирая скорость направились к крейсеру. Была сыграна боевая тревога, и минёры готовили аппарат; артиллеристы так, для поддержки. Японцы нас обнаружили, но уже в опасной близости от себя, когда был совершён пуск мины и наши артиллеристы, осветив уходившего в сторону японца двумя прожекторами, лупили по нему из четырёх стволов. К счастью, и тут мина не подвела, как и сами минёры: попали в корму, куда и целились.
Команда крейсера пыталась уйти, положив штурвал на борт, но куда им на пяти узлах? Они ещё успели сделать два выстрела вслепую, но тут из кормы «Цусимы» вырвался чудовищный огненный гейзер – это рванул артпогреб. Нас ощутимо тряхнуло, но не более, даже пострадавших особо не было, отделались ушибами.
После этого, закончив закладывать круг, я подвёл «Океан» к месту гибели крейсера. Он уже затонул, и моя команда, освещая воды вокруг, начала спасать выживших японцев. Я тем временем контролировал горизонт. С двух сторон было по дыму, надо будет сбегать глянуть, кто это, и досмотреть, если японцы или нейтралы.
Поднятых с воды было тридцать шесть человек, включая двух офицеров. Последним я выделил двухместную каюту, после того как они дали слово чести, что не будут пытаться спастись и не станут нападать на моих людей. Остальных моряков отправили в трюм, к тем, что были сняты с призов. А с наступлением рассвета я от всех японцев избавился: всё-таки лишние рты. Передал их всех на нейтральное судно, шедшее порожняком из Японии в Шанхай.
Всего за оставшуюся ночь мы остановили семь судов, из них четыре нейтрала. Два отправили на дно, зафиксировав контрабанду, которую везли в Японию; оба они были британцами. Два других отпустили, вот один из них и увозил японцев. Как они вернутся в Японию, уже не моё дело.
Также до окончания ночи мы взяли три японских судна: одно, порожнее, затопили, и два взяли с грузами. Призовые команды повели их к Владивостоку, а пленных с двух судов (с одного успели в Шанхай отправить) я велел перевести в трюм «Океана»: нечего им на призах делать.
А грузы были особо ценные. На одном – запчасти для ремонта японских броненосцев, включая запасную башню, орудия и стволы, и много разного корабельного имущества. Всё это точно пригодится для ремонта наших кораблей. Поэтому команда на призе была в двадцать пять человек, хотя офицер на борту один. Вторым судном был углевоз пять тысяч тонн водоизмещением, который вёз первоклассный уголь для топок боевых кораблей, что тоже очень нужно. Тут я сэкономил: на борт пятнадцать человек, а вёл судно кондуктор. Офицер с первого судна и повёл оба приза во Владик, эти грузы нашим ну очень нужны.
Тут стоит отметить, что уголь из бункеров потопленного японца, того, что шёл порожним, ушёл в бункера «Океана» и первого приза. Он тогда при нас был, уже взяли. Встали к бортам захваченного судна, и начался аврал с погрузкой, два часа на это потратили. Я хотел несколько призов отправить, и повезло, чуть позже нагнали второй, остановили его и высадили досмотровую партию.
Самое забавное, что «Цусима» двигался от Японии, чтобы взять под охрану транспортник с запчастями, вышедший из Шанхая. Мне об этом сообщили пленные с крейсера, но уже после того, как я взял приз и заинтересовался им. Надо было раньше спросить, что тут «Цусима» делал. Такие ценные грузы без охраны не бросают, а японцы уже знали, что в этих водах работал русский рейдер, и это сильно обеспокоило всех перевозчиков.
Вот так закончилась и ночь Беты, вполне продуктивно. Оба приза должны ночью проскочить Цусимский пролив и двинуть к Владику, но не напрямую, а ближе к корейским и китайским берегам. Задача доставить грузы немедленно не стояла, главное – это тихо, но верно довести призы.
Начался новый день, но этот район мы не покидали. Я передал командование старпому, который спал прошлой ночью: я его не поднимал во время работы с призами, чтобы отдохнул. Приказ тот же – работать в этой зоне, досматривая все встречные суда и уходя от боевых кораблей. Я уже ввёл его в курс дела по нашей ночной работе, порадовав тем, что призы ценные, а значит, и деньги выплатят неплохие, если оба приза придут во Владик. Даже доля его, старпома, считай, целое состояние. А ведь есть ещё два приза в Порт-Артуре, за которые тоже должны заплатить. И поскольку работали мы в одиночку, делиться ни с кем не нужно.
Братьев Баталовых снова начали считать удачливыми парнями. Хотя бы в команде «Океана». Призы это подтверждали. Надеюсь, не сглазят. Сначала призы должны оказаться в родном порту, вот тогда можно уже и радоваться – я так считал.

День прошёл неплохо. Когда Бета и Альфа проснулись, с разницей в час (Альфа раньше), то стало известно, где сейчас находится штурман «Океана». Тот успел сделать замеры и рассчитать положение судна, на котором укрывался, на карте. Похоже, оно шло к Шанхаю и сейчас как раз подходило к Циндао, куда, видимо, намеревалось зайти. Причём англичанин шёл на малом ходу, четыре-пять узлов, ремонт машин продолжался. Команда сделала всё, чтобы не оставаться в акватории опасного рейда Вэйхайвэй, вот и вынуждена была чиниться в открытом море. А причин захода в Циндао может быть несколько: высадить пассажиров, взять какой груз, да и про ремонт не стоит забывать.
Что по «Океану», то старпом поработал очень неплохо. Одиннадцать раз звучала боевая тревога, когда мы нагоняли какое-либо судно; боевых, к счастью, в этот день мы так и не встретили. Командовал старпом, Бета отдыхал, его не поднимали.
Японец был всего один, с грузом риса – только рис и ничего более. Шёл он из Шанхая. Видимо, своих запасов Японии уже не хватало, закупали на стороне. Такой груз Порт-Артуру тоже пригодится, хотя был он сыпучий: в бункерах судна, а не в мешках. Сейчас приз нас сопровождал. Больше двенадцати узлов он развить не мог, но мы особо и не гоняли.
Остальные были нейтралами. Пятерых отпустили, на один из них передали японцев и англичан. Англичане были с одного из затопленных Бетой судов с контрабандой: со второго успели передать прошлой ночью, а эти с нами были.
На остальных судах была контрабанда, и шли они или в Японию, или в Корею, доставляя грузы прямиком японской армии. Так что всё было оформлено, старпом лично фиксировал нарушения. Команды – в шлюпки, с едой и водой, суда – на дно, а мы – прочь, под мат налегавших на вёсла матросов, направлявшихся к ближайшему берегу. Этих на борт я уже не брал: мы от китайского берега далеко не отходили, так что не сегодня завтра они доберутся, если раньше кого не встретят. Причём все команды громко возмущались, обещая нам кары небесные.
А под вечер мы встретили очередного нагла, этот вообще останавливаться не пожелал. Делал вид, что не замечает ни нас, ни предупредительных выстрелов по курсу. Стало ясно почему, когда узнали, что в трюме. Бета к тому времени уже был на мостике. Так вот, когда расстреляли рубку шрапнелью (там погибли пятеро, включая капитана) и судно встало, в трюме его обнаружили английские пулемёты и патроны к ним. Пулемётов шестьдесят семь, все «Виккерс», остальной груз – патроны. Если учесть, что это семитысячник и даже на палубах были штабеля ящиков, думаю, поймёте, что их было много. Вот это нашим в Порт-Артуре точно пригодится.
Все нарушения зафиксировали, раненый английский старпом, скрипя зубами, подписался в акте, команду – в шлюпки, и двинули к Порт-Артуру, на ходу проводя ремонт рубки приза. Пошёл третий день с тех пор, как я побывал в Порт-Артуре, а обещал вернуться дней через пять, но пулемёты – это ценнейшая и нужная вещь, в чём русские солдаты уже давно убедились на собственном опыте, получив первые трофейные пулемёты. Так что нужно их доставить как можно быстрее. Японская армия и так от них огромные потери понесла, сил только и хватает, что на блокаду, какие уж тут атаки, а уж если мы доставим нашим эти пулемёты, шансы японцев и вовсе будут ничтожны.
Кстати, из свежих газет, взятых с призов, я узнал (о чём сообщил потом и команде «Океана»), что японцы формируют армейский корпус из корейцев и китайцев – мясо, которое погонят на окопы наших парней. Также японцы сильны артиллерией и нашу выбивают только так. Наши артиллеристы тоже не сидят сложа руки, получая боевой опыт и применяя его, но всё же пушек и мортир у японцев больше, и наши из-за этого несут потери.
Альфа также не сидел без дела. В Циндао он незаметно покинул борт судна (на котором не было ничего интересного, и груз не контрабанда) и поспешил прочь от города. Нужно сделать схрон для ценностей. Этим он и занимался всю ночь. Лопата есть, в хранилище и плотничий инструмент имелся, почва песчаная, так что особых проблем не возникло. А ближе к утру, чуть освободив хранилище от личных вещей, Бета передал всё Альфе. Теперь ничего ценного и компрометирующего на борту «Океана» не было, отчего я вздохнул с облегчением.
Альфа всё аккуратно сложил, накрыл тентом, обвязал верёвками и закопал, а лишний грунт отнёс подальше: там была речка, и муть быстро начало сносить вниз по реке. С рассветом он закончил трамбовать и маскировать схрон, даже посадил сверху травку, полив её водой из реки. Убедившись, что маскировка идеальна, Альфа, поставив палатку на дне оврага в небольшом леске, где и находился схрон, выспался, а вечером, проснувшись и позавтракав, собрался и побежал в обратно к Циндао.
Теперь необходимо было найти судно, с помощью которого удастся соединиться с Бетой и командой «Океана», и с этим могли возникнуть проблемы. Были причины. К ночи Альфа добрался до германского города и под покровом темноты забрался на борт судна – забулдыги портовые рассказали, куда кто идёт, за деньгу малую. Да можно было и не платить: в порту было лишь одно судно на загрузке с японским флагом.
Вот в суете погрузки у причала Альфа и проник на борт, особого труда это не составило, дольше искал тихое и укромное место, чтобы зайцем плыть. Судно загружали зерном в мешках – похоже, моё предположение, что в Японии уже большие проблемы с питанием, имели под собой основания. Жаль, у японских моряков не уточнил, но тогда меня эта информация особо не интересовала, а сейчас пленных на борту «Океана» уже не было, всех высадили.
«Океан» тем временем крался к Порт-Артуру. Дымы встречались, хоть и меньше: теперь уж точно все знают, что тут русский крейсер работает. Но мы обходили их стороной. А на подходе к Порт-Артуру маячили два безбронных крейсера и нарезали круги две пары миноносцев. Я серьёзно прикинул: шансы разбить японцев, внезапно атаковав два их крейсера, есть, но ещё больше шансов потерять «Океан», который добьют миноносцы. Так что не стал рисковать, о чём потом сильно жалел.
Мы проскользнули по границам минных полей. Нас уже встречали канлодки: особый радиосигнал я отправил за двести миль до Порт-Артура (дальности хватало), и его приняли. На подходе ждали две шлюпки с проверяющими. «Океан» шёл первым, он встретил их и принял на борт досмотровые группы. Старшим там был незнакомый мне мичман.
На рейд мы зашли, когда светать начало. На фарватере больше часа провозились. Он, оказывается, был перегорожен минной банкой, снимали с помощью парового катера. Оба приза побыстрее отправили к причалам на разгрузку, там уже работали единственный флотский интендант и трое армейских, принимая и описывая добычу. Призы японским обстрелом изувечены были несильно, один портовый кран имелся, так что разгрузить их можно. Кстати, мои прежние призы уцелели, укрытые на дальней стороне рейда, где раньше были ремонтные мастерские.
Ну а потом капитан первого ранга Лебедев, бывший здесь старшим морским офицером, порадовался нашему прибытию и взял да и переподчинил нас себе, запретив покидать рейд: мол, ему и так людей не хватает. Да нам теперь и не выйти: повезло проскочить, теперь японцы точно уйти не дадут. Лебедева я знал, ранее он командовал канлодкой «Отважный», но получил следующий чин и теперь командует отрядом из трёх канлодок, став старшим офицером в Порт-Артуре.
Бета попытался было возразить, что следующей ночью уйдёт, но Лебедев наорал на него, он вообще какой-то нервный был. Пришлось стерпеть. С Лебедевым мы обошли призы, составили опись, и он подписал. Теперь по этим бумагам нам должны выдать призовые, но это уже в штабе флота, после бюрократии.
Также я был вызван в штаб обороны, где общался с Кондратенко. Лебедев тоже был, хотя непонятно зачем: его не вызывали. Между Кондратенко и Лебедевым, как я заметил, были явно прохладные отношения. Видать, что-то между ними произошло, и появился раскол между армией и флотом. Хотя бы тут, в осаде. А если вспомнить, как стоявшая тут ранее эскадра ушла, бросив армейцев, то становится понятным, что у последних были причины недолюбливать моряков. А может, и что другое ещё было, поди знай.
Хотя вот и объяснение. Оказывается, Лебедев отказался выходить против японских канонерских лодок: мол, их больше. Да и приведённые мной ранее призы так и не оборудовал для вывоза раненых, объяснив это тем, что покинуть рейд невозможно: японцы установили блокаду.
А генерала интересовали новости: они тут в информационном вакууме. Я сообщил всё, что знал, и передал свежие газеты, добытые на судах, взятых в качестве призов или отправленных на дно с контрабандой.
Ну а когда стемнело, я от имени Беты написал на имя Лебедева прошение снять меня с командования крейсером, а от имени Альфы – перевести из штурманов, после чего вызвал вахтенного офицера и приказал немедленно отправить письмо на борт «Отважного», где держал флаг Лебедев.
Лебедев отреагировал неприятно быстро: уже через час прибыл с мичманом, встречавшим меня у входа на фарватер с досмотровой группой, с приказом на руках назначить мичмана командиром. Так что мичман принял «Океан». А вот прошение Альфы Лебедев не удовлетворил, о чём сообщил Бете: в курсе, что штурман судна болеет, и серьёзно. Бету Лебедев переводил капитаном на один из призов: офицеров не хватало.
Когда Лебедев отбыл, как раз темнеть начало. Я спустил свои вещи в дежурную шлюпку и направился к берегу. На приказы Лебедева мне плевать, у меня свои планы. Попрощаться с командой «Океана» я успел, они, похоже, теперь до конца войны так тут и простоят. Отправив двух матросов, сидевших на вёслах, обратно к крейсеру, Бета убрал вещи в хранилище и побежал к берегу.
С Альфой за прошедший день ничего особенного не случилось, его не нашли, хотя прятался он в кладовой для припасов. Японец после разгрузки отошёл от причала и встал на якорь. Как подслушал Альфа, из-за появления русского рейдера им запретили покидать Циндао – пришла телеграмма из Токио. Будут ждать конвой, который сейчас формировался в Шанхае. С германскими властями уже договорились, что их не интернируют, пока они тут стоят. (Напомню, что судам воюющих стран в нейтральных портах нельзя находиться больше суток. Это касалось как боевых кораблей, так и гражданских.)
Поэтому после проведённого на борту светового дня Альфа, как только стемнело, поджёг склад горюче-смазочных материалов, и пожар начал быстро распространяться по судну. А Альфа тем временем вплавь добрался до берега бухты и побежал к другому берегу, уже омываемому водами Жёлтого моря. Там он достал шлюпку и погрёб навстречу Бете.
Да, Бета пока ещё не имел своего корабля, но активно к этому стремился. Десять километров он отмахал. Добравшись до берега, разделся и вплавь ушёл подальше от берега, проплыл через минные поля, там достал лодку и погрёб навстречу одной из пар миноносцев. Небольшие кораблики, номерные, узлов двадцать на пределе дадут, не более. Древность сюда засылают японцы.
Миноносцы шли где-то на двенадцати узлах. Когда курс одной из пар должен был пересечься с местом нахождения Беты, он скользнул в воду, передав шлюпку Альфе (она ему как раз и была нужна), и стал смещаться в сторону.
Первый миноносец я перехватить не успел, чуть в стороне прошёл, а второй оказался в зоне доступа. Зацепиться было не за что, но я подготовился. В хранилище был крюк-кошка с верёвкой, обмотанный тряпками, чтобы не звякнул. Я закинул его, и меня сразу потащило следом, прижимая к борту. Конец верёвки (пять метров отрезка всего) был привязан к кисти правой руки, так что я не опасался его выпустить. Ну, и начал подтягиваться. Сопротивление воде от движения миноносца забрало у меня много сил, но я всё же забрался, перевалился через леера на палубу и лёг на спину, отдыхая.
Кстати, выбрался я у мостика и видел головы офицеров и матросов наверху, да у пушек стояли сокращённые расчёты. Меня не заметили, тёмные одежды помогали. Убрав крюк, я свернул верёвку, достал два нагана и приготовился атаковать. Мне нужен этот миноносец.
Мельком глянул на нос – там двое. И на корме двое, да ещё трое на мостике. Это всё. Прицелившись с двух рук, я выстрелил в расчёт пушечки на корме, имевшей калибр пятьдесят семь миллиметров – самый крупный на этом судне, не считая самодвижущихся мин. Пули попали, куда я и метил: одному в грудь, другому в спину – кто как стоял ко мне.
Сделав два быстрых шага ближе к корме, откуда открывался отличный вид на мостик, я расстрелял в спины офицера и двух матросов на мостике, после чего сделал прицельные выстрелы по двум канонирам у носовой пушки, которая была уже мельче калибром, чем на корме. Попал. Пробежавшись, добил подранков, таких аж трое было. После чего поднялся на мостик и чуть повернул штурвал, уходя от напарника, который, патрулируя, продолжал движение и не сразу заметил пропажу ведомого. Я уже отключил ходовые огни и дал семафором восемнадцать узлов. Надеюсь, искр из труб (их две на борту) не будет.
Я закрепил штурвал, и миноносец, разгоняясь, побежал в сторону Циндао, оставив в стороне безбронные крейсера и другие миноносцы. А я начал избавляться от тел. Сначала выкинул за борт тех, что были на мостике, потом артиллеристов. Заодно ещё троих, поднявшихся подышать свежим воздухом – похоже, вахта кочегаров. Всего на таких миноносцах двадцать восемь членов команды, из них два офицера. То есть осталось где-то восемнадцать.
Тут и заработали прожекторы на ведущем миноносце ограбленной мной пары: видимо, он наконец обнаружил пропажу коллеги. Да поздно, я уже ушёл за зону поиска, и помогали мне в этом японские кочегары, выполняя все мои приказы с мостика. Хм, как бы тихо и незаметно ликвидировать остальную команду? Как-как, понемногу. И начинать нужно сейчас, пока они не обнаружили на борту своего врага и все вместе мне не наваляли. Этим я и занялся, тихое оружие мне в помощь.
А Альфа грёб навстречу Бете. Если ничего не изменится и Бета, в одиночку управляя миноносцем, сможет удерживать высокое давление, часа через четыре они встретятся. Главное – избавиться от японцев, зачистив корабль. Пленные тут как раз ни к чему, не та ситуация.
С японцами Бета справился, уничтожая их по одному. Где револьвер использовал (в основном на палубе), где нож (это под палубой). Последними были кочегары, Бета к тому времени уже находился в машинном. Дальше началась тяжёлая и нудная работа: постоянно держать давление и вытаскивать по одному тела японских моряков, переваливая их через леера. Под палубой оказалось шестнадцать японцев – чуть меньше, чем предполагалось. Проблем не было, я всегда появлялся неожиданно и уничтожал быстро. А резать спящих (всё же ночь) так и вовсе несложно.
Вот так и занимался грязным делом. Спускаюсь в кочегарку, подкидываю угля, потом беру на руки очередное тело, выношу наверх – и за борт его. Потом быстро на мостик, осматриваюсь, проверяя курс, и снова вниз. И так шестнадцать раз. Потом из бункера наносил корзин угля, вывалив в кучу, чтобы подкидывать можно было. И не стоит думать, что раз два котла, то они вместе стоят. Нет, котельных две, и с палубы два люка, чтобы попасть внутрь, и держать давление нужно у обоих, что я и делал.
Наметилась и первая проблема: угля до Владивостока, куда я собирался, чтобы получить новое судно, да и Алексеева грохнуть, не хватит. Угольные бункера на миноносце отнюдь не полны, едва на две трети заполнены, а дальность хода у таких миноносцев при полных бункерах едва полторы тысячи километров. Видать, недавно пополнялись. А какой порт для японцев ближе всего? Да Дальний, захваченный ими. Думаю, оттуда они и пришли.
Снизив скорость хода до пятнадцати узлов – встреча с Альфой не горит, а при такой скорости уголь расходуется быстрее, – я продолжал держать давление и заниматься приборкой. От крови корабль отмывал. Я вообще чистюля, не люблю грязь. Довольно серьёзно устал, но за пять часов всё сделал.
Уже часа два как рассвело, когда Бета вышел к Альфе, который на шлюпке двигался в пределах видимости берега. Тут он смог его подобрать, шлюпку отправил в хранилище, и миноносец двинулся дальше. Пока Альфа следил за обеими кочегарками, Бета помылся, кидая ведро за борт, отстирал свою одежду и надел форму поручика по адмиралтейству. Альфа был в форме матроса японского военно-морского флота: взял со склада своего размера. А роба нужна, работа в кочегарке грязная.
Подумав, я отправил Бету отдыхать, пусть поспит часов пять, Альфа пока подежурит. А потом я поменяю его на вахте.

* * *

Когда миноносец входил в бухту Владивостока, приветствовали его многие. Честно признаться, не довёл бы я трофей, однако помог тот самый счастливый случай, на который я и рассчитывал. Ну, вообще-то я надеялся встретить отряд вспомогательных или боевых крейсеров вроде «Авроры» и «Богатыря», но, когда вышел к острову Цусима (угля к тому времени уже почти не осталось), наткнулся на свои же призы. Как оказалось, они раньше не смогли проскользнуть (днём дымов было много, а ночью – отсветов прожекторов), поэтому пережидали день в глубине Жёлтого моря, рассчитывая проскочить этой ночью. Вот тут-то я на них и наткнулся.
Я очень порадовался встрече. Подошёл, включив фонарь, а не прожектор, почти к борту приза, опознался с находившимся на борту офицером. Мне дали десять матросов, и двух кондукторов – наконец-то близнецы отдохнут, авральное плавание закончилось. Ну а потом я повёл призы через пролив, а дальше – через Японское море к Владику. И дошёл вполне благополучно, не встретив ни своих кораблей, ни кораблей противника. Опознался у дозорных и вошёл на рейд, ведя за собой призы.
А потом в три часа дня Бету срочно вызвали в штаб флота. К тому времени я уже написал рапорты, всё было готово. Меня ожидал экипаж, однако толпа журналистов на пристани, да и горожане, перегородили дорогу. В итоге я просто передал журналистам копию рапорта, в котором было описано всё приключившееся с нами с того момента, как «Океан» покинул Владивосток.
Прибыв к Витгефту, я доложился, чуть кривя губы (адмирал вызывал у меня острую неприязнь), передал рапорты и все бумаги по взятым призам. Также у меня был рапорт от Кондратенко Алексееву, наместник был в городе, и рапорт отправили ему посыльным. Кондратенко был в курсе, что я собираюсь покинуть осаждённый город, я ему об этом сообщил, потому и получил от него тяжёлый пакет. От Лебедева рапорта на имя командующего не было: он не знал о моём отъезде.
На следующий день после прибытия меня вызвали к наместнику, где я уже своими словами докладывал, что было и как всё происходило. О новых взрывах боевых кораблей в Вэйхайвэе наместник уже знал, через телеграф сообщили, об этом и местные газеты писали. В связи с этим Алексеев грозным тоном уточнил: не моих ли рук это дело? На что я возмущённо заметил, что мы только у Циндао были (мол, была надежда на встречу с китайцами, да не вышло) и близко не подходили к британской базе. А брат всё это время вообще болел, с койки встать не мог, вот только сейчас более-менее в себя пришёл. Так что нет, мы к этому непричастны.
Про Циндао сказать было необходимо, потому что на столе Алексеева лежала навигационная карта с «Океана» с нанесённой на неё информацией по движению моего судна с момента, как мы покинули Владивосток. Да и рапорты мои тут же были, явно уже прочитанные. Прогулялись близнецы шумно, помогли Порт-Артуру – это самое важное. Мы отправили на дно больше десяти судов с контрабандой и грузами в Японию. Уничтожены новый бронепалубный крейсер и два миноносца, ещё один взят в качестве трофея. Конечно, он устаревший, но его тоже решили поставить в строй. Генерал Кондратенко очень благодарил Бету, Алексеев также выразил благодарность и обещал не обидеть наградами.
А на следующий день Алексеева не стало. Альфа пристрелил его прямо в кабинете, куда попал через крышу, спустившись по канату, поскольку дом наместника охраняли казаки. Алексеев работал в кабинете, просматривал какие-то бумаги. Хлопок выстрела был негромким, поэтому никого не насторожил.
Просматривая бумаги наместника, найденные в сейфе, я мысленно ругался. Оказалось, никто не лишал близнецов чинов и дворянства, это всё самодеятельность Алексеева, это его приказ был отправлен в Порт-Артур, где над братьями Баталовыми состоялся так называемый суд. Император Николай II тут ни при чём. Бумаги я не тронул, у меня на руках были документы с решением суда и патенты офицеров по адмиралтейству. Этого хватит. Кстати, наместник обещал дать близнецам звания штабс-капитанов по адмиралтейству, в ближайшие дни будет приказ. Награды обещали попозже.
Дальше закрутились дела. Шума в связи с гибелью наместника хватало. Добытый мной миноносец передали офицеру в звании мичмана, который сформировал команду и уже осваивал судно. А Бету с Альфой направили снаряжать один из призов, будущий вспомогательный крейсер. Со смертью наместника о повышении близнецов в звании так и не вспомнили, Витгефт наверняка зарубит этот приказ, у нас совместная антипатия друг к другу, потому братья остались поручиками. На новом вспомогательном крейсере они снова будут капитаном и штурманом.
Наместником Дальнего Востока и главнокомандующим назначили Куропаткина, но он прибыл только через девять дней после назначения. Тут и возникла довольно неприятная ситуация. Были найдены бумаги по братьям Баталовым. Молодые офицеры флота требовали наградить Бету за захват миноносца согласно правилам, но штаб флота тянул время. Дать ему офицерское звание не могли: как выяснилось, он и так являлся офицером.
Всё просто, в бумагах наместника нашли письмо императора, который писал, что не подтверждает решение суда и вообще очень сердит на Алексеева за подобное решение; в завершение письма император приказывал вернуть всё как было. Письмо было написано две недели назад. Однако для новоиспечённого наместника всё разрешилось само собой. Он мигом подписал прошение братьев Баталовых уйти в запас. Подписал и забыл. А письмо императора осталось лежать в сейфе. Почему он так поступил, не знаю, видимо, были причины. Ну и чёрт с ним. Мне офицерский чин и дворянство ни в одно место не впились. Не нужно.
Теперь по окончанию войны. Оказалось, японцы рассчитывали с помощью оставшихся сил и сформированных из китайцев дивизий отдельного пехотного корпуса одним ударом покончить с осадой Порт-Артура и бросили кое-как вооружённых солдат на наши позиции. А там по ним вдарили хорошо насыщенные пулемётами окопы, да ещё и шрапнель использовали. В общем, за день корпус и закончился. Тем более после отбытия Куропаткина с фронта наши начали воевать более агрессивно, безжалостно гоняя японцев. Японцы дрогнули и, подумав, решили, что пора вернуться к переговорам.
Англичане с пеной у рта требовали своего присутствия на переговорах в качестве полноправных участников. Не вышло. Японцы всё же согласились на германцев, хотя от англичан присутствовал наблюдатель.

Ну вот, война закончена, и мои близнецы уже на гражданке. Как-то быстро всё произошло, я сам не ожидал.
Пора было валить из Владика. Альфа занимался покупкой судна, а выбор среди тех, что ещё не были распроданы, оказался очень неплох. Чёрт, да то судно, что я ранее выбрал себе в качестве вспомогательного крейсера, отлично нам подходило. Это то самое судно, которое наместник отказался нам дать, отправив командовать «Океаном». Я решил морем идти в Питер: хотелось столицу посетить, да и на малых поглядеть, и лучше уж на комфортабельном судне добираться, чем в поезде трястись.
Пока Альфа торопился прибрести необходимое нам судно, давая взятки для ускорения бюрократического процесса, Бета в штабе тряс чинуш, которые должны были выплатить нам призовые за взятые трофеи. За два приза, приведённые в Порт-Артур первыми, да за взятый трофеем миноносец уже выплатили, а по остальным что-то тянули, отговариваясь детскими отмазками: мол, денег нет. Мне врать не надо, я видел, какие суммы сосредоточены в руках у наместника, а выкупал призы он, его люди. Так что вытряс всё же средства, через два дня должны поступить на мой счёт. Ну, и команде «Океана» тоже заплатят.
Задерживаться во Владивостоке я не хотел, но выйти удалось только через четыре дня. Пока дождался прихода призовых, снял средства, закрыв счета обоих братьев, потом на купленном судне готовились к долгому пути. Альфа комплектовал команду, нашёл девятнадцать человек. Все дни до отъезда близнецов постоянно тянули то в ресторации, то в разные салоны – отметить победу.
Да, была победа. Японцы пошли на уступки, все остались при своём: нашим уже нечем было наступать, как и японцам. Границы арендованных у Китая земель остались там же. Дальний японцы вернут. Пока же готовился отряд, который должен был отбыть в Порт-Артур.
Кстати, боевые корабли быстро восстановились за счёт добытых запчастей, захваченных «Океаном». Даже проводился ремонт на месте бывшей кормовой башни «Ретвизана» – новую поставят, раз нашлась подходящая. Ну, почти, там возникли проблемы с установкой, но их решали. За этот приз мне больше всего денег выплатили.
Телеграмму Анне Васильевне я уже отправил, сообщил, что по окончании войны собираюсь домой, но не сразу, хочу в путешествие отправиться; мол, купил судно, на нём и прибуду, так что ждите где-то через полгода.
А судно было действительно отличное. Оно находилось в резерве как военный транспорт или возможный вспомогательный крейсер. Его уже начали снаряжать и готовить, укрепили палубы, даже несколько пушек установили, но с окончанием войны всё это было отменено, и Альфа смог выкупить судно. Пушки сняли, припасы военные забрали. Судно, по сути, ограблено, но за двое суток я купил всё необходимое и оснастил его. Команду нанял, пусть едва две трети от штата, но хоть это. Было бы время, нанял бы больше, но не хотел задерживаться.
На борту два десятка пассажирских кают, один трюм. Судового крана не было, но имелась кран-балка. Скорость у судна, которое я назвал «Феникс», двадцать один узел. Семь часов может держать такой ход. Средний где-то четырнадцать-пятнадцать узлов. Что по команде, то как раз начали распускать команды вспомогательных крейсеров, так что было кого нанять. Капитаном стал Бета, а штурманом – Альфа. Наняты были два вахтенных офицера и старпом, потом механик в машинное, старший кочегарки и боцман. А также трое кочегаров, трое рулевых и четыре палубных матроса. Ну и кок с помощником да два стюарда – в кают-компанию и для пассажирских кают.
Кстати, пустых кают было всего две: не я один решил вернуться в столицу с комфортом, желающих хватало. Даже трюм не пуст, на треть заполнен. Я потому и решил догрузить его рисом, в Сингапуре возьму, в столице этот злак хорошо идёт. Кстати, угольные ямы полны углём, судно было загружено с военной угольной базы. Пришлось платить за него отдельно, бонусом он не шёл.
Насчёт британцев я думал. Нет, я, конечно, ошарашен: раз – и всё, перемирие. По сути, победителей нет, только убитые с обеих сторон, но японцы свои планы не выполнили, потому наши и считали себя победителями. Теперь это уже не моё дело, я только на третий день осознал, что всё, конец, можно отдохнуть от всего этого и строить планы мирной жизни. А осознав, так и вовсе впал в эйфорию. Близнецы пребывали в отличном настроении.
Но про британцев я помнил. Они ведь такие же мстительные сволочи, как и я. Могут ли они перехватить «Феникс» по пути в Россию? Да легко. И вполне могут это сделать без свидетелей. Как минимум отправить к близнецам убийц точно попытаются. Отбиваться в поезде не вариант, шансов мало, особенно от выстрелов в упор. А своё судно всё же надёжнее, тут я противника буду видеть до нападения. Если нас остановит какой-нибудь британский крейсер, то это уже агрессия.
Да, так можно подставить команду, да и пассажиров, которых уберут как свидетелей. Но ведь и я буду мстить. Не думаете же вы, что я дал своему судну подобное имя просто так? Братья в любом случае выживут, а уж там… Британцы на своей шкуре почувствуют, что такое это «там». Однако я всё же сомневался, что они будут так нагло действовать. Вот ведь дилемма: и своих подставлять не хочу, и в то же время желаю нападения. Я к нему готовился, причём не просто так, на всякий случай, а вполне серьёзно. Тем более защищаться было чем.
Да, тут стоит пояснить. Пока готовился «Орёл» (так назвали вспомогательный крейсер, потом это судно стало «Фениксом»), я работал с хранилищем. В общем, это, конечно, читерство, да и жизнь здорово облегчает, я уже прочувствовал. Но оказалось, что это ещё не всё. Используемое мной ранее хранилище было общим, я имел доступ к его содержимому через любое из моих четырёх тел. Однако были ещё и свои личные хранилища у каждого из близнецов. Я не сразу это обнаружил; похоже, ранее эта опция была недоступна и открылась только сейчас, уж слишком легко я обнаружил её и смог воспользоваться.
Так вот, у каждого близнеца теперь есть своё хранилище, доступ к которому имеет только он и никто больше. Общее – это общее, а своё – это своё. Общее хранилище вмещало тонн десять, а личные хранилища – примерно пятьдесят тонн. Я проверил это с помощью старших близнецов, именно такой вес они смогли запихать в личные склады. У малых пока не проверял, да, думаю, и смысла нет, всё схожее. Вот такая радостная находка в способностях.
Обнаружив это, я начал заполнять личные хранилища, пока только старших близнецов. Хотя часть денежных средств перекинул в личные хранилища малых. Ох и потрудиться пришлось, чтобы никто это не засёк. Напрямую-то нельзя, нужно сперва достать из общего хранилища и только потом убрать в личное. Малые же постоянно под присмотром, приходилось ждать, когда все выйдут хоть на пять минут. Тогда я мигом доставал из общего хранилища мешки с деньгами, которые тут же появлялись рядом с телами малых, и сразу переправлял их уже в личные хранилища. Таким способом я перекидал примерно половину денежных средств. Надо будет посетить схрон у Циндао, его содержимое теперь войдёт, это точно.
Пока шла подготовка судна, Альфа купил из-под полы у одного кладовщика десять ящиков с динамитом и у него же – ящики со снарядами для морской 75-миллиметровой пушки. Такая пушка, приобретённая у другого кладовщика, у меня уже была, новенькая, в смазке, на морской тумбе (тумба отдельно была); щит к пушке я не брал – лишний вес. Подумывал приобрести минный аппарат и самоходные мины, но не успел, хотя и мог себе позволить, опять же неофициально и переплатив в три раза. Пока длилось разоружение вспомогательных крейсеров, многое ушло на сторону, я не один такой ушлый.
Наконец подготовка была закончена, и вскоре «Феникс» уже рассекал воды холодного Японского моря, двигаясь к Цусимскому проливу. Я хотел посетить один из своих схронов, сделанных ещё до войны, и забрать содержимое. Там был ручной пулемёт Мадсена под русский патрон, я приобрёл три ящика патронов к этому оружию. Вещь нужная, пригодится.
Мы прошли пролив и на вторые сутки добрались до схрона. Судно стояло на якоре, а близнецы сошли на берег. Движение тут было довольно интенсивное, японцы эвакуировали свою армию и имущество.
А потом мы двинули в Прот-Артур. Там уже шло разминирование окрестных вод, город возвращался к мирной жизни, заработал телеграф. На рейде стояли несколько крейсеров и один броненосец, пришедшие за сутки до нас. В Порт-Артуре половина пассажиров с нашего судна сошла (они сюда и направлялись), но вскоре снова все каюты оказались заняты, уже местными, которые намеревались идти с нами в столицу. Среди них было несколько раненых и увечных офицеров с семьями. С них я не брал оплату за проезд, так доставлю.
На четвёртый день мы зашли в Циндао. Там неожиданно оказался очень дёшев рис, свежий урожай. Пока шло пополнение угольных ям углём, а трюмов – закупленным рисом (грузчики были наняты на стороне, матросы только грязь отмывали, поэтому работа шла споро), Альфа отправился в город. Многие пассажиры тоже сошли на берег – отдохнуть и посмотреть местные достопримечательности. Из города Альфа направился к леску, в котором был сделан схрон, откопал нашу добычу и раскидал её по четырём личным хранилищам.
В Циндао мы простояли сутки, так что всё успели. Трюм судна был полон риса, мешки на поддонах штабелями были уложены даже на палубе и накрыты тентами.
Ну а потом мы направились дальше. И знаете, британцы меня разочаровали. Ничего. Абсолютно ничего с их стороны.
Мы прошли Китай, Индию, добрались до Африки и обошли её, даже до Ла-Манша добрались. Нагло зашли в Плимут, чтобы пополнить запасы угля и припасов. Два дня там стояли, пассажиры отдыхали на берегу – и никакого интереса к нам со стороны англичан.
Мы добирались до столицы четыре с небольшим месяца. Действительно, шли не особо торопясь. За время пути встречали разные суда, были и боевые, но никто не сближался, не атаковал. Я в печали. Однако плавание мне даже понравилось, я отдавался ему весь и по-настоящему отдыхал, когда вахт не было. Капитаном был Бета, он днём на вахте стоял, а Альфа – ночью. Из каждого порта я отправлял телеграмму Анне Васильевне, сообщая, где нахожусь и в каком порту вскоре буду. Пару раз в портах меня дожидались ответные телеграммы. Если коротко, то «Любим и ждём».
И вот наконец Балтика и ледяной Питер. В порт мы вошли в час дня, тут ледоколом был проложен маршрут. Когда якорные цепи «Феникса» загрохотали у кромки льдов (я сразу на оба ставил – носовой и кормовой), к нам уже спешили лодки и шлюпки, а на льду виднелись сани и люди. Погода радовала, было светло и почти без ветра, но снег вокруг слепил, всё же середина ноября. В шинелях близнецам было холодно, но крепились. Таможенники у нас тоже побывали. Пассажиры постепенно покидали борт судна. Близнецы за высадкой не наблюдали, этим занимался старпом.
Что касается груза, то рис я частично продал ещё до прибытия в столицу: достал он меня. В трюме ещё ничего, а на палубе разбухал от влаги, особенно во время дождя, чехлы и тенты не помогали. А продал германцам, зайдя на шесть часов в Киль для пополнения запасов пресной воды. Цену дали неплохую, в четыре раза выше, чем та, за которую я его купил. Остальное продам здесь.
Решив все бюрократические проволочки с таможенниками, близнецы отбыли на берег, оставив судно на старпоме: пусть приводит судно в порядок после долгого плавания (были там мелкие проблемы) да постепенно выдаёт команде увольнительные. Щедрые премиальные после такого пути Бета уже всем выплатил.
Кстати, во время пути, когда мы заходили в крупные города, сходивший на берег Альфа искал теневых дельцов или крупных ювелиров и инкогнито, в гражданской одежде и маске, скупал ювелирные украшения и драгоценные камни, особенно крупные. Таким образом он избавлялся от бумаги, которая здесь называется деньгами. Тратил в основном марки да рубли, ну, и фунты. Всего ушло около трёх миллионов фунтов, все бывшие в наличии марки и половина рублей. Доллары я пока не трогал, на них отдельные планы.
Бумага обесценится (инфляция, или государство исчезнет), а такие украшения, да и просто драгоценные камни, будут только дорожать. Так что это обдуманное вложение. Золото тоже неплохо, но я с ним особо не связывался, тяжёлое оно. Имеющихся слитков и монет из хранилищ двух банков достаточно.
Вроде и немного разменял, но в объёмах прилично: несколько мешков с пачками банкнот ушло, что позволило освободить немало места. Даже когда мы стояли в Плимуте, Альфа инкогнито посетил трёх местных дельцов, один из которых был крупным торговцем драгоценными камнями из Африки, к тому же ещё и банкир. Очень хорошо расторговались, платил фунтами, почти миллион в Плимуте оставил.
Оставив старпома старшим на судне, близнецы сошли на берег, где среди толпы народа их ожидала утеплённая кибитка на санном ходу и ждали Анна Васильевна с компаньонкой. Когда братья покидали судно, грянула музыка – на берегу был военный оркестр. Близнецы обняли старушку, названную ими матушкой, и её компаньонку. Анна Васильевна лила слёзы на форменные шинели – близнецы были в форме поручиков по адмиралтейству со всеми полученными наградами Российской империи.
К нам подошли представительные господа (все они являлись дворянами и аристократами, это было видно), среди них и градоначальник – я его ранее видел, узнал. Как шепнула Анна Васильевна, она информировала о времени нашего прибытия, и весь город решил встретить героев войны, которые не раз оказывались на страницах газет, как в очередной раз принёсшие России победу в той или иной схватке.
Надо сказать, для меня это стало полной неожиданностью, никто об этом не предупреждал. К счастью, я рассмотрел с борта «Феникса» эту толпу встречающих, прикинул и решил, что близнецам необходимо быть в форме поручиков. Вроде неплохо вышло.
Тут как раз и градоначальник со свитой подошёл. С явным недоумением он поинтересовался:
– Господа офицеры, почему вы в форме поручиков по адмиралтейству?
– После суда, по решению командования Тихоокеанского флота и распоряжению канцелярии императора, за дезертирство разжалованы до поручиков по адмиралтейству с лишением дворянства. За уничтожение крейсера «Цусима» с двумя миноносцами и захват ещё одного в качестве приза обещали звание штабс-капитанов по адмиралтейству, но наместник был убит, да и война закончилась, так что не дали.
Надо сказать, Бета говорил спокойно, не повышая голоса, однако в наступившей тишине слова его прозвучали отчётливо. Когда он замолчал, послышался гул разговоров, многие передавали дальше то, что я сказал.
– Как так? – растерялся градоначальник.
Шум вокруг тут же стих, и снова наступила оглушительная тишина.
– Хм, похоже, эта информация не дошла до столицы? Странно, в газетах Порт-Артура и Владивостока об этом немало писали. Да и англичане своего не упустили. Британцы устроили потопление своего пассажирского судна и сообщили, что утопила его якобы моя «Волга», а оказавшихся в воде пассажиров расстреливали из пулемётов – мол, было восемь свидетелей из спасшихся. А мою «Волгу» якобы спугнул британский крейсер. Всего этого не было, чему есть свидетельство почти сотни офицеров, которых я на тот момент освободил из плена и доставлял в Порт-Артур.
Однако командование Тихоокеанского флота поверило британцам, а не мне, и когда из столицы пришёл приказ арестовать меня, это быстро исполнили. Всё очень быстро произошло, буквально за сутки: и судно утопили, и меня арестовали. Понимая, что в Порт-Артуре меня ликвидируют, как ранее ликвидировали адмирала Макарова, я бежал с братом. Чуть позже разобрались, да и офицеры из освобождённых свидетельствовали в мою пользу, но дезертирство мне не простили.
– Это что, командующий на англичан работал? – выкрикнул кто-то из толпы.
– У меня и тогда, и сейчас именно такое мнение. Две зарплаты лучше одной.
Тут к близнецам протолкнулись несколько морских офицеров. Старший из них, в звании капитана второго ранга, сообщил, что братьев Баталовых ожидают в Морском министерстве, ехать нужно немедленно. Похоже, министр пообщаться хочет. Странно. Вообще, ехать я не хотел, о чём и сказал офицеру: мол, мы не военнослужащие. Однако он именно попросил  проехать, и при стольких свидетелях начинать скандал и отказывать я не желал, пришлось согласиться. Министр тут величина, а сейчас тем более в фаворе: война выиграна, и флот не опозорился, пусть понёс потери, но всё же не повержен.
Братья раскланялись с градоначальником и его свитой, после чего их сопроводили до двух карет и куда-то повезли. Может, и не к министру, тут разных тюрем хватало. Везли не так и долго, буквально пять минут. Гораздо дольше, почти час, братья просидели в приёмной. Доставивший их офицер зашёл и, видимо, доложился.
В приёмной братья были не одни, кроме них ещё шесть человек ожидали. В форме были только двое, причём если один из них, капитан первого ранга, задирал нос, то со вторым, в том же звании, близнецы активно пообщались. Увлекающийся офицер, из тех, кого можно на вспомогательные крейсера ставить – нагнёт противника только так. Ну или на бронепалубный крейсер (по званию соответствует) – запросто разруху на транспортных коммуникациях противника устроит.
Наконец группа офицеров в звании капитанов первого ранга и двух контр-адмиралов покинула кабинет министра, и адъютант пригласил братьев проходить.
– Что это за слухи вы распускаете? – сразу в лоб спросил министр сердитым голосом.
Кроме сидевшего за столом министра в кабинете были трое: не знакомый братьям контр-адмирал, адъютант, который пригласил братьев проходить и закрыл за их спинами дверь, и какой-то пожилой мужчина в гражданской одежде с властным взглядом и движениями. Вот он близнецам был смутно знаком, где-то они его видели. Возможно, в газетах.
– Для начала здравствуйте, – спокойно сказал Бета, отчего у адмирала задёргался глаз, а министр чуть поднял брови. – И попрошу голос на меня не повышать. Я уже четыре месяца как не на службе, уволен в запас, и власти надо мной вы не имеете. Для меня вы стрёмный мужик, что сидит в этом кабинете, по праву или нет, мне без разницы. Но попрошу вас быть вежливым к гостям, которых вы сами же и пригласили. Я сюда не стремился, сами позвали.
– Я смотрю, уважения у вас нет ни на грош, – с некоторым интересом глянув на Бету, сказал министр.
– После предательского удара от командования флотом и из вашего ведомства? Уже никогда не будет.
– Вы, похоже, забываете, что вы лишь простой человек, хотя и получили наследное дворянство и даже какие-то земли. У вас ведь матушка есть. Вы подумали о ней?
Реакция последовала незамедлительно. Оба близнеца синхронно сделали шаг назад, беря под контроль комнату и всех присутствующих, и каждый сунул левую руку в карман форменных штанов. Альфа сделал вид, что слегка почесал щёку, и большим пальцем сделал короткое движение, как будто сам себе перерезает шею. Контролировавший свою зону Бета покосился на него, отрицательно качнул головой и шепнул одними губами: «Позже». Присутствующие наблюдали за братьями с любопытством и настороженностью.
Я не ошибся: гражданский умел читать по губам. Узнал я его, довольно известный промышленник. Как-то на практике на одном из своих судов я слышал за столом от одного из дворян, который лично был с ним знаком, что тот умеет читать по губам: мол, в его деятельности это очень нужная вещь.
Вот и сейчас промышленник прочитал по губам, всё понял и поёжился. Опасность он чуял, как волк. Кроме того, в карманах братьев прорисовывались силуэты револьверов (а что, досмотра не было), адъютант и промышленник это заметили и побледнели. Да и на ремнях у братьев были не кортики, а короткие морские тесаки: кортики братья не имели права носить, поэтому знаки отличия ордена Святой Анны четвёртой степени с табличкой «За храбрость» были теперь на тесаках.
– Говорить нам больше не о чём, поэтому мы с братом пойдём. Прощаться не будем, ещё пообщаемся. Скоро.
Последнее Бета добавил с кривой усмешкой. В глазах обоих братьев застыл лютый холод матёрых убийц, проняло всех, включая министра. Отступая спиной вперёд, братья двинули к выходу.
И тут отреагировал промышленник:
– Постойте, юноши, вы неправильно поняли Фёдора Карловича. Он не угрожал ни вам, ни вашей матушке. Имелось в виду лишь то, что вашу матушку расстроят те события, которые с вами произошли или вскоре произойдут. Благоволение правителя бывает переменчиво.
Министр, поглаживая свою шикарную, как он думал, бороду, с интересом смотрел на промышленника. Как же его фамилия? Ведь знал, а не помню, всё же два года прошло.
Напугал я эту четвёрку серьёзно, хотя адъютант, похоже, мало что понял. Благодаря британским газетам братья заработали более чем серьёзный авторитет: маньяки, убийцы, пираты и вообще негодяи. По присутствующим было заметно, что они всему этому верили. Ну, или их моя игра так пробрала. Я сумел показать серьёзность ситуации, как и то, что их чины и должности в грош не ставлю, для меня они лишь цели, и жить им или умереть, я решу без проблем и моральных терзаний. Появившаяся в их глазах опаска подтверждала это.
Министр подтвердил слова промышленника:
– Вы, поручики, действительно, неправильно меня поняли. Я попросил вас посетить меня, чтобы лично сообщить, что проведённый над вами в Порт-Артуре суд не имел под собой правовых оснований. Его императорское величество не подтвердил решение суда, более того – отменил его отдельным указом. Вы остаётесь в прежних чинах – капитана второго ранга и лейтенанта. Также решается вопрос о присвоении лейтенанту Баталову чина капитана второго ранга. Кроме того, за последние ваши действия против японских морских сил на море вы награждены. Документы получите чуть позже, сами ордена закажете у ювелиров. О патентах дворян, которыми вас наградили за доблесть в бою, и говорить не стоит. Вам сообщат, когда будет аудиенция у его императорского величества.
– Зачем мне это? – прямо спросил Бета, глядя на министра.
Правила обращения к министру я нарушал только так, но больше мне на это не указывали. На мой вопрос он снова удивлённо вскинул брови. Кстати, министр, кажущийся поначалу этаким адмиралом-ретроградом, оказался довольно хорошо образованным. Сейчас он был больше озадачен, чем удивлён.
А вот промышленник понял меня правильно. Чёрт, да что он тут вообще делает?! Слишком умён, может всю игру мне поломать. Я ещё могу понять присутствие адъютанта и контр-адмирала, но этот шпик зачем тут крутится? Вот, снова голос подал:
– Вы отказываетесь от награды? Дворянство – это не просто подарок. Это честь. От такого не отказываются.
– А я сказал, что отказываюсь? Как можно отказаться от того, чего нет? Чтобы не вводить вас в недоумение, поясню свою позицию. Суд был офицерский, и судили меня старшие офицеры, делегированные этим правом, они имели письменное  разрешение на проведение этой процедуры. Так что всё законно. Не успели мы с братом получить дворянство, как нас его лишили, вернув в юрисдикцию офицерства по адмиралтейству и понизив в званиях. Всё официально, со всеми оформленными бумагами, с решением суда, которое у нас на руках. Ему я верю, мы там были, и мы приняли это решение.
А ваши слова – «подтвердил, не подтвердил» – это всего лишь слова. Я официально  не дворянин и не офицер флота, всё это задокументировано по всем нормам флота, и документы сохранены в архиве штаба флота. В свой последний рейд мы с братом выходили в званиях поручиков и воевали с японцами именно в этих званиях. Отобрать их вы не имеете никакого права, они честно выслуженные. Да, были у нас чины офицеров флота и наградное дворянство, но мы с братом были этого лишены, и уже давно всё это приняли и забыли. Не нужно ворошить прошлое.
– Любопытная позиция, – вздохнул министр. – А Николаю Александровичу мне что сообщить?
– То же самое, что я сказал. Или можете сами что-нибудь придумать, мне, честно говоря, всё равно.
– Допустим. Тогда вернёмся к вашему выступлению перед горожанами. Не стоит им всё знать, даже если где-то, возможно, и произошли не самые приятные события.
– Хм, забавно, – хмыкнул Бета. – Давайте я вам опишу событие, произошедшее в первый день войны. Даже ещё до начала  войны. Бой в Чемульпо.
– «Варяг» и «Кореец», – кивнул министр. – Любопытно было бы узнать, а то мне приходят только сухие рапорты.
– Хорошо. Тогда слушайте не как министр, а как простой гражданин, патриот, и скажите, что вы об этом думаете. Сам бой я описывать не буду: не был и не присутствовал. Но всё, что я скажу, было на самом деле и стало мне известно от живого свидетеля.
Так вот, командир «Варяга» часто посещал английский стационер, где советовался с его командиром, три раза точно. Также с того стационера был посыльный на «Кореец» – капитан Беляев от английского матроса получил конверт с письмом. Английский капитан приглашал его к себе. Беляев не стал отказываться и посетил стационер. Это было перед самым боем.
Так вот, англичанин довольно пространно и завуалированно предложил Беляеву провести демонстративный бой и затопить канлодку на мелководье без повреждений, предлагая ему за это довольно неплохую сумму: мол, и честь, и команду сохранит, и деньги будут – везде в плюсе. Как понял Беляев, англичанин говорил от имени японцев, имея с этого свой солидный процент.
Беляев, как офицер и человек чести, конечно же отказался. Был бой. «Кореец» был взорван, а Руднев положил свой крейсер на мелководье без серьёзных повреждений. Собственно, на данный момент «Варяг» с новым именем и новым флагом уже проходит ходовые испытания после ремонта, японцы очень спешили с его восстановлением. Вот и подумайте: какое решение принял Руднев и стоит ли его уважать за это?
– У вас есть доказательства? – довольно резко поинтересовался министр.
– Всё со слов Беляева. Я с ним разговаривал, как с вами сейчас, в одном из салонов Владивостока. Кстати, адмирал Витгефт приказал ему молчать об этом. И знаете, что самое противное в этой ситуации?
– Говорите.
– Самое противное, что Рудневу за это не будет ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Его будут чествовать как героя битвы в Чемульпо. Сор ведь не выносят из избы, не так ли?
– Вы интересный молодой человек. Честно признаться, не приходилось сталкиваться с подобными вам, – сказал министр, откинувшись на высокую спинку стула, и выбил пальцами дробь по столешнице. – Каждый раз вы меня поражаете. Я подумаю над вашими словами, а пока оставьте нас. Постарайтесь в ближайшие дни не покидать город: возможно, будет курьер или вызов.
Слегка кивнув, близнецы покинули кабинет министра, причём двигаясь чуть боком и не сводя глаз с присутствующих в кабинете. Намёк на то, что доверием присутствующие не пользуются и поворачиваться к ним спиной братья не собираются, был ясным. Похоже, это поняли все. Министр покраснел от гнева, а вот промышленник только хмыкнул, не сводя с близнецов настороженного взгляда.
Контр-адмирал также был красным от гнева: во время разговора было видно, что он едва сдерживается, чтобы не высказать всё то, что он думает о братьях Баталовых. Всё же какой-никакой инстинкт самосохранения у него был. Но когда братья закрыли за собой дверь, адмирал, судя по раскатам могучего голоса, донёсшегося из кабинета министра, всё же взорвался.
А близнецы направились к выходу, спустились вниз, вышли на улицу и, вскоре поймав экипаж, покатили домой, где не были больше года.

Два дня власти про близнецов не вспоминали, а в доме Баталовых – постоянные гости, да ещё посыльные с приглашениями посетить то или иное мероприятие. Анна Васильевна с компаньонкой уже расспросили всё о боях в Жёлтом и Японском морях, в курсе и о наградах, и о суде, что лишил близнецов всего. Даже документы с решением суда внимательно изучили. Гости тоже интересовались и читали их. Ну и о причинах узнавали.
Естественно, я выдавал им версию без взрывов в Вэйхайвэе, но о китайцах-помощниках рассказал: как они нас предали, ограбив после продажи последнего приза, и как мы чудом выжили. Рассказал и о том, из-за чего пришлось бежать с флота, и про офицерский суд, и про уверенность свою в том, что меня убьют в городе, как Макарова. Многие сочувственно кивали. А что? Министр не запрещал говорить на эту тему: видимо, ошарашенный нашей беседой, которая явно пошла не так, как он рассчитывал, позабыл об этом.
Анна Васильевна приняла информацию к сведению, но не особо расстроилась, что мы не будем дворянами, и, засучив рукава, принялась продавать рис. Товар был вполне ходовой и легко ушёл, тем более поздняя осень, скоро начало зимы, цены растут.
А судно, на котором мы пришли, я включил в нашу морскую компанию по перевозкам тропических фруктов. Теперь четыре будут работать на этих рейсах. В принципе, больше и не нужно, имевшиеся суда вполне справлялись. Тем более новичок скоростнее других судов, да и больше по классу и размеру. Старпом стал капитаном (патент у него был), получил все необходимые бумаги и готовился через пару дней принимать на борт пассажиров и отправиться в свой первый рейс. Продажа билетов уже началась, информацию дали в газетах. Телеграммы поставщикам уже ушли, будут ждать.
Поскольку одно из судов компании находилось в ремонте (серьёзная поломка), «Феникс» оказался как нельзя кстати. Грузооборот падать не должен, в столице уже привыкли к свежим фруктам и овощам из Африки. Одного штурмана с ремонтируемого судна я перевёл на «Феникс», чтобы объяснил новоиспечённому капитану специфику местных рейсов, так он быстрее освоится.
А сегодня, на третий день, прибыл фельдъегерь из Морского министерства, привёз пакет. Я при нём вскрыл, почитал, похмыкал, и братья по очереди расписались. Это был документ о неразглашении военных тайн, причём прошедший над близнецами суд также входил в эту сферу, о чём в документах было отмечено особо. Да только поздно, все уже всё знают, сегодня в газетах выйдут мои первые интервью. Поэтому я указал дату и время подписания документа, чтобы мне не вменили в вину раскрытие тайны (это до подписания  было), вернул пакет посыльному, и тот отбыл.
Стоит отметить, что я подписал эти документы даже с некоторым облегчением. Теперь я смогу спокойно говорить, что мне запрещено касаться этих тем. Гости и приглашения жителей города уже утомили, и это за три дня. В общем, устал я, хочу на волю. Это Анне Васильевне всё нипочём, даже рада, сил от этих встреч набирается, светится вся, а я так не могу. Но терпел именно из-за неё, в форме и при наградах ходил, рекламировал себя и её, торговал лицом, так сказать.
Я привёз с собой несколько пачек порт-артурских газет, как и изданий Владивостока (от начала войны и до конца), которые также вызывали немалый интерес как гостей, так и хозяйки дома. Анна Васильевна строго следила за тем, чтобы газеты были на месте и в сохранности, да куда там, за три дня истрепали до состояния мочалок, затискали и залапали. Бывали у нас в основном простые граждане, дворяне если и мелькали, то из обедневших, простых. Более серьёзные приглашали к себе. Пару раз дал согласие, скатался на званые вечера, и хватит с меня.
Завтра должен был состояться бал в честь участников недавней войны. Близнецов тоже туда пригласили. Народу соберётся много, хотя участников будет около трёх сотен – офицеры да добровольцы, побывавшие на войне. Я обязательно пойду: вдруг кого знакомого встречу?
Там же решили организовать выставку. А что, я не скрывал, что у меня есть оригинальные комплекты японской формы, армейской и военно-морской, включая офицерскую, а также оружие и разные японские поделки. У меня выпросили для экспозиции, обещали вернуть в целости и сохранности. Кстати, среди вооружения был и станковый пулемёт, какими пользовались японцы. Пусть все видят, как им помогали наглы. Впрочем, нашим они тоже помогали, но невольно, передавая оружие в качестве арестованной контрабанды. Это в описании к пулемёту тоже будет.
Альфа видел малых и поговорил с Анной и её мамашей. Они обе согласились не афишировать наше родство, но вот от предложения переехать куда-нибудь в другое место категорически отказались. В столицу они вырвались из крохотного уездного городка, это было их мечтой, и теперь они за неё будут держаться руками и ногами. Чуть до скандала не дошло с несостоявшейся тёщей.
Альфа продолжал навещать Анну, Бета себе тоже содержанку нашёл. А семье Смирновых я помог, родня ведь по факту. Приобрёл пару заводиков, вполне справных, оформил на имя Анны. Теперь ежегодный доход у них в районе двух с половиной тысяч рублей, что очень неплохо. Также у Анны была солидная сумма в наличности – то, что я через малыша передал и китайцы прислали (это меня больше всего удивляет, думал, ограбили). Больше десяти тысяч рублей получается, если фунты разменять. Она их на счёт положила, оставив небольшую сумму на жизнь и мелкие расходы – с детьми они частое дело.
Анне Васильевне я передал двести пятьдесят тысяч рублей на жизнь и развитие бизнеса – это с официальных призовых, у меня там больше восьмисот тысяч было. А она положила их в банк.
Братья продолжали тренироваться, да и при возвращении каждый день, если погода дозволяла, на палубе звенели тренировочными клинками. А теперь их в сарае гонял старый казак с шашками, проверяя, потеряли они форму или нет. В целом нет, но и прогресса не имелось. Нужны жёсткие схватки лицом к лицу, бой насмерть, чтобы прочувствовать силу клинков. Да, у меня до такого не доходило, всё больше командовал или ножом с револьвером работал.
А потом я взял шесты, и казак ничего не смог сделать: братья по очереди, а потом и вместе, гоняли его, не подпуская к себе на длину клинка, крутя шестами, как пропеллерами – только воздух свистел. Зеваки из мальчишек (это наши, из детей прислуги Анны Васильевны) только рты пооткрывали, глазея на нас, многие с восхищением. А ведь шестами я начал заниматься меньше года назад и не считался в них серьёзным бойцом. Зато шесты настоящие, в Циндао у мастера купил, такие шашкой поди попробуй разруби. Нет, можно, конечно, но и подставлять их под такие удары я не собираюсь, не дурной, всегда можно парировать или подставить шест так, что клинок противника сломается о него. Этому меня старый кореец тоже учил.
Так до темноты мы со старым казаком и развлекались. Потом банька и ужин в столовой нашего дома, на который казак тоже был приглашён. Во время ужина к нам зашла Анна Васильевна с газетой в руках. Что-то новое написали? Вроде статьи о близнецах должны были выйти? Вот Анна Васильевна и сообщила, что моё интервью всё порезано, оставили только то, что могло понравиться жителям столицы. В принципе, понятно всё, не удивлён.
Казак после ужина отбыл домой, наступала ночь, все ко сну готовились, а вот братья, наоборот, к делу. Тут либеральные газетёнки, пока война шла, про близнецов всякие гадости писали, наглам подгавкивали, так вот хочу теперь навестить и редакторов, и писак. Всего таких газет было три, и если одна из них была ещё ничего, умеренная оппозиция, то две другие серьёзно так работали на врага. За время войны возмущённые жители столицы громили их уже несколько раз, но закрыть не пытались: либеральные законы не давали.
Ни паники, ни чего-то подобного я наводить не собирался. Их никто не обнаружит, тел не найдут – просто исчезли. Также добавлю, что я бы о них и не вспомнил, если бы не пасквиль в одной из этих газетёнок по поводу скорого бала, моя откровенная усталость от гостей и острое желание изменить обстановку и получить наконец свободу. Но я твёрдо пообещал Анне Васильевне, что пробуду в столице месяц, и только потом уже отправлюсь путешествовать. Всё же путь сюда на «Фениксе» полноценным путешествием и отдыхом не назовёшь, хотя я и пытался. Это да, пытался.
А тут такая радость – либеральная газетёнка затявкала, привлекая моё внимание. Разве я упущу подобную возможность развеяться? Быстро изучил в публичной библиотеке издания всей столичной прессы за последний год и определил, кто чем занимался и что писал, после чего решил наведаться к редакторам трёх газет. Рассчитываю успеть за ночь, ну а если нет, то следующая мне в помощь.
От редакторов я получу всю необходимую мне информацию и там уже решу, кто будет ликвидирован, а кого не трону. Хотя вряд ли будут непричастные, ведь в этих газетах работают только свои, для предателей, случайные люди туда не попадают. Хорошо бы узнать, кто им указывает, что писать. Этого тоже на дно залива. А может, и этих: не знаю, один тут куратор или несколько. Думаю, что не один.
Собравшись, я убедился, что все в доме уснули, всё же кроме Анны Васильевны и её компаньонки в доме и флигеле проживали слуги, а некоторые ещё и с детьми, общее количество почти двадцать человек. Это ранее Анна Васильевна, хоть и любила хорошо жить, не могла себе такое позволить, но тогда и траты были вполне обдуманные, а сейчас она спокойно содержит и дом, и прислугу, поскольку доход от нашей транспортной компании поступает вполне стабильный. А теперь у неё ещё и финансовая подушка в банке лежит.
Дом я покинул через чёрный вход – тот, что для прислуги. Все полы, как и лестница, были предварительно хорошо изучены на предмет где какая ступенька или половица скрипит, поэтому практически бесшумно близнецы покинули здание и, мельком глянув в сторону наблюдателей (их две группы было), в белых маскхалатах дворами направились к соседней улице.
Наблюдатели появились в тот самый день, когда мы прибыли в столицу. Первый – часа через два после возвращения от министра, второй мелькнул к наступлению темноты. Причём наблюдатели сменялись. Я уже всех их вычислил и запомнил, но пока не трогал. Месяц пройдёт, перед отбытием пообщаюсь: плети и кусачки, а также верёвку и камни на ноги для утяжеления я уже приготовил.
Было видно, что работают две конкурирующие группы. Причём наблюдатели от промышленника (а я уверен, что от него, а не от министра) о второй группе ничего не знали, а вот вторая группа о первой – вполне. Она держала их под наблюдением, также контролируя. Наблюдали в основном за домом, всё же близнецы редко покидали придомовую территорию.
Первая группа расположилась в доме чуть дальше по улице – как удалось узнать, дом арендовали на небольшой срок, вроде на пару недель. Видели они только вход в дом и подъездные пути. А вот вторая группа поступила умнее: видимо, договорилась с попом из ближайшей церквушки и теперь с колокольни наблюдала за жизнью дворни – оптика иногда сверкала, а ночью они и вовсе не прятались, маячили на виду. Колокольня, может, и хорошее место для наблюдения, но студёное, поэтому менялись наблюдатели каждый час, а если бывало ветрено, то и чаще. Это первой группе хорошо, в тёплом доме устроились.
Вот перед отъездом, поскольку всё же Анна Васильевна тут оставалась, я и намеревался проредить их ряды да поспрашивать, на кого они работают и кто им платит? Ну и попросить поделиться неправедно нажитым. Я к боевым трофеям очень серьёзно отношусь. Вроде и так богат, но тут дело принципа. Деньги не себе оставлю, детям отдам в частный приют. Я уже сделал туда пару пожертвований, общая сумма полторы тысячи. Вот и наблюдатели перед смертью пусть поделятся.
Ох уж эти пожертвования. Желающие получить эти самые пожертвования буквально наводнили дом Баталовых. Приходили разные люди, в том числе попы, включая попа ближайшей церкви, где расположились наблюдатели, и ныли, ныли: мол, дай, дай, дай. Были и профессионалы, мастера голоса и речи, пели так, что легко вымогали немалые суммы. За эти три дня уже порядка сорока тысяч отдано. Уж на что Анна Васильевна скупая женщина (именно так, бедовала она и то время запомнила, каждый рублик у неё на учёте), а всё равно делилась.
Это к близнецам вскоре такие ушлые перестали приходить: смысла не было, я просто посылал их подальше. Некоторые пытались вызвать волну в прессе, обвиняя братьев в жадности, но они быстро исчезли: лёд в заливе тонкий, полыньи часто встречаются, не стоило им там гулять. Если хотят лёгких денег (как они считали), которые у меня на руках, пусть едут на войну и получают призовые за просто так, раз это так легко, по их мнению. Свои тратить я не собирался. А то налетели, гиены.
Пару раз я делал пожертвования, но всегда проверял, кому и на какое конкретно дело. Так что деньги уходили туда, где в них действительно была необходимость, а не на мифическое благое дело без твёрдого подтверждения. Я и Анну Васильевну этому научил, когда спохватился и увидел, как её обрабатывают. А тех, кому она крупные суммы передала, я запомнил, вернут в тройном размере.
Хм, а этот месяц может пройти для меня интересно. Вот уже нашёл, как развлечься и развеяться. Похоже, население столицы за этот месяц немного сократится. Насколько, зависит уже не от меня, а от того, что мне сообщат языки, кого сдадут, прежде чем уйдут в небытие. Мне уже любопытно.
На соседней улице близнецы поймали кибитку на санном ходу, вырубив возницу, связали его, в рот сунули кляп. Один из братьев накинул дублёнку возницы и меховую шапку, после чего покатили по первому адресу. Повезло с кибиткой, в планах она была, но чуть позже: надо же на чём-то трупы вывозить. Ну а пока работаем.
Близнецы прибыли на место. Здания редакций меня не интересовали, чуть позже сожгу, а пока меня интересуют люди, которые там работают. Кстати, любопытно, что все три газетёнки, в которых я заподозрил либеральные помои (а судя по печатаемым ими статьям, о другом и не подумаешь), печатались в одной типографии. Надо же, какое совпадение. Так что владельца типографии, да и само здание, где стоят станки, я непременно навещу. Хм, а может, владелец типографии устроит ритуальное самоубийство – самосожжение, вместе со своей типографией? Может быть, пока ещё не решил. Поговорю с редакторами газет, получу информацию и по нему. Ну а пока работаем.
Вытащить редактора из постели собственной квартиры (а жил тот в роскошной пятикомнатной квартире со всеми удобствами, с супругой и двумя детьми) было несложно. Насчёт его семьи я особо не задумывался. Да и с какой радости мне о ней переживать? Это не моя семья, а предателя, который явно работает на вражеские страны. Он сам в это влез, и что будет дальше после его смерти – это уже исключительно их проблемы, а не мои. Пусть спасибо скажут, что останутся следы былой роскоши, приобретённой главой семейства на щедрые откупные, полученные за продажу родины. Что-то я, конечно, заберу, вроде наличности (трофеи есть трофеи), но недвижимость и личные запасы трогать не буду.
Если кто думает, что я взял первого редактора и поехал к реке на заранее присмотренную пустошь для допроса, то зря. На пустошь я прибыл, но с полной кибиткой: хозяин транспортного средства в одну лошадиную силу, три редактора и один из владельцев типографии. Их там два, как оказалось. Ну, второй владелец – старушка преклонного возраста – мне пока неинтересен, а вот поговорить с её сорокалетним компаньоном я очень жажду.
Выкрасть всех этих людей было нетрудно. Ну, кроме одного из редакторов, который жил в частном доме: у него супруга очень чутко спала, сразу крик подняла, пришлось сработать её ножом. Обставил все так, будто муж её убил и сбежал. А третий редактор семьи не имел, жил с любовницей в своей квартире. Вообще, редакторы оказались на удивление обеспечены, что сильно подозрительно, если учесть, что они наёмные рабочие, а не владельцы. Это обстоятельство окончательно избавило меня от сомнений.
Что касается владельцев газет, то в Санкт-Петербурге находился только один из них, два других проживали за границей и имели двойное гражданство. Ими я займусь чуть позже, а пока с их работниками пообщаемся.
Поочерёдно близнецы спускали языков в грязный, заросший и закиданный мусором овраг, заметённый снегом (отсюда шум не разлетится), и то Альфа, то Бета допрашивали пленных. Причём тот, кто сторожил других, вёл запись допросов, то есть два дела делал одновременно – сторожил и стенографировал. Ночь мне не помеха.
С редакторами проблем не возникло, пели что те соловьи. Многих сдали, работы мне немало подкинули. А вот с владельцем типографии вышел пшик. Он в эти дела вообще не лез, получал солидную долю от прибыли и был доволен, а что там в его типографии печатают, его вообще не интересовало. Не игрок, но кутила, бабник и мот, а типография – его единственное средство к существованию. Типографией заправляла та старушка через директора. Она в курсе всех дел. Удивил, но редакторы подтвердили его слова, они с ней общались.
Тела в хранилище убирать не стал: брезгую. Закинул в кибитку, съехал на ней на лёд и удалялся от берега, пока полынью не нашёл. тут близнецы по очереди отнесли тела к кромке воды и стали готовить к утоплению. Груз к ногам – и все концы в воду.
Вернувшись к кибитке, я снова вырубил возницу, который всё это время так и лежал в кибитке на полу, а сейчас опять начал шевелиться, пытаясь ослабить узлы на верёвках. Затем забрался в кибитку и покатил обратно в город. Информации много, нужно побыстрее по ней отработать, пока некоторые клиенты не поняли, что пахнет жареным, и не скрылись.
Я заехал к одному из владельцев газет, потом за той старушкой и ещё за двумя меценатами, которые жертвовали серьёзные деньги газетам, чтобы те писали по их указке. Один из них был промышленником, а другой – аристократом, чьё имя было на слуху в городе. Оба они являлись клиентами нашей морской транспортной компании. Были ещё заказчики подобных статей, список у меня теперь имеется: редакторы, если стимулировать их болью, сразу перестают жаловаться на память и вспоминают всё до мельчайших подробностей. Однако за эту ночь объехать я их уже никак не успею, с этими-то успеть бы закончить.
И ведь успел, вернулся в дом до рассвета. Всё-таки маскировка хорошо помогала мне в моих ночных вылазках. Маскхалаты я надевал, чтобы покинуть дом или вернуться в него, а после этого снимал. Чёртовы наблюдатели. После возвращения я спал до обеда, но это не критично.
А возницу я отпустил. Сунул в карман несколько банкнот – сто рублей в сумме – и развязал. Сам очнётся.

* * *

Вот так и пролетел месяц в столице. Фактически каждую ночь я работал по городу. Бывали и промежутки отдыха, когда я давал себе выспаться пару ночей подряд, а потом снова принимался за работу. Причём так почистил столицу, что даже наблюдатели исчезли. Нет, их не отозвали, просто они пополнили одно из захоронений. Намёк поначалу не поняли, новых прислали, но когда и они исчезли, то всё – как отрезало.
К тому же хозяева второй группы – той, что наблюдала за мной, сидя на колокольне, – оказались мне вполне знакомы. Это были британцы, а именно – один из работников посольства, он платил наблюдателям. Посольство вдруг сгорело с частью работников, включая того, кто мне был нужен, но информацией он поделиться успел.
Вторая группа была от промышленника, тут я не ошибся. Он намёк понял, когда обнаружил голову наблюдателя на столе в кабинете своего особняка.
Стоило мне избавиться от этих двух, как появилась третья. Эта была уже серьёзнее, охранка работала. После допроса я отпустил наблюдателя: кто его скрутил, он не видел, близнецы со спины подкрались. Пока не решил, что с её людьми делать. Может, и не трону: подошло время отъезда, которого я так жаждал. Хм, может, задержаться? Есть ещё с кем поработать – немного, всё же торопился всё успеть до отъезда, но оставались.
Да нет, хватит с меня столицы, надоели. Ажиотаж по поводу близнецов только недавно спадать начал. Хорошо ещё самых активных вымогателей спонсорской помощи отвадил, некоторых в буквальном смысле: мертвецам деньги не нужны. При этом если где-то реально нужна была помощь, то мы с Анной Васильевной никогда не отказывали, она участвовала, за месяц больше семидесяти тысяч рублей ушло, о чём даже газеты писали: я не стеснялся об этом сообщать. Помогали в основном детям-сиротам (одевали их, в школу собирали), больницам для неимущих и ветеранам-инвалидам. Это всё.
При этом близнецы особо следили, чтобы деньги не разворовывались. Шесть таких воров были пойманы за руку и очень каялись перед смертью. У меня тут не Азия, ворам рубить руки нельзя, за это по нашим законам наказание есть. А нет тела – нет дела, я тут по таким принципам живу.
Что ещё я могу сказать? Типография, британское посольство и редакции газет сгорели; к счастью, обошлось без жертв среди случайных людей. Журналистов по большей части пустил под нож. Только трое, сообразив своим звериным чутьём, что их попросту уничтожают (а как ещё объяснить таинственные исчезновения людей из своих домов и квартир без следов и взлома, о чём уже говорит вся столица?!), успели сделать ноги. Были ещё заказчики статей, редакторы и владельцы, пусть пока и не все, потом революционные ячейки. В итоге на дне залива оказалось порядка восьмидесяти человек, пока ни один не всплыл.
Вы думаете, это всё? Как же, бывало, за одну ночь и десяток на тот свет отправлял, а пару раз и до двадцати доходило. Просто не складывал все яйца в одну корзину. Подобрал ещё пару мест для захоронения, туда и свозил, уже сам: специально для этой цели я купил грузовую кибитку и лошадей, которых держал в арендованной инкогнито конюшне. Теперь было на чём вывозить тела.
А так порядка двух с половиной сотен я обработал. Были и случайные люди, которые не имели никакого отношения к тому, что меня интересовало – к работе против собственного государства, разным революционным движениям и тому подобному. Таких аж двоих обнаружил. Отпустил. Они кроме голоса Альфы, который их допрашивал, и теней в темноте ничего не видели.
Да, свидетелей стоит убирать, но тут не стал: да ни к чему это. Я работник, а не живодёр, чтобы так запросто людей жизни лишать. Например, эти, которые ничем не провинились, даже получили по сто рублей в качестве извинений за моральные издержки – так и объяснил. Один ничего, тишина, а о втором чуть позже я прочитал в газетах. Он описывал свои приключения, выставляя меня при этом монстром. Ладно бы благородным мстителем. В результате исчезли и он, и журналист, написавший эту статью. А больше я никого не трогал. Да и не требовалось: намёк был ясен, умных людей всё же хватало. Заодно и сотню свою вернул, но это так, приятный бонус.
Что по бонусам, то на предателях и революционерах я заработал почти три миллиона рублей, около ста тысяч золотыми монетами и порядка семидесяти тысяч фунтов стерлингов. Выхлоп, конечно, не такой, как во время военных действий, но всё равно неплохо. Кибитку, которая так отлично мне послужила, я уже продал, да и вообще затёр все следы.
С Анной Альфа встречаться перестал, чтобы не навести слежку на неё и малышей. Мало ли, могла быть, а я не приметил. Приглашения теперь близнецы принимали только от значительных людей города, к себе приглашали мало, даже Анну Васильевну всё же укатали эти горки, и она решила немного отдохнуть. Кроме того, близнецы посетили пару благотворительных вечеров.
Интереса со стороны властей я пока не приметил. Ну, кроме наблюдения от охранки, да и они появились лишь три дня назад. Николай II больше близнецами не интересовался – видимо, обиделся, что братья от его наград отказались, ведь информацию об этом можно было по-разному подать. Братьям даже звания не дали, так они поручиками и остались.
Но я не расстраивался, меня эта тема как раз мало интересовала. Дворянство – это в первую очередь обязанности и немалая ответственность, что могло существенно помешать мне в будущем. Сейчас ведь уже не замшелое средневековье, где статус дворянина повышал шансы выжить. Мир меняется, и дворяне уже не имеют того влияния, которое имели раньше. Ну не нужно оно мне. Да ещё наградные земли с поместьями. Это значит быть привязанным к одному месту, что мне тоже ни к чему.
При этом в столице бытовало мнение, что братья Баталовы обижены властью: мол, не оценили их по достоинству. Не знаю, кто распускал подобные слухи, но в разговорах с интересующимися я всегда старался убедить собеседников, что это не так.
При этом близнецы не от всего отказались, за последние свои победы братья получили награды: два ордена – Бета и один – Альфа. Точнее, из рук министра они получили документы на них, а изготовление наград заказывали сами. Это обычная практика. Готовые ордена получают обычно из рук императора, да и то только те, к кому он особенно благоволит. Император на эту тему скряга, это общеизвестно, редко кто получает ордена из его рук, обычно выдаётся лишь документальное подтверждение, а награды заказывают, как и я, сами.
Документы на награды я получил через неделю после той памятной встречи с министром. А когда они были готовы (ювелир справился быстро, видимо, были готовые или болванки имелись), отметил эти награды в ресторации – обмыл, можно сказать. Приглашённых было много, присутствовали и знакомые из участников недавней войны. Анна Васильевна была королевой бала, если можно так сказать.
В данный момент братья отходили после тренировки – парились в баньке. Снаружи вьюжило, всё же конец декабря месяца, а они грелись, сидя в парной. Люблю баньку, но не всегда, по настроению. Сейчас это то что нужно.
Через два дня я отбываю из столицы на судне нашей компании. Оно прибыло вчера, в настоящий момент идёт разгрузка овощей и фруктов, которые тут же развозятся санями по клиентам. Сейчас на склады мало что попадает, разве что на прилавки дорогих магазинов: все наши клиенты уже давно пользуются услугами доставки товара на дом. Для некоторых аристократов такие доставки составляют по несколько тонн в месяц. А что, балы или званые вечера мгновенно опустошают кладовые и ледники.
Вещи близнецов уже практически собраны, Анна Васильевна хандрит, понимая, что скоро мы с ней расстанемся, и на довольно долгое время. Я планирую путешествовать десять лет, до начала Империалистической. А в том, что она будет, я нисколько не сомневаюсь. Может, не в тот год, как в моей истории, в другое время, но будет. Пока серьёзных изменений в истории я не наблюдаю – ну, кроме того, что войну по факту свели вничью, хотя граждане империи твердят, что победа наша.
Хочу потратить эти годы на то, чтобы посмотреть мир, на собственное образование, да и вообще развеяться. В России я планирую бывать эпизодически, поэтому с Анной Васильевной мы действительно прощаемся на долгое время.
После бани близнецы прошли в свою комнату. Альфа раскладывал вещи, а Бета с задумчивым видом встал у стены, подтянув ремешок халата. Он изучал висевшую на стене форму поручика по адмиралтейству. До этого она висела в шкафу, но Альфа достал её и повесил на гвоздик на стене, где ранее висела шашка. Надо, кстати, будет вернуть её на место, тренировки-то закончены.
Так вот, по форме. Когда началась война и братья надели форму прапорщиков, на плечах были эполеты. Да даже когда получили мундиры офицеров флота, эполеты также имели место, хотя уже начинались преобразования и форма менялась. Но поскольку новинка до Дальнего Востока дойти не успела, близнецы, сходя на пристань в столице, также были в форме с эполетами – устаревшей, которую уже не носили. И только по прибытии в столицу удалось сменить эполеты на погоны: уже на следующий день портной получил от братьев соответствующий заказ.
К слову, носить форму братья не имели права: они не действующие военнослужащие, а при увольнении в запас отметки, что можно носить форму, не было – не поставили. Однако надевать её на балы было разрешено, с некоторыми ограничениями, лишь в повседневной жизни носить нельзя.
Тут мои мысли прервал стук в дверь, и в комнату вошёл дворецкий (да, он у нас был). Дворецкий сообщил, что за братьями прибыла карета под охраной четырёх конных военных. Похоже, близнецы всё же заинтересовали охранку. Приглашение, доставленное молодым офицером-жандармом, было от них, точнее, от главы этой службы.

* * *

Поставив левую ногу на подставку, я мельком глянул, как чумазый мальчишка начал начищать туфлю, и покосился в сторону угла с видом на стрелку Васильевского острова, у которого стоял Альфа. Оттуда спешили два других моих близнеца – десятилетние Александр и Алексей. День рождения у них был в апреле, а сейчас уже середина июля. Все эти годы я регулярно присылал им подарки, хотя сам в Санкт-Петербурге бывал редко.
Что ж, Империалистическая всё же началась, уже полтора месяца идёт. Тут Фердинанда убили раньше, не везёт ему. А семь дней назад и Россию в это втянули. Николай всегда строго соблюдал союзнические соглашения, хотя Россию кидали и обманывали по ним столь часто, что и не перечислить. А этот наивный дурачок всё равно верил в свои идеалы и обещания политиков других стран да тянул страну в пропасть.
Кто-то скажет: мол, раз всё знаешь, почему не вмешиваешься? Отвечу так: он законный правитель и отвечает за всё сам. Кроме того, он имеет множество советников, и, если ему насоветовали такое, я ничего не смогу изменить. Мелкой сошке вроде меня к нему не пробиться, а даже если и удастся это сделать, поверит ли он? Я бы не смог. Вы ещё скажите, что я должен не дать ему отречься и не допустить ипатьевского подвала. Всё это вполне закономерный итог, заслуженный Николаем в полной мере. Вот детей его жалко, не без этого. Им постараюсь помочь, но не ему, и уж тем более не его жене.
Сейчас идёт тысяча девятьсот четырнадцатый год, и за десять лет, что прошли с Русско-японской войны, у меня к Николаю Второму возникла стойкая неприязнь, от которой никуда не деться. Вот батюшку его я уважаю, хороший был правитель. И почему я не возродился в его время? Хотя я и тут неплохо устроился.
Что могу рассказать о себе? Эти десять лет я путешествовал по многим странам, изучая местный быт и языки, плюс совершенствовался в тех языках, которые уже знал. Я оказался вполне себе полиглотом, но изучил не более десяти языков: память себе забивать не хотел, да и этого вполне хватало. Чтобы развеять иногда нападающую на меня скуку, я в качестве наёмника участвовал в разных войнах и вооружённых конфликтах. Воевали братья под псевдонимами, хотя их всё равно, бывало, узнавали те, кто знал их лично или по фотографиям из газет. Братья Баталовы – известнейшие люди на планете благодаря воздухоплаванию.
Кроме всего прочего, я поучаствовал в Филиппино-американской войне, четыре месяца воюя за партизан против правительственных войск, то есть против колониального корпуса США. А нечего было мою яхту арестовывать, это не контрабанда, а моё личное имущество. Потери от действий близнецов были следующие: около шести сотен солдат и офицеров только убитыми, два лёгких крейсера и один дредноут взорваны плюс шесть судов захвачены как призы.
В основном бои шли на суше, но пару недель братья повоевали и на море. Диверсиями уничтожили боевые корабли, а потом, превратив одно судно во вспомогательный крейсер, занимались отловом транспортов с «матрасами» на флагштоке. Недолго, правда: военные пиндосов неприятно быстро среагировали, нагнав сюда свои морские силы. Была опасность попасться, так что близнецы свернули охоту на море. И так неплохо за счёт призов заработали. За мою яхту и имущество пиндосы компенсацию в двадцатикратном размере выплатили, пусть и невольно. А яхта сгорела в порту, когда дредноут рванул, там тогда половина складов и пакгаузов выгорела. Вроде партизанская война и сейчас продолжается.
Потом была революция в Индии, два года там по джунглям близнецы бегали. Бета стал командовать корпусом в семьдесят тысяч солдат, а всего армия индусов насчитывала почти миллион, и британцы потерпели сокрушительное поражение, оставшись без своих кораблей, которые один за другим взрывались и горели в портах Индии, да и потопленные военными транспортами с солдатами немало этому способствовали. Так что индусы вскоре очистили свои земли и объявили независимость.
Британцы дважды пытались высадить там экспедиционную армию, но потери у них при этом были огромными. Индия имела немало вооружения после британцев, так что было чем их встретить, даже свои военно-морские силы появились за счёт тех же наглов. Россия признала Индию четвёртой. Два года братья воевали в Индии, получив звания генерала и полковника соответственно. Альфа был полковником, начальником разведки корпуса, а потом и просто жил там. Бедная страна с богатейшей культурой и духовным наследием. Мне там нравилось. Население, конечно, не особо, особенно их кастовость, но природа – да, великолепная.
Потом повоевал в Никарагуа против пиндосов, когда они туда вторглись. Там их потери только от действий близнецов превысили шесть тысяч солдат и офицеров убитыми, плюс они понесли некоторые потери в военно-морских силах.
В принципе, это всё, остальное время я именно путешествовал. А то, что дважды с пиндосами столкнулся, так это случайность, просто я отдыхал в тех местах. Вот яхту до сих пор жалко.
Это что касается отдыха, хотя по убийству себе подобных с использованием разных тактик и новомодных техник я получил немалый опыт. Но в целом с войнами ничего кардинального, я там недолго участвовал. Разве что в Индии задержался, вот там действительно заметные изменения в истории произошли.
Кроме того, я обнаружил, что личные хранилища можно качать, они увеличиваются в размерах. Как только я это выяснил, принялся их качать и немало в этом преуспел. А вот с общим хранилищем вышел затык: его прокачать нельзя – как было десять тонн, так и осталось. Сейчас все хранилища полны. В основном в них находится всё необходимое для комфортной жизни на природе, припасы и оружие, ну и деньги, преимущественно в золоте, драгоценных камнях и ювелирных украшениях.
Из новых способностей я обнаружил только одну – исцеление. Не нужно думать, что это прям такая серьёзная способность. Царапины любой из близнецов залечивает за полминуты, огнестрельные ранения – от суток до трёх, в зависимости от тяжести. Заражение или воспаление убрать – тоже проблем нет. Но работает исцеление только на моих телах; я способность уже шесть лет как открыл, и за это время успел в этом убедиться. Причём на себе я постепенно хорошо натренировал эту способность, теперь на телах близнецов нет ни ран, ни шрамов. Даже те, что раньше были, убрал. Словом, хорошая опция, пару раз серьёзно меня выручала.
Что ещё я могу сказать? Жить в телах четырёх было ну очень интересно, а теперь я управляю шестью и чую: это предел. В Варшаве от Беты также появились близнецы. Мать – чистокровная полька, варшавянка, как я её называю. В этот раз девушка-сиротка была, красотка-блондинка по имени Генриетта. Дети в неё пошли, тоже блондины. Этой девушке я также серьёзно помог с финансами, и она с детьми живёт на отчисления с производств, которые я ей купил. В Варшаве у них большая квартира в центре города, у парка с прудом, у детей есть няня – в общем, живут хорошо. Время от времени я их навещаю.
Сейчас близнецам Генриетты уже четыре года, имена им не я давал, я о них вообще только через месяц после рождения узнал. У меня так же было с бывшими малыми – теперь-то они средние – близнецами. Так вот, зовут их Янек и Анджей, последнего я сразу Андреем окрестил.
Анна Васильевна умерла в тысяча девятьсот десятом году. Тихо ушла: уснула и не проснулась. Мне сразу сообщили об этом, и я немедленно примчался, хотя дорога заняла две недели: в то время я находился на другом континенте, в Африке. Однако проводил как положено.
Наследником Анны Васильевны был Бета, хотя старшим считался Альфа. Дом её я оставил, не стал продавать, прислуга за ним следила. Близнецы там бывали редко, наездами, но разогнать слуг у меня рука не поднималась. Пусть живут. А вот компанию по морским перевозкам (там как раз явно начала готовиться попытка рейдерского захвата, которую я пресёк) Бета продал с большой прибылью: близнецам некогда было ею заниматься. В принципе, всё.
А вчера я прибыл в Санкт-Петербург. Прислуга уже ожидала, покои братьев были готовы, дом блестел чистотой. Близнецы прибыли на судне из Швеции, домашняя пролётка уже ожидала, хотя в личных хранилищах братьев имелись и авто – три легковых и один грузовик. Всё было куплено в США, откуда близнецы сейчас и прибыли, через Швецию.
Да что авто! В личном хранилище Альфы находились два больших дирижабля германского производства, сделанных на основе LZ 10 «Швабия». Они были однотипными, имели чуть увеличенный размер жёсткого корпуса, сто шестьдесят метров в длину, двадцать в ширину, гондола крупнее стандартных и каюты чисто как для воздушной яхты, хотя трюм также имелся.
По шесть двигателей «Майбах» на каждом судне: четыре основных и два дополнительных, запускаемых в случае нужды – удрать там от кого. Максимальная скорость – сто десять километров час на шести двигателях и девяносто пять – на четырёх. Оба судна – самые высотные в мире, потолок – пять тысяч сто метров. Оборонительного вооружения нет, но у меня в хранилищах чего только не имелось, включая авиабомбы, сделанные собственноручно из крупнокалиберных снарядов, со стабилизаторами полёта – ну, или падения, так вернее.
Сам дирижабль имел четыре двухкомнатные каюты ВИП (они хозяйские), две одноместные попроще и две четырёхместные, как купе в советских купейных вагонах. Один туалет и одна душевая на всех. Впереди – обзорный мостик управления, за ним – помещение штурмана. Также были небольшой камбуз с кладовкой и кают-компания, где свободно могли устроиться десять человек. Имелись также трюм, техническое помещение и две кладовки – для судового имущества и для белья. Плюс десять парашютов Котельникова на борту каждого из дирижаблей. В принципе, всё.
Дирижабли были сделаны именно по моему заказу и для меня, и получились очень комфортабельными. Гостей на борту я не особо жаловал. Первый дирижабль я получил в начале весны тринадцатого года и всю весну и лето учился им управлять, побывав за это время и в Азии, и в Африке. Летал, да и испытания проводил, так что вполне неплохо освоил его за это время. В начале осени я получил второй, также облетал его и убрал в хранилище. Это запасной.
А на первом дирижабле я добрался аж до Штатов. Повезло с погодой, да и топливо было запасено в хранилище, иначе бы не долетел, если только дрейфуя с попутным ветром. Недавно двигатели поменяли на новые:
прошлые ресурс выработали. Скорость в попутном потоке – сто пятьдесят километров в час, со спокойным ветром – едва сто, а во встречном потоке могу и на месте стоять и лопастями молотить: это смотря какой встречный ветер и сколько двигателей задействовано. Они попарно работают, часто на двух ходил, если не торопился.
Там же, в США, я закупал то, что меня интересовало, в том числе и автомобили. Теперь у меня в хранилище были зелёный «Форд» модель Т образца четырнадцатого года и чёрный «Фиат-6» с тентованной крышей. Такие машины считались очень даже роскошными для этого времени. Потом были красный четырёхместный фаэтон «Мерседес 28–95» и грузовой «Фиат-15». У последнего была открытая кабина, но имелся козырёк над головой шофёра. Кузов имел дуги и тент, грузоподъёмность – полторы тонны. Да, в США были и привозные машины, помимо собственных производств; чуть дороже купил, чем на месте бы взял, но и так неплохо. Запасы топлива и запчастей к ним у меня имелись, все машины были объезжены, и я уверенно с ними управлялся.
Из США я прилетел на своём дирижабле. Меня снесло к Швеции, Норвегия позади осталась. Но ничего, ночью высадился, провёл осмотр и обслуживание летательного средства, после чего убрал его в хранилище. У Беты личное хранилище было заполнено, к тому же у него второй дирижабль, потому первый я отправил в хранилище к Альфе. А к нему три таких дирижабля войдут (то я про размеры личного хранилища так намекнул).
Ну а потом я стал искать пути, как добраться до Питера. В порту стояло судно, которое как раз собиралось отходить, я успел купить билет на него, и вот я в столице.
К слову, о машинах. Вчера, сразу по прибытии, я в двух телах посетил баньку, а позднее, уже в темноте, достал из хранилища одну из машин – это был «мерседес» – и загнал её во двор. Сегодня я планировал наведаться в военное ведомство: про возращение на службу забывать не стоит, у меня одно гражданство, и лично я не против повоевать.
Я не стал нанимать пролётку и покатил в военное ведомство на «мерседесе», часто сигналя и привлекая к себе внимание людей, хотя автомобилей на улицах хватало. Я не говорю, что их было много, но раз в две-три минуты попадалось очередное авто. Интересно, у меня попытаются реквизировать «мерседес» на военные нужды? Увидим. Это они ещё про дирижабли не знают. Точнее, знают, о них всем известно, этим братья Баталовы и известны всему миру, но в столице дирижаблей нет, они спрятаны у меня в хранилище.
Машину я припарковал и стал ожидать средних близнецов, которым у меня была назначена здесь встреча. И пока Бета наводил блеск на туфли, которые уже заметно запылились, хотя утром слуги их хорошо надраили, Альфа встречал подходивших Александра и Алексея.
Кстати, о средних близнецах. Детство в их телах меня забавляло, но уже в восемь лет я так поставил себя, что Анна, их мамаша, уже считала их вполне взрослыми и самостоятельными, чтобы вот так выпускать на улицу по разным делам. А когда средним исполнилось по девять лет, я их пристроил к делу. Они работали по революционным ячейкам и били по рукам агентов иностранных разведок, так что трупов на них ой сколько. Да и состояния заработали самостоятельно. Хотя о чём я говорю?! Это же мои тела, а я сам о себе говорю как о постороннем.
Вот с Анной и её мамашей я не общаюсь от слова совсем. Ну, кроме как через средних близнецов. Анна, которую мамаша достала своими требованиями выйти замуж и даже сама нашла ей кандидата в мужья, всё же поддалась её давлению. Муж оказался мошенником, альфонсом. Он подарил Анне дочку, а вот всё, что женщины имели, распродал и прокутил, после чего сбежал, повесив на этих дур долги. Чтобы их закрыть, им пришлось продать свою прекрасную квартиру и переехать в арендованную, хоть и с двумя спальнями. Странно, что мошенник квартиру не продал, но тут, видимо, свою дочку пожалел, кровиночка всё же.
Средние близнецы нашли его в прошлом году в Москве и, прежде чем закопать, выбили, что смогли. Но это крохи. Работать Анна и её мать не хотят, отвыкли, а на руках трое детей. Я, конечно, алименты плачу, перевожу сто рублей в месяц на близнецов, вот на эти деньги они и живут. Научились экономить и сводить концы с концами. А близнецы учились в гимназии, тут они уже сами всё устроили. Пока что Александр и Алексей в младших классах, но с нового учебного года уже переходят в средние. А Анне я больше не помогал, пусть другого спонсора ищет. Меньше матушку нужно слушать.
Встретив Александра с Алексеем, Альфа направился с ними к машине. Бета, кинув монетку чистильщику, двинул следом, не забывая поглядывать по сторонам и контролировать улицу – профессиональная привычка. На машине они вчетвером покатались по улочкам города, а после подкинули близнецов до дома, на втором этаже которого находилась их квартира. Это, конечно, не центр, где они жили раньше, но и не окраины. Вполне тихий и спокойный район, и гимназия рядом.
Мне хотелось поднять авторитет средних близнецов в их районе. Ну вот захотелось покрасоваться – видимо, влияние детских гормонов. Поэтому, когда подъезжали к дому, за рулём сидел Александр. Впервые я в этом теле управлял машиной, но справился. Свидетелей нашего приезда хватало, даже бабушка близнецов, которая как раз шла с сумкой из магазина. Алекс ей посигналил и рукой помахал. Подвозить не стал, ей всего метров сто до дома осталось.
Оставив Алекса и Алексея в окружении местной детворы, я, усадив за руль Альфу, покатил наконец в военное ведомство. Время час дня, должны работать, тем более страна переходит на военные рельсы в связи с начавшейся войной. Я о ней узнал, будучи на Аляске, вот и рванул через всю Канаду и Атлантику к своим. Добрался за семь дней, это ещё быстро, ветер часто попутный был, искал его на разных высотах. Успел. В Пруссии вон уже бои идут.
Хорошая вещь эти дирижабли, опасные и горючие, но нужные. К слову, Альфа и Бета стали известны тем, что перелетели через Атлантику, направляясь в США, и на борту их было всего двое. До этого никто подобного не совершал, так что в России я был известен ещё и как воздухоплаватель.
Пока ехал до здания военного ведомства, неприятно трясло (тут везде брусчатка), постоянно приходилось сигналить, пару водителей кобыл так даже обматерил: вообще Правила дорожного движения не соблюдают. Доехав, показал одному мальчонке монетку, велев проследить за машиной, даже разрешил внутри посидеть: это открытый фаэтон, крыша убрана и сложена сзади.
А сам прошёл в здание военного ведомства, предъявил дежурному офицерские патенты – да-да, те самые, поручиков по адмиралтейству – и был направлен в нужный кабинет.
На месте сотрудник в звании штабс-капитана по адмиралтейству изучил патент Беты (Альфа ожидал своей очереди в коридоре, тут по одному принимали) и сообщил, что он хотя и действителен, но устарел, сейчас нового образца выдают. После этого он бросил на Бету быстрый взгляд и удивлённо заморгал – похоже, узнал.
– Простите, а ваш брат?..
– В коридоре ожидает.
Штабс-капитан сам вышел в коридор и пригласил Альфу, забрав и его патент. Потом оба близнеца написали заявления о приёме в ряды флота Российской империи. Штабс-капитан забрал заявления и патенты офицеров и, попросив братьев подождать, ушёл.
Вернулся он минут через двадцать с завизированными начальством заявлениями. Правда, лицо его стало несколько кислым. Сообщил близнецам, что их заявления приняты, и, как только появится нужда в офицерах, Баталовых призовут повестками (адрес их известен), а пока они могут быть свободны. Кстати, штабс-капитан посоветовал сменить наши старые патенты на патенты новейшего образца и рассказал, что для этого нужно делать и куда идти.
Время позволяет, так почему бы и нет? Тем более даже здание покидать не нужно. Я нашёл нужный кабинет, описал сотруднику проблему, братья написали заявления на замену. Старые патенты я не оставлял, сдам перед получением новых. Сотрудник ведомства сообщил, что новые патенты можно будет забрать через три дня, раньше не сделают. Ничего, я не тороплюсь, тем более, как я понял, флоту братья Баталовы пока не нужны.
Выйдя из здания ведомства, я выругался, но мысленно: ни машины, ни мальчонки не было. Угон – редкое пока дело из-за малого количества автомобилей, но бывает. Машина была красная, яркая, очень эффектная. К тому же завести её нетрудно умеючи: ключей как таковых там просто нет, есть включение массы, после чего поворотом рычажка запускается стартер. Перед этим следует подкачать педалью бензин, если машина долго стояла. Долго – это больше шести часов. Меня всего час не было, а угнали.
Однако здесь довольно людное место. Как так? Мальчонки тоже нигде не видно. Хотя нет, вон бежит от угла.
– Где «мерседес»?
– Самобеглую коляску господа забрали.
– Дворяне? – приподнял брови Бета.
Пока Бета общался с мальчонкой, Альфа контролировал округу, чтобы нам не мешали. По сути, он всегда выполнял роль телохранителя для Беты.
– Опиши их, как они выглядели?
– Господа… молодые… дорого одеты… – только и смог выдать мальчишка.
На вид ему было лет десять. Не сирота, за ним явно следят. Видно, что не голодают, но и не богато живут.
– Ясно. Лови, – кинул Бета ему монетку.
Я уже намеревался было двинуть к городовому на углу, а Альфа выискивал глазами свободную пролётку, как к нам подошёл мужчина в служебной одежде коллежского асессора. Он явно работал в ведомстве, курил у крыльца, кого-то ожидая. К слову, когда я подъезжал к ведомству, он также тут курил, общаясь с тремя коллегами.
– Что-то случилось? – спросил мужчина.
– Машину угнали, – рассеянным тоном ответил Бета.
– Может, взяли покататься на время?
– Мне без разницы. Найду – кожу с живых спущу. Я умею, научился на Филиппинах, – тем же рассеянным голосом ответил я. – Кстати, вы тут были. Можете их описать?
– Нет, я отходил и ничего не видел, – несколько нервно отреагировал он.
Сейчас я серьёзно загрузился, анализируя ситуацию и строя планы, поэтому немного тормозил. Раньше, до рождения третьей пары близнецов, со мной такого не случалось. План, как найти машину, уже сложился: тут везде на перекрёстках стоят городовые, так что можно взять пролётку и проехаться по их постам, спрашивая: видели ли они такое авто? Машина яркая, проезжала недавно, должны запомнить. Так и выясню место, куда угнали мой «мерседес», а там уже пойдёт привычная работа.
А анализировал ситуацию я по причине возникших у меня подозрений, что это могли сработать против братьев Баталовых. Заманить в ловушку? Вряд ли, времени мало прошло, не успели бы подготовиться. Дёрнув плечом, я быстрым шагом направился к городовому, хотя военный чиновник что-то ещё хотел сказать. Альфа же махнул рукой и остановил пролётку, так что у городового мы оказались одновременно.
Городовой сразу ответил на мой вопрос.
– Проезжала машина, господа. Туда проехала и вон там свернула вправо, – показал он рукой.
– Спасибо.
Передав ему мелкую монету, я вскочил в коляску к Альфе и велел вознице везти дальше.
Похоже, воры бессистемно катались по городу. В одном месте городовой сообщил, что к катающимся присоединились две «мамзели», именно мамзели – видимо, определения «девушки» они не заслуживали. Объехали ещё нескольких городовых, которые сказали, что «мерседеса» не видели, и я понял, что машина этот район не покидала. Поэтому близнецы начали объезжать этот довольно дорогой район с роскошными усадьбами и изучать, что у них там на территории находится. В то, что «мерседес» могла угнать молодёжь, я не верил: тут такие богачи живут, что им подобные машины по десятку в год можно покупать. Всё равно выясню.
Одно ясно: зря я «мерседес» достал. Мне машины вообще-то нужны не для того, чтобы покрасоваться, а исключительно для быстрого передвижения. Это всё детские гормоны средних близнецов, да и от малых мне теперь тоже достаётся. К слову, надо бы их из Варшавы перевезти сюда, в Питер, и официально признать. Пусть живут с матерью в моём доме, слугам хоть будет чем заняться. Или не признавать – в целях безопасности? Да, так даже лучше. Сообщить, что родственники знакомых. Словом, стоит подумать об этом.
– А вот и машина, – пробормотал я, как только мы свернули на очередную улицу с тенистой дубовой аллеей, отчего в ней стоял полумрак.
Мой «мерседес» стоял у бордюра пешеходной части, рядом с кованым забором, за которым находился летний сад. За ними виднелись только крыша и третий этаж роскошного особняка. Похоже, именно сюда угонщики и ехали, до других въездных ворот и калиток слишком далеко. Однако на территорию машину не загнали. Неужели действительно молодёжь бандитствует, чувствуя свою безнаказанность? Вот и спросим.
– Притормозите тут, – велел я через Бету вознице.
Альфа ловко спрыгнул на пешеходную дорожку и занял позицию у угла, откуда был отличный вид и на машину, и на калитку этого большого участка. Будем ждать. Рядом всё крутились двое мальчишек – лет семи и десяти. Вскоре Альфа с видом скучающего пешехода начал прогуливаться по улице от одного угла перекрёстка до другого и обратно: стоять на месте – значит привлекать излишне много внимания.
Чуть позже Альфу сменит Бета, а пока он на той же пролётке катил домой. Адрес я вознице не сообщал, он высадил Бету на соседней улице, и тот щедро уплатил вознице за помощь, после чего лёгким шагом, не забывая проверяться, дошёл до дома. Там принял душ и переоделся, всё же жара сегодня аномальная, мозги плавятся. Ну, и стал полдничать, сообщив прислуге, что брат будет позже, у него дела.
После полдника, уже во время чая я пообщался с дворецким. Сообщил ему, что в Варшаве проживает одна женщина, у которой есть два сына, близнецы. Это жена и дети моего погибшего товарища, которому я обещал позаботиться о них. Мол, хочу привезти их сюда, пока война идёт: есть предчувствие, что война будет идти не в нашу пользу и Варшаву немцы с австрийцами возьмут. Жить они у нас будут на полном пансионе, главное – уговорить их переехать, что я беру на себя.
Дворецкий заверил меня, что всё будет хорошо, и даже порадовался тому, что кто-то будет жить в господском доме, который большую часть времени стоит пустой. Да и дети – это хорошо, дети в доме – это радость и счастье.
– Не для всех, не для всех, – вздохнул я и собрался было уже пройти в кабинет, чтобы написать письмо своей варшавянке. Но тут начала поступать информация от Альфы.
К воротам особняка подкатил открытый экипаж, в котором находились двое пассажиров, и одного из них я сразу опознал. Это был тот самый чиновник, что общался со мной у здания военного министерства. Ага, значит связан с угоном, отметим это. Что плохо, чиновник сразу срисовал Альфу, который стоял открыто, хоть и повернулся спиной к проезжающей мимо пролётке (да и нет тут мест для укрытия), и с ходу опознал его: одежда-то была та же, что и при первой нашей встрече.
Чёрт, ведь хотел средних для наблюдения использовать, но те банально не успели, в квартале от места ещё были: их мать отпустила не сразу, потом пролётки свободные не попадались, а когда остановили и поехали, не успели. Ну и чёрт с ним.
Пока чиновник что-то говорил другому пассажиру, ворота открылись, и пролётка покатила по брусчатке к особняку. Кто там живёт, Альфа уже выяснил у местных – некие графья. Мне вообще незнакомы, не пересекались. Да, теперь уверен, что молодёжь угнала. Только почему тут бросила?
Кстати, со стороны особняка доносилась музыка. Никак новомодный граммофон? У меня имелась парочка. Вот пластинок было не так и много, мало их пока выпускают, но запас имеется. Также были слышны женский смех и громкие голоса подвыпивших парней. Точно гуляют. Судя по приглушённым звукам, за особняком. Что там может быть? Пруд с беседкой? Возможно. Странно, что так шумят, соседей не боятся побеспокоить. Или друзья хозяина особняка как раз и есть соседи? Это тоже узнаем. Ждём темноты. Заодно и машину приберу.
Особой суеты на территории поместья (а его вполне можно так назвать, хотя дом стоит в городе) я не заметил. Тут как раз подкатила пролётка со средними близнецами, и они молча разбежались, с Альфой не перемолвились ни словом. А зачем мне говорить с самим собой? Нет, бывает, говорю, беседу веду, но это игра для других людей. В данной же ситуации это необязательно. Парни уже оплатили доставку, так что Альфа договорился с возницей, что он его нанимает на некоторое время, и устроился на сидушке, велев ему ожидать.
Через полчаса территорию поместья покинула та же пролётка. В этот раз чиновник был один. Альфа велел ехать за этой пролёткой: чиновник – свидетель, он слышал, что я говорил про угонщиков, и к тому же знает их, может навести на братьев. Нужно убирать, это даже не обсуждается. Да, я могу просто взять машину и уйти, но вот так просто уйти и не кинуть ответку? Я уже давно так не поступаю: не в моём характере. Отвечать нужно всегда.
Ну а пока Альфа, Александр и Алексей строили из себя Пинкертонов, находясь в поиске виноватых в угоне, Бета написал письмо Генриетте, и Андрей уже передал его матери. Они как раз гуляли в парке Варшавы. Малышня, включая и моих малых, носилась с криками по парку, а родители, приглядывая за ними, занимались кто чем придётся. Мать малых сидела на скамейке и читала книжку. Вот малыш и передал ей записку, сообщив, что ждут ответа. Ответ можно передать завтра, но завтра – обязательно.
Генриетта прочитала письмо и задумалась. Бета писал, что беспокоится за неё и малышей, и предлагал до конца войны пожить в доме своего старого приятеля в столице России, на полном пансионе. А насчёт своей квартиры и имущества, мол, пусть не беспокоится, он возместит при нужде.
Тем временем чиновник, кативший на наёмной пролётке, всё оглядывался: явно заметил, что за ним следуют, и даже понял, кто именно, так как Альфу он опознал. Сошёл чиновник у доходного дома, квартиры тут небольшие, видимо, доход его невысок. Может, семьи нет? Альфа открыл парадную и расслышал, как на третьем этаже хлопнула дверь. Расплатившись с возницей и отпустив его, он стал ожидать.
Когда начало темнеть, Бета покинул свой дом, возница из слуг отвёз его в квартал, где стояла машина, и высадил на соседней улице. Велев вознице возвращаться домой – мол, сам доберусь, ждать не надо, – Бета стал готовиться и проверять оружие. Александр с Алексеем готовили винчестеры с глушителями: они из винтовок прикроют Бету со стороны. А задача Альфы – убрать чиновника.
Не скажу, что всё прошло гладко.
Проходя мимо машины, Бета убрал её в своё личное хранилище (потом проверю, всё ли на месте), а затем, приставив лестницу к ограде, забрался наверх, аккуратно перебрался через острые пики сверху, достал вторую лестницу и установил её с другой стороны. Спрыгнув на землю, он поспешил к дому. Кстати, служанка соседей поведала Альфе, что ночью тут выпускают злых псов, но сейчас их не было.
А за особняком действительно гуляла молодёжь. Причём гуляющих было больше, чем предполагал Альфа – десяток парней и пять девушек. А ведь и правда, мамзели лёгкого поведения. Брать их Бета пока не стал: Александр с Алексеем уже сидели на высоком тополе, метрах в пятнадцати над землёй, и держали под прицелом поляну с гуляющими. Сначала Бета проник в дом: нужно его зачистить, свидетелей быть не должно.
А вот у Альфы с чиновником пшик вышел. Входную дверь он вскрыл, обыскал всю квартиру и обнаружил открытую дверь балкона, а там на перилах – верёвку. Ушёл, гад! И где его теперь искать?!
Бета уже начал работать, зачищал особняк, осматривая все комнаты. Шесть слуг зачистил и припрятал, чтобы случайно на них не наткнулись. Дом, похоже, без хозяев: слишком малый штат слуг. Не живут они тут, видимо, в имении сейчас.
Альфа тем временем собрал бумаги и скомканное бельё с кровати, поджёг их и покинул квартиру и здание, громко крича о пожаре. Благодаря этому никто не пострадал: мало кто спал, успели выбраться и даже спасти часть вещей. Правда, идея снова пшикнула: не появился чиновник, чтобы издали посмотреть, как полыхает его квартира. А я так ждал, выискивал. Постепенно соседние квартиры тоже занялись, но дальше пожар был локализован – пожарные быстро с бочками примчались. Три квартиры спасти не успели, а остальные – вполне, хотя и залили водой. Сейчас ищут хозяина квартиры, откуда пожар пошёл.
Бета тоже закончил с особняком и, выйдя на крыльцо непарадного выхода, того, что вёл в сад, где гуляла молодёжь, наблюдал, как начали работать средние близнецы. Стреляли они точно, винтовки пристреляны, отдача мягкая, хлопки тут не слышны, если только под деревом можно услышать. Гуляющая молодёжь была настолько пьяна, что сразу и не поняла, что происходит. Вздохнув, Бета перезарядил оружие и двинул вперёд, добивая подранков.
В результате на поляне остались восемнадцать трупов и один подранок – поговорить нужно. Допроса он не выдержал – видать, сердце слабое, – но пулю в голову я ему всё равно вогнал и, оставив всё как было (мне всё равно, найдут их или нет), направился к выходу.
Причину кражи я выяснил. Оказывается, это игра такая – «Угони транспорт у хозяина». Год уже как популярна. Угоняли пролётки у купцов, автомобили у дворян, верховых лошадей у офицеров уводили. Потом всё бросали. Игра на слабо: типа «слабо ту машину угнать?» Вот так мой «мерседес» и был угнан. Как же всё это глупо.
Александр с Алексеем укатили домой, Бета с Альфой – тоже. Завтра с утра – посещение портного. Форму нужно заказать, старая не налезает: в плечах близнецы раздались, фигуры крепче и массивнее стали, хотя всё так же стремительны.

Утром на дом прибыл портной, снял метки, взял список наград у каждого из близнецов (это нужно, чтобы подготовить на форме места крепления). Когда портной отбыл, братья покатили к зданию военного ведомства. Данные того чиновника уже имелись, ведь Альфа в его квартире побывал и нашёл всю нужную информацию.
В ведомстве выяснилось, что чиновник этот сегодня не вышел на работу. Пока Альфа пробивал его друзей и знакомых, я через Бету работал с малыми близнецами. Их мать, Генриетта, согласилась приехать в Россию. Ближайшим поездом они выезжают в Москву, а оттуда возьмут билет на Питер. Из-за войны движение по железной дороге затруднено, но я надеюсь, что они доберутся без проблем. В крайнем случае слетаю за ними на дирижабле. Я обычно летаю ночью: днём не вариант – стреляют. Дикари-с. Потом мучаешься, отверстия пулевые заклеиваешь и запасы водорода в капсуле повышаешь.
Найти чиновника-свидетеля так и не удалось, хотя Альфа (средние близнецы его прикрывали, помогая в поисках) посетил трёх его знакомых. Допрос их ничего не дал, они были не в курсе. Всех троих пришлось убирать, причина та же – свидетели. Я начал беспокоиться, но на вторые сутки после массового убийства аристократической молодёжи, наделавшего столько шума в столице, дом окружили жандармы при поддержке казаков.
Оказалось, этот гад рванул в охранку. Пока проверяли информацию, осматривали место массового убийства и сожжённую квартиру свидетеля, искали тех, на кого он указал, выясняли данные братьев Баталовых в военном ведомстве, время и прошло. Свидетель меня не опознал: хоть и говорил, что где-то видел, но вспомнить не смог. Вспомнил, только когда фамилия прозвучала, и долго не мог поверить, что герои войны на подобное способны. Однако свидетельские показания были зафиксированы, и группа отправлена на арест подозреваемых.
Арест прошёл тихо: дворецкий впустил их на территорию и особо ничего не скрывал. Прибью гада. Да и я близнецов вывел на крыльцо, не оказывая сопротивления, лишь с некоторым удивлением поинтересовался: что господам нужно? Ротмистр, командующий группой захвата, коротко объяснил, после чего близнецам застегнули наручники и увезли на допрос.
Всю эту информацию я получил от чиновника, который, успокоившись после ареста подозреваемых, перестал скрываться. Он прибыл к дому, где у него квартира была, а там его уже ждали Александр с Алексеем, взяли незаметно, вывезли и допросили. Так я всё и выяснил. Но вообще неприятная ситуация. Как же я со свидетелем так промахнулся? Чуйка у него дай боже. Ну, допроса он не пережил, тело теперь уже никто не найдёт. Копать поленился, воды залива скрыли тело. Самое обидное, что немало народу пострадало и погибло из-за глупости тройки уродов, угнавших мою машину. Вот как это назвать? Судьба? Нет, глупость это всё.
Ну а близнецов, доставив в пенаты охранки, развели по разным кабинетам и начали допрашивать. Хотели поймать братьев на несоответствии показаний? Ну-ну. В принципе, спрашивали одно и то же, только один из следователей какой-то не такой. С Альфой профи работал, а с Бетой тот, что явно к подобной работе имел косвенное отношение, хотя тему знал.
Вот на Бету я и отвлекусь.
– Вы в курсе, в чём вас обвиняют? – спросил незнакомый мне коллежский советник.
– Ротмистр вроде сказал, что за убийства. Хотелось бы знать, какая из стран выслала запрос на наш арест?
– При чём тут другие страны? Вы обвиняетесь в убийстве детей аристократов.
– Ах это? – с лёгкими нотками разочарования в голосе протянул я. – Как же, в курсе. Только тут мы с братом свидетели, а не подозреваемые.
– Вот как? Расскажите, как и что было?
– Машину у нас угнали от здания военного ведомства, причём нагло. Пришлось искать. Здорово городовые помогли: машина яркая, приметили её, так и нашли. Решили пересчитать зубы угонщикам (известно, что их трое было), даже если они из аристократов, как мы подозревали. Брат ждал их у брошенной машины, караулил, а я домой отправился.
– А господину Чижову вы другое сказали.
– А это кто?
– Чиновник, который подошёл к вам у здания военного ведомства.
– А, смутно его помню. Я тогда не в себе был от расстройства, мог и ляпнуть что-нибудь. Не помню.
– Хорошо, продолжайте.
– А что там продолжать? Слуга отвёз меня на нужную улицу – я потом понял, что ошибся, на соседней сошёл. А потом мы с братом заметили, как через забор перебираются семеро, у них приставные лестницы были. Одеты в чёрное, на лицах платки – мы с братом ночью хорошо видим, так что рассмотрели. Они перелезли, а вскоре раздались хлопки. Не выстрелы, но что-то похожее. В общем, чуйка посоветовала свалить, поэтому мы сели в машину (к счастью, она на ходу оказалась, только бак пустой) и уехали. Вскоре были дома. Это всё.
– А где машина?
– Я её продал. Это был торговец из Финляндии. Хорошую цену давал.
– Его данные? – записывая, уточнил он.
– Вилле Хаапасало.
– Проверим. Это всё или есть ещё что сказать?
– Я не уверен, но, кажется, один из убийц хромал на правую ногу. Сам я не видел, брат сказал.
– Через какое время после того, как неизвестные перелезли через забор, вы услышали хлопки?
– Я могу ошибиться, но не более пяти минут.
– У них было в руках оружие? Винтовки?
– Пару револьверов за ремнями рассмотрел, но винтовок точно не было, мы бы видели.
– Почему вы не сообщили властям о том, что видели?
Он задал мне ещё с десяток вопросов и отправил в камеру: как главных подозреваемых отпустить нас он не имел права. Альфу допрашивали более серьёзно, но пока без физических воздействий. У него кроме прочего поинтересовались, почему он чиновника преследовал, на что Альфа в недоумении пожал плечами: мол, ехали в одну сторону, какое тут преследование? Вы ошиблись. Профи как раз не особо-то и поверил.
Камера оказалась не пуста, но братья быстро выбили себе лучшие места, отмудохав трёх местных авторитетов, и, устроившись на нарах, спокойно общались, не обращая внимания на присутствующих. На самом деле я как раз для них и играл, закрепляя через стукачей легенду. Братья обсуждали допрос – мол, что видели, то и описали, – ну, и предположения строили. Альфа сказал, что, если встретит кого из той семёрки, пожмёт руку: за угон машины отомстили. Ну, и разные другие разговоры.
А утром близнецов выпустили. Стоило это двадцать тысяч рублей золотом тому чиновнику, что допрашивал Бету. Средние его выследили. Когда он из здания вышел и домой пешочком направился, уже стемнело. Остановили и изменёнными голосами пообщались, прямо на улице, свидетелей не было, он только тени видел. Предложили ему деньги. Цену за свою работу он сам назначил и сразу получил аванс – пять тысяч. Пообещал переквалифицировать обвинение и перевести старших близнецов в свидетели, а потом и дело подчистить. Заявление Чижова исчезнет. И не обманул. Теперь братьев допрашивали как свидетелей, со всеми положенными нормами, после чего отпустили домой.
Вернувшись домой, я сразу с размаху дал в зубы дворецкому и за шкирку выкинул его за территорию. Следом за ним – троих из слуг, что считались его людьми. Решение насчёт дворецкого я принял легко, хотя он и был человеком Анны Васильевны. Почему? Да сперва прогибался перед жандармами, всё им рассказывая, а потом еды в каталажку из дома близнецам так и не принесли, пришлось покупать в трактире. А многим, кто семейные были, носили из дома.
А на место дворецкого поставил Марфу, которая прежде была старшей горничной, она для этой должности давно выросла. Марфа и навела порядок. Оказалось, во флигеле уже несколько лет жили пятеро, вообще к моей прислуге отношения не имеющие – какие-то родственники и знакомые прежнего дворецкого. Я приказал их выгнать. Совсем распустились тут с моими редкими появлениями. Проверил дом и имущество, но тут всё на месте, да и ценного я в доме не держал, всё в хранилище, включая награды.
Потом банька, тренировка с шестами и отдых. Средние близнецы, как стемнело, встретили того следователя (а именно он вёл дело) и передали остальную сумму, а тот в ответ – заявление от чиновника. Всё честно.
А вот старших близнецов к тому времени в городе уже не было. Не смогла Генриетта купить билеты: есть свободные, но только через две недели, да и то чуть ли не товарный вагон, всё остальное раскуплено. Это спекулянты работали, продавая билеты втридорога. И ведь брали. Поэтому, пользуясь спокойной погодой, братья выехали за город, после чего отпустили пролётку. Там глубокий овраг был, хорошая защита для дирижабля: без якорей его лучше доставать в безветренную погоду, иначе мигом унесёт, а то и повредит о что-нибудь.
Проблем не возникло. Поднялись по верёвочной лестнице, Бета сразу отправился в рубку, пока Альфа поднимал лестницу и закрывал люк. Подняли дирижабль на высоту, двух километров хватило, нашли попутный поток (ветер тут был, а определяли по дрейфу), запустили четыре двигателя и полетели в сторону Варшавы. Если повезёт, за ночь доберёмся, но я сомневался.
Ничего такого особо сложного в полёте или ориентировании нет, у меня за год накопился большой опыт, давно уже всё отработано. Одного члена команды для управления хватало, тут всё приборами выведено в рубку, и Бета отслеживал их, пока Альфа спал в своей каюте.
Проблемы возникают преимущественно с посадкой. Ветер убивает дирижабли, особенно порывы. Тут как повезёт. Дважды я чуть не разбил своего «Малыша» – так я назвал первенца, второй имени пока не имел, – и только чудо спасло его. Если взять общее количество совершённых посадок, то треть я отменил из-за ветра, приходилось искать другие места, где потише. Здорово помогали горы, склоны холмов – они прикрывали, там бывают мёртвые зоны для ветра. Главное – поймать момент. Почувствовать дирижабль мне было дано не сразу, но постепенно научился, стало легче.
Вообще, для дирижаблей нужны аэродромы с мачтами и аэродромные команды, чтобы к якорям вязать судно, у меня же этого нет, а вдвоём не просто сложно с этим справляться, фактически невозможно, но я справлялся. Смекалку проявлял.
Поэтому придётся крутиться вокруг Варшавы, выискивая место для посадки. Причём, скорее всего, утром. А может, и не успею я до утра, скорость километров сто, время от времени чуть прибавляю или убавляю. Моторы работают стабильно, баки полные, в хранилище хватает запасов. Генриетта уже в курсе, что Бета прибудет через сутки-двое и сам заберёт её с детьми, ожидает и вещи собирает. А вещей много набиралось, похоже, грузовичок придётся использовать.
Что хорошо в дирижаблях – это долгая автономность полёта без посадок. Я как-то два месяца вообще борт не покидал, беспосадочный полёт из Парижа в Париж, воздушное кругосветное путешествие. После посадки у меня земля кружилась, сутки привыкал к твёрдой почве.
Как я и думал, не успели, за ночь едва шесть сотен километров пролетели, ночь короткая. Но до рассвета я смог найти удобное место для приземления, и мы спустились в глубокую низину. Зрение не подвело, трава там не шевелилась, ветра не было, так что сначала Бета покинул почти касавшегося земли гондолой «Малыша», потом и Альфа, который затем касанием руки убрал дирижабль в хранилище. Место удобное, отсюда и взлетим.
Близнецы покинули низину, поднялись на холм, покрытый хвойным лесом, там поставили палатку – и спать. Летели они вахтами, по четыре часа, на посадку шёл Альфа. Сейчас спали оба, без охраны.

Следующей ночью, под утро, «Малыш» всё же оказался в окрестностях Варшавы. Будет возможность посадки или?..
Тут как раз и сработало это «или». Садиться нельзя, ветер сильный. Пришлось искать место для посадки, и нашёл я его, уже когда окончательно рассвело, да и то в восьмидесяти километрах от города. Место глухое, поляна лесная, свидетелей нет. Убрал тушу «Малыша», выбрался на опушку, где дорога пробегала, и покатил на «мерседесе» к Варшаве.
Бета спал на заднем сиденье, а Альфа сидел за рулём, вёл машину. Ехали не спеша. Дороги тут отсутствовали как класс, больше сорока не разгонишься, при этом поездка была мягче, чем на брусчатке столицы, укатана, не так трясло, что зубы готовы выпасть.
За три часа добрались до окраин города. Конных военных патрулей хватало, даже мою машину останавливали и интересовались: не видели ли мы, куда ушёл вражеский дирижабль? Его искали.
Что есть то есть, в Российской империи было много воздушных шаров (в основном в частных руках), имелось небольшое количество самолётов, но не было ни одного дирижабля – ну, кроме братьев Баталовых. Дирижабли были в основном у германцев, у итальянцев и британцев, даже пара штук в США, у Франции было несколько, но два разбиты, судьба остальных мне неизвестна. Поэтому неудивительно, что в окрестностях Варшавы стояла такая паника, связанная с поиском вражеского дирижабля.
Я подумывал было сообщить военным, что дирижабль частный, не германский, но быстро передумал: реквизируют ещё, а я этого допускать не собирался. Что-что, но дарить свои дирижабли России, даже в войну, я точно не буду. Если бы они ей были нужны, давно бы сами купили, германцы вполне себе строили на заказ. Вон, кроме моих малышек, они ещё четыре таких же построили – по частным заказам, не военным. Не стали заказывать – сосите лапу. При этом я патриот, направят на службу – буду служить.
А насчёт «Малыша» у меня были свои планы. Средние близнецы, оставшиеся в Питере, раз в день должны наведываться в дом Баталовых (Марфа предупреждена) и получать информацию по доставленной корреспонденции и письмам – просто сообщат им, а не передадут в руки. Вчера Алексей побывал – ничего интересного. Сегодня тоже навестит, часа в три дня. Пока не будет повестки на службу, я свободен, чем как раз сейчас и пользуюсь.
Я решил на «Малыше» сбегать на военно-морскую базу германцев в Вильгельмсхафене и увести новенький нефтяной эсминец. У больших и средних близнецов все личные хранилища заняты, а вот у малых – нет, по два таких эсминца каждому войдут. Не то чтобы они мне были нужны, но пусть будут, вещь нужная. Да и в предстоящей войне пригодятся, я так думаю. Так что планы у меня довольно интересные. Надеюсь, всё получится и по времени успею.
А пока я повернул на нужную улицу и подъехал к дому, где, свернув, въехал во двор через арку. В этот двор выходили шесть парадных, включая ту, где проживала Генриетта с малыми близнецами. Последние уже выбегали из парадной и неслись к машине, которую я припарковал под ясенем. Немного пообнимавшись с ними, усадил их на переднее сиденье, пусть поиграют – это, конечно, всё для свидетелей, которых хватало, поскольку мне в телах малых машина не особо интересна. Генриетта вышла следом. Мы немного пообщались, и она пригласила проходить.
Ну а в шесть вечера, загрузив вещи в машину (всё же грузовик не потребовался, на задке все шесть чемоданов уместились), мы покинули двор, к разочарованию местной детворы, и покатили к выезду из города. Квартиру Генриетта сдавать не стала, за ней будут присматривать соседи. Управляющий её заводом и фабрикой будет присылать отчёты по телеграфу, адрес он получил.
Мы заехали на телеграф, где пробыли полчаса: Бета в очереди стоял, пока его черёд не подошёл. Через него я отправил телеграмму на адрес своего дома в столице, Марфе, велев ей, чтобы через два дня утром отправила пролётку на указанное мной поле и готовилась принять дома гостей. Где находится это поле, кучер знает: возил братьев туда пару раз в прошлом году.
Прилетим мы днём и, возможно, даже перепугаем всех свидетелей: примут за германский дирижабль, как это произошло в Варшаве. Я ещё подумал, не взять ли пассажиров, тут многие желали уехать из города, но откинул эту мысль.
Телеграмма ушла, и вскоре мы покинули город. Близнецы начали искать подходящее место для посадки на дирижабль. После того как стемнеет, достанем его, пока малые отвлекут мать, чтобы она не видела процесс его появления из хранилища.
Аэропланов я не боялся, они сейчас не вооружены: кроме револьверов у пилота и лётнаба ничего у них пока нет. Зенитных орудий буксируемого типа пока тоже не имеется, опасность представляют лишь воинские подразделения, которые могут стрелять по дирижаблю из винтовок, даже залпом, однако на высоте трёх километров такой огонь не эффективен, а на четырёх и вовсе не страшен. Главное, при посадке не нарваться, а после благополучно доставить пассажиров до дома. Для того пролётка и нужна. Мой кучер отвезёт пассажиров ко мне домой, а я отгоню дирижабль и, как стемнеет, отправлю его в хранилище, после чего на машине доеду до города и дома Баталовых.
Кстати, приглашение Генриетты с малыми в столицу имело и ещё одну причину. Ну не нужен мне этот дом, перепишу его на малых близнецов. Документы у них есть, а именно – церковная метрика о рождении, этого хватит. На средних не хочу, поскольку обижен на Анну и её мать. Изменила мне Анна, замуж вышла, дочку родила, вот пусть новый муж её и содержит. А то, что он мошенником оказался, уже не моя забота.
Приметив симпатичный луг, мы свернули. Дальше разгрузили машину, сложив горкой чемоданы и пару саквояжей. Бета остался с малыми близнецами и Генриеттой, которой сказали, что дирижабль (за ним отправляется Альфа) подойдёт с наступлением темноты. Альфа заправил машину и укатил, а остальные стали ожидать. Ждать недолго: тут час – и стемнеет.
Кстати, после угона «мерседеса» я изучил машину. Из бардачка пропали кое-какие вещи, на левом боку царапины нашёл, в салоне грязь – видно, что не утруждали себя бережным отношением к машине. Но в целом она в порядке.
Альфа отъехал подальше, убрал машину и в стоге свежескошенного сена стал ожидать. Погода приемлемая, так что норма, можно здесь доставать «Малыша».
Когда стемнело, Альфа отошёл подальше от деревьев и достал дирижабль, но только он подошёл к спущенной лестнице, как подул ветер – вот ни раньше ни позже. Альфа вцепился в лестницу и побежал, быстро перебирая ногами. Дирижабль быстро набирал скорость, уже километров пятьдесят в час. Альфа, вцепившись в лестницу, начал подтягиваться, поднимаясь наверх на руках. Лестница была верёвочная, только ступеньки из деревянных плашек морёного дуба. Хорошо, что «Малыша» гнало в чистое поле, а не на деревья (неподалёку роща была), причём двигался он как раз в сторону Беты и малых с Генриеттой.
Забравшись в люк, Альфа не стал поднимать лестницу, а рванул в рубку. Там запустил двигатели и, стабилизировав судно, не только развернул его, но и убрал крен, после чего, поднявшись метров на пятьдесят, задал курс. Вскоре он подошёл к месту, где ожидала команда и пассажиры. А что, малые тоже смогут управлять, только подставку надо, чтобы видели всё в обзорные окна.
Дирижабль завис на месте и опустился – через Бету я видел, что нужно делать. Заодно включил подсветку снизу, у грузового люка, она включалась из рубки. Лестница коснулась земли, но я продолжал опускаться, пока не осталось три метра от земли до дна гондолы. Мало ли какой порыв ветра? Прожекторы (их три) я не включал: и так светимся, как гирлянда, надо валить отсюда как можно быстрее.
Бета подсадил малых, и они, перебирая руками и ногами, поднялись наверх под испуганным взглядом Генриетты. Естественно, их маме не потребуется так подниматься, насчёт этого Бета её успокоил. Янек побежал в рубку и встал к управлению; моторы продолжали работать, иначе бы дирижабль сносило, а так он практически стоял на месте. Лёгкий дрейф я уже убрал, так что Альфа поспешил в грузовой отсек – он, пусть и небольшой, но всё же имелся. Я обычно им пользовался, чтобы попасть на борт, так удобнее было.
Вот Альфа быстрыми движениями рук поднял лестницу наверх и откинул её в сторону, после чего включил грузовую лебёдку, подсоединил к крюку скамейку и стал спускать вниз. Бета посадил Генриетту, и Альфа включил обратный ход, отчего на барабан начал накручиваться стальной трос, поднимая девушку в гондолу. Наверху Альфа подал девушке руку, и она, спрыгнув со скамейки, ступила на пол. Андрей повёл маму в её каюту (ту, что повышенной комфортабельности, двухкомнатную), а Альфа сразу скинул вниз лестницу, и Бета начал подниматься.
На стене висели грузовые сетки, можно было бы прицепить к крюку и поднять чемоданы, но зачем? Бета их уже в личное хранилище убрал, пока никто не видит. Так что скамейку отцепили, убрав её на место, лестницу подтянули и закрыли люк. «Малыш» начал подниматься, молотя воздух лопастями четырёх моторов, после чего взял курс на Санкт-Петербург.
Бета выложил чемоданы стопкой в грузовом отсеке, закрепил их ремнями, чтобы не упали, если тряхнёт, после чего все занялись делом. Альфа отправился в рубку управления, сменив на посту Янека, Генриетта отправилась укладывать малых спать. Причём не у себя. Я для малых четырёхместную каюту выделил: мол, пусть привыкают к самостоятельности.
Бета показал девушке, где душевая и туалет, как пользоваться, показал бар в каюте, как свет включать (тут немного непривычные включатели – кнопки, да ещё в резиновом чехле), где постельное бельё лежит. Генриетта сама всё расстелила, Бета пожелал ей спокойной ночи и… остался в её каюте.
Ночью Альфа с Бетой менялись на вахтах, а утром, когда снова в рубке был Альфа, Бета приготовил завтрак, после чего поднял пассажиров и покормил. Были вареные яйца всмятку, тосты с маслом и чай. Уже рассвело, до Питера оставалось километров триста: во время пути ветер часто попутный был, около сотни километров выиграли за ночь.
К десяти часам утра прибыли на место. Пролётка уже ожидала у дороги, это хорошо. Повернув и двигаясь против ветра, мы спустились ниже и стали готовиться к выгрузке. Пролётка стояла в стороне: возница, которого звали Егором, явно боялся крупной туши «Малыша».
Когда дирижабль завис на месте, Бета стоял в рубке на вахте, а Альфа отвёл пассажиров в грузовой отсек и приготовил скамейку. Генриетта первой покинула борт воздушного судна и ступила на чуть пожухлую под жаркими лучами солнца траву. После этого она по одному приняла малых, и Альфа, сменив скамейку на грузовую сетку, стал спускать чемоданы и саквояжи. Тут уже Егор принимал – подкатил и поспешил на помощь. Трижды спускали сетку с грузом, пока всё не передали.
Альфа закрыл люк и направился на камбуз: нужно обед начинать готовить. Пролётка же покатила к городу, увозя Генриетту с детьми и вещами. Егору я передал записку для Марфы, в которой велел ей принять Генриетту с малыми как дорогих гостей и попросить нотариуса, с которым мы работали (рядом жил, знакомый), чтобы начал готовить документы для дарственной. Подарю дом со всем содержимым малым – пополам. Когда вернусь, распишусь в бумагах, и закончим оформление.
Ну а пока Альфа с Бетой улетали прочь от столицы России. А что, прошлым днём повестки также не было, время есть, так чего задерживаться? Подняли дирижабль и направились в сторону Германии, как раз под утро буду на месте, если повезёт. Дальше по ситуации.
Генриетте я сообщил, куда направился: всё равно сюда уже мчатся патрули и группы военных, будут вопросы задавать. В общем, раз на службу меня не призывают, так чего дома сидеть? Я решил добровольно устроить рейд на военно-морскую базу Германии. Может, и до немцев информация дойдёт?
На самом же деле я хочу посетить Штеттин: наверняка найду там что-нибудь интересное и это интересное отведу к нашим. Пора напомнить, кто такие братья Баталовы. А куда трофеи убирать у меня есть: прошлой ночью встали на время, и Бета освободил своё личное хранилище, перекидав вещи по хранилищам малых, убрал в том числе и второй дирижабль. Это происходило снаружи, потом Бета снова поднялся на борт, и полетели дальше, Генриетта так и не проснулась.
Почему братьев Баталовых не призывают, я уже понял, хотя раньше это вызывало у меня недоумение: уж слишком хороши братья Баталовы в ночных вылазках и ударах, чтобы так глупо отказываться от них. Всё оказалось просто. Вчера средние близнецы выяснили, что морским министром был полный адмирал Витгефт, герой и победитель Русско-японской войны. В одном бою побывал, который свёл в ничью – и уже герой. Три года, как оказалось, он в министрах, а я и не знал: как-то вне сферы моего интереса была эта политическая жизнь.
Да, Витгефт меня недолюбливал, и это мягко сказано. Поэтому я и решил появиться ярко, придя в Кронштадт на трофее; пока не знаю, что это будет. А вот с адмиралом вопрос уже решался. Случайный человек не на своём месте. В общем, средние близнецы его уже выслеживали, и на момент захвата какого-нибудь германского боевого корабля (это для алиби) он будет ликвидирован. Да, вот так просто. Не уживёмся: тут или он, или я, другого не дано.
Бета продолжал управлять судном, ещё сорок минут его вахта, а Альфа готовил. Что-то ушицы захотел из красной рыбы – сёмга жирная, сам наловил в водах Норвегии прошлой осенью.
Мы пролетели столицу, похоже, вызвав там панику, и немалую, даже вроде пушки стреляли, и вот под нами воды Финского залива. В стороне остался Кронштадт. А спустя час нашего полёта появились два российских аэроплана. Я могу ошибиться, но вроде это гидроаэропланы. Когда они сблизились с нами, я в этом убедился. Флотские машины, «Щ-1». Альфа внимательно наблюдал за ними, держа их на прицеле «мадсена», но ничего. Покрутились, делая заходы, но, так ничего и не добившись, снизились и улетели: высоту удержать не смогли, мой дирижабль уже на четыре километра поднялся.
Пролётку с Генриеттой и малыми по дороге домой шесть раз останавливали, в основном военные. Так и узнали, кто прилетел и куда улетел, и эта информация начала расходиться. А вообще, мой «Малыш» мог вызвать недоумение: пусть дирижаблей такого типа германцы выпустили немного (кроме моих двух вроде ещё четыре), но мои дирижабли не несли никаких номеров, обозначений или гербов. Стандартный серебристый корпус и серебристого цвета гондола. Впрочем, это тоже отличительная черта, по которой сразу узнают мой дирижабль.
А номеров я не носил по той просто причине, что не пользовался специальными аэродромами для дирижаблей, но все документы на оба воздушных судна имел на руках – по их покупке, а не регистрации. Поэтому у России и не было дирижаблей: я их в российских службах не регистрировал. Не имея хранилищ, я вряд ли смог бы себе позволить такое, а тут – легко.
Пролётка благополучно прибыла к дому, где гостей уже встречала Марфа. Кто прибудет (возраст и пол) было известно, так что комнаты были подготовлены заранее, малых ожидала няня, и для гостей был готов обед – двенадцать дня, самое время.
Впрочем, Бета с Альфой тоже по очереди пообедали. Люблю я готовить, и блюда у меня отменные выходят. К слову, открытого огня на камбузе не было, он вообще на борту запрещён, а была новомодная электроплитка, на ней и готовили. В корме стоял отдельно мотор, к которому был подсоединён генератор, он и питал всю бортовую сеть судна. А во время полёта электричество шло от двигателей судна, как это и сейчас происходило. Готовка на такой плите занимала чуть больше времени, чем на обычном огне, но свободного времени во время полёта хватало, а на крайний случай имелись запасы готовых блюд в хранилище, причём в общем.
До Штеттина было чуть дальше, чем до Варшавы – тысяча сто двадцать километров. А я к тому же не по прямой летел, так что все полторы тысячи будут. Сейчас световой день, и лучше провести его над водами Балтики, а там уже по прямой рвану и к рассвету рассчитываю быть на месте. Главное, чтобы германцы не знали, куда я лечу на самом деле.
Вот так потихоньку время и бежало. Лопасти винтов молодили воздух на высоте четырёх тысяч трёхсот метров. Я поднимался и на пять тысяч, но там не особо комфортно, да и система отопления (она тоже электрическая) работала в усиленном, хотя и не в авральном, режиме, и расход топлива был серьёзен. Кстати, у «Малыша» было два топливных бака по двести литров каждый. Оба уже скоро дно покажут. А что, я часть по инерции двигался или на двух моторах, расход не такой и большой, поэтому полёт к Варшаве и обратно прошёл на одной заправке.
И вот сейчас, оставив Ригу по левому борту, я стал заправлять баки, потому что топлива оставалось на донышке в каждом. Горловины были в грузовом отсеке, я открыл их и, достав из хранилища две бочки, стал насосом заправлять баки. Это заняло около часа, но ничего, зато теперь полны. А чтобы проветрить грузовой отсек, я открыл люк. После этого Альфа отправился в душ (попахивало от него), а Бета продолжал управлять судном.
День остался позади. Вроде встречались нам какие-то аэропланы, но с наступлением темноты ушли. Мы изменили курс и прибавили скорость, все шесть моторов работали, на ста тридцати шли, иногда разгоняясь до ста сорока: я расчёты делал, отслеживая землю внизу – точно сто сорок.
Честно говоря, я рассчитывал быть на месте ближе к утру, но реальность внесла в мои планы некоторые коррективы. Был час ночи, когда под нами раскинулся Штеттин. Пока Альфа изучал стоящие в бухте боевые корабли, выискивая подходящие, Бета уводил «Малыша» в сторону: не хватало ещё, чтобы его обнаружили.
План уже был разработан. Раз в такое время пришли, то Альфа сейчас же прыгнет вниз с парашютом и начнёт искать подходящий корабль. Сверху вроде обнаружили несколько эсминцев, но нужно на месте посмотреть. А Бета тем временем будет дрейфовать со стороны моря. Если успею, то заберу Альфу, когда он загрузится трофейной морской боевой техникой, если нет – нестрашно.
План, правда, пришлось менять по ходу дела, но ничего, я даже рад. Альфа благополучно прыгнул, приземлившись, убрал парашют в хранилище, достал «мерседес» и спокойно покатил в город, а там и к порту. Хотя пара патрулей встретились, машину даже и не думали останавливать: кто ещё будет ездить тут на авто, как не свои? Психология. Альфа ещё у командира патруля уточнил, правильно ли он едет.
Увидев то, что обнаружил Альфа, я сразу повёл «Малыша» на посадку к берегу: нужно убрать его в хранилище Беты и присоединиться к Альфе. Мне нужны оба личных хранилища братьев, чтобы прибрать находки. Я уже в предвкушении.
А обнаружил Альфа ни много ни мало новенькую подводную лодку, вступившую в строй всего месяц назад. К моменту, когда Бета посадил дирижабль (а это было непросто, ветер с моря дул) и убрал его в хранилище, Альфа уже взял языка, матроса с лодки, и узнал, откуда она тут взялась и что это за модель вообще. Это оказалась U-35 под командованием корветтен-капитана Вальдемара Коп хамеля. Команда как раз осваивает лодку.
Вот её технические и боевые данные.
Полное водоизмещение чуть меньше тысячи тонн – едва-едва, но до средней ПЛ дотягивает. Два дизеля. Скорость надводная – шестнадцать с половиной узлов, скорость подводная – чуть меньше десяти. Максимальная глубина погружения – пятьдесят метров. Дальность плавания – чуть меньше девяти тысяч морских миль в надводном положении, в подводном – восемьдесят пять морских миль. Тут батареи слабоваты, технология не отработана. Ну и команда в сорок человек, сюда и четверо офицеров входят.
Теперь по вооружению. Палубное орудие в семьдесят пять миллиметров. Четыре торпедных аппарата в пятьсот миллиметров – два носовых и два кормовых. Шесть торпед.
Сырая лодка, германцы это тоже признают, но уже сейчас она может показать себя. Англичане её уже оценили, потеряв пару боевых кораблей и десяток транспортов от действий таких лодок в Атлантике. Пусть сырая, но для Балтики самое то, а немцы и в Атлантике на таких воюют.
Но лодка – это ладно, она тут приятный бонус, не более. Не факт, что я вообще буду афишировать её угон (хотя всё равно это на братьев Баталовых спишут). А причина моего такого приятного возбуждения – это обнаружение двух эсминцев. Причём один нефтяной, другой на угле ходит, но оба турбинные. Скорость – выше тридцати узлов. Чуть позже узнаю точно, сколько именно и что это за типы, есть названия или нет. Один эсминец небольшой, тонн шестьсот, а второй на «лидер» похож, тысяча триста на глаз – точно «лидер». Более того, похоже, это германский «Новик», их строили по заказу России, но оставили себе, когда война началась.
В общем, медлить нельзя, ночь не резиновая, до рассвета всё нужно прибрать. Я нацелился именно на эти два эсминца и на подлодку, остальное старье мне не нужно. Тем более подлодку, как сообщил матрос с неё, только что загрузили всем необходимым. Утром она должна покинуть гавань.
К слову, подлодка и эсминец типа «Новик» стояли у пирсов, правда, в разных местах, а вот второй эсминец, меньшего размера – на якоре в бухте. Он не был сторожевым судном, не у входа стоял, там какой-то старый тральщик маячил. Сейчас его как раз осветило какое-то грузовое судно, входившее в порт. Кажется, швед. Точно швед.
В общем, я вырубил матроса – крепко, долго пролежит, даже связывать не стал. Вообще, я к германцам нормально отношусь, поэтому постараюсь не убивать, не хочу лишней крови. Потом скользнул к вахтенному, дежурившему у трапа, и также аккуратно вырубил его. Он даже и дёрнуться не успел, хотя небольшой масляный светильник на пирсе его подсвечивал.
Когда Бета добрался до порта и нужного причала, Альфа уже заканчивал работать внутри. Много ли сил надо, чтобы вырубить спящего человека? А опыт у близнецов огромный. Дозировать удары я умел. Тем более команда на борту неполная – едва двадцать человек. Быстро освободив подводное судно от балласта (я о бывшей команде), Бета убрал лодку в своё личное хранилище, и братья бегом рванули к «Новику». Тот пойдёт в хранилище Альфы, по размеру вполне подходит. А второй эсминец – снова Бете. Правда, чую, не успею я, раньше рассветёт.
Вот с типом «Новик» мне не повезло: команда на борту была полная, а это без малого сто двадцать человек, причём из них двенадцать бодрствовали – тут и вахта, и несколько возвращающихся на борт офицеров, которых я перехватил у трапа. Вахтенных к тому моменту уже на месте не было, на пирсе в рядок лежали. Вот и офицеры туда же легли.
В принципе, я могу убрать этот «лидер» и с моряками внутри, только они этого не переживут. Если вдруг поднимется тревога, то, конечно, сразу уберу «Новик», сколько бы германцев внутри ни оказалось, поскольку терять корабль я не хотел, как бы ни относился к этой нации. Однако близнецы работали быстро и качественно, зачищая корабль. Причём десять матросов они взяли в плен, вставили им кляпы в рот, ещё верёвкой завязали, чтобы не смогли быстро выдернуть, и близнецы конвоировали их, держа на прицеле револьверов, пока германцы выносили наружу тела своих коллег, освобождая корабль.
Оба близнеца были в форме поручиков по адмиралтейству Российского военно-морского флота. Правда, форма была старая, не по размеру, не застёгивалась, но зато со всеми наградами, как и положено. Мне необходимы были свидетели, поскольку в этот самый момент в России был убит адмирал Витгефт – связка динамита в спальню залетела через открытое окно. Хорошо, что один был, супруга в имении отдыхала. Средние отлично поработали.
Помощников из германских матросов я также впоследствии вырубил, чтобы не видели пропажу своего корабля, после чего Бета убрал его в хранилище. Корабль вошёл; я опасался, что не хватит места, но нет, даже для второго оставалось. Однако пора было прятаться: на горизонте уже появилась и расширялась светлая полоска рассвета. Нет, не успеть мне.
«Мерседес» рванул с места, и вскоре братья покинули город, также без проблем. А в порту уже звучала тревога и работали прожекторы. Скорее всего, с подлодки кто-то очнулся и поднял крик. Переждём день и повторим. Уверен, что нас будут ждать, но так даже интереснее. Покидать Штеттин я пока не собирался: мне нужен второй эсминец, именно на нём я и планировал прибыть к нашим со всей помпой. Точнее, прилечу-то я на дирижабле, но после сменю его на этот эсминец.
Я уже узнал, что тип «Новик» имел номер В-98, а тот второй, поменьше, имел другой тип и номер S-168. Их строили по заказу для Турции, да половину немцы себе оставили. Я опросил пару матросов с «Новика» по разным кораблям в бухте (их там с десяток, включая старый броненосец), вот и про этот узнал.
Что ж, близнецы в стороне от города отдохнут по очереди, охраняя друг друга, а следующей ночью вновь поработают.

Германцев я всё же серьёзно недооценил: такие полномасштабные поиски впору устраивать против крупных десантов или диверсантов, кем, собственно, близнецы и являлись. Дважды братьям пришлось менять место отдыха. Я не знаю, какие силы были задействованы, но не меньше полноценной пехотной дивизии прочёсывали окрестности города по обеим берегам реки. Однако мне всё же кажется, что не дивизия, больше. Даже боевой дирижабль пригнали, который вёл поиск с воздуха. Хм, а может, ограбить германцев и на такой вот боевой цеппелин? Стоит подумать.
Как бы то ни было, но ночи я дождался. Тут ни о какой машине уже и речи не шло, всё ножками, ножками. А что мне стоит двадцать километров отмахать? Даже велосипеды не доставал, хотя их шесть в хранилище, в США купил. Марш-бросок близнецы выдержали легко, без отдыха, за час. Нормальный норматив. Раньше такое расстояние за это время с полной выкладкой бегали с партизанами, а сейчас налегке, в удовольствие.
В городе множество постов, даже пулемётные точки были, а вот на рейде ждал облом: нужного мне эсминца не было. Куда это его дели? Этот же вопрос я задал офицеру кайзерлихмарине, которого поймал в порту. Уф, оказалось, эсминец на месте, просто стоит у причалов так, что мне с этой стороны порта его не видно. Правда, его серьёзно охраняли плюс усилили охрану выхода с рейда. Но ничего, к часу ночи эсминец стал моим, правда, половину команды всё же пришлось ликвидировать, потому что тревога поднялась. Потом Бета убрал корабль в своё хранилище (вошёл, но свободного места совсем не осталось), и близнецы рванули прочь.
Думаете, сразу ушли? Как же. Германцы – это вам не японцы и службу знают. Пришлось с пирса прыгать в воду и прятаться там, держась за опорные столбы. Всё вокруг оцепили и осветили, лишив меня преимущества темноты. То, что эсминец пропал и половина команды – на пирсе, они уже обнаружили и теперь осматривали воды у причала: решили, что эсминец утонул – шума движения не было, да и не прорывался никто наружу. Да, это мой косяк. Надо было, чтобы немцы зафиксировали момент прорыва – для полной легенды. Чтобы неудобные вопросы братьям не задавали.
Двигаясь под причалами, я ушёл за оцепление, дальше бежал по берегу, обходя поисковые партии, потом достал шлюпку и вышел в открытое море, отойдя подальше от охраны и минных полей, которые тут были (карты с взятого «Новика» я изучил). Там достал второй эсминец, после чего, поддавая давления, дал возможность засечь себя по искрам из труб. Корабль уже набрал скорость в двадцать два узла, его даже осветили прожекторами со сторожевого судна и несколько раз выстрелили – пенные водяные столбы встали далеко. А я на тридцати узлах уходил в сторону русской столицы.
Кстати, эсминец оказался не полностью угольным: тут были три угольных котла и один нефтяной. Я потратил некоторое время, чтобы разобраться. Лично изучил, да и документацию старшего механика просмотрел.
Ну понятно. Оказалось, на кораблях этого типа в качестве энергетической установки были установлены две турбины Шихау общей мощностью семнадцать с половиной лошадиных сил, три военно-морских угольных котла с давлением восемнадцать с половиной атмосфер и военно-морской нефтяной котёл. Максимальные запасы топлива на миноносцах этого типа составляли сто шестнадцать тонн угля и семьдесят четыре тонны нефти. Скорость на максимуме – тридцать два узла. Враньё, я пробовал, едва тридцать выдаёт. Ладно, неплохо, освоим.
Хотя Альфа был один (Бета находился в рубке), а тут команда кочегаров нужна, но всё же мы смогли раскочегарить топки до нужного давления, и эсминец легко бежал по довольно спокойному морю, что здесь редкость. Альфа продолжал стоять у котлов, монотонно закидывая лопаты угля и поглядывая за подачей нефти в нефтяной котёл. Скорость была снижена до двадцати узлов, пока вполне хватит. А Бета, закрепив штурвал, время от времени поднимался на мостик, чтобы осмотреть воды вокруг. Ночь тёмная, море пустое. Три дыма я видел, однако далеко, вместе шли.
А потом Бета стал избавляться от тел бывшего экипажа. Как я уже говорил, часть удалось вынести на пирс, но вдруг поднялась тревога. В команде на таких кораблях почти девяносто человек. Бете пришлось по одному закидывать тела на загривок, подниматься по трапам наверх и перекидывать тела через леера в воду. И с каждым разом эти тела становились всё тяжелее и тяжелее. А было их на борту тридцать восемь. Можно было использовать хранилище, но трупы… Брезгую.
А вот «Малыша» вызвать не получилось: рассвело, и на горизонте два судна с разных сторон. Через полчаса после «прорыва» из бухты Штеттина. Да, не резиновая ночь, ох, не резиновая. Однако ничего, повернули, подошли поближе к берегу где-то в районе Данцига (до него ещё километров сорок было) и пересели в шлюпку. Берег был пустынным, поэтому я понадеялся (не будучи уверенным), что свидетелей нет, и убрал эсминец. Нужно было торопиться.
Вчера, пока я прятался в лесу от поисковых партий, мне домой всё же принесли две повестки, так что нужно поскорее прибыть в столицу. Трое суток у меня, не более, ведь, если не приду, могут предположить уклонение, а до этого доводить не стоит. Поэтому, как только стемнеет, я достаю «Малыша» и лечу в Питер, там беру повестки и двигаю куда нужно. Жаль, ничего не выйдет с моим громким появлением на эсминце. По плану я должен быть в запасе, а получается, что действующие офицеры сработали и взяли трофей. Не по плану. Хотя ещё стоит подумать, может, что решу.
Тут ведь дело в том, что я уже  действующий офицер. Заявление я написал во время первого своего прихода в военное ведомство, когда ещё машину угнали, а сейчас пришло извещение, чтобы я прибыл для получения направления, где братья будут служить. Зря я вызов повесткой называю, скорее по привычке, но факт остаётся фактом: я на службе.
Причём не стоит думать, что после ликвидации министра – раз! – и мне сразу эти вызовы прислали. Кто бы успел? Меньше суток с его гибели прошло. Нет, это кто-то ушлый на основе информации от Генриетты, что братья Баталовы отправились в Германию за своим кораблём, решил, что невместно делать это простым гражданам, и быстро вывел их из запаса. В принципе, я как раз на это и рассчитывал. Но не так же быстро?! Думал, у меня будет в запасе несколько дней, и я к тому времени уже буду в столице. Ладно, буду думать.
К слову, я был немного неправ, говоря, что летал в Германию. Штеттин – это Пруссия, а вот уже она – да, входит в состав Германии.
Когда шлюпка, добравшись до берега, зашуршала днищем о гальку, братья с закатанными до колен штанами, одетые пока в форму военных моряков германского флота, выбрались из неё. Альфа убрал шлюпку в общее хранилище (это средство спасения на воде для всех близнецов), после чего, раздевшись, стал купаться, так как хорошо пропотел в кочегарке. Бета тоже пару раз окунулся. А водичка холодная, хотя и начало августа. Балтика, что тут ещё скажешь?
После этого Альфа взбежал на верх холма и осмотрелся. К нам направлялся конный патруль. С учётом того, что тут всё ещё территория Пруссии, даже гадать не стоит, чьё это подразделение. Эсминец серьёзно дымил – видимо, засекли издалека, вот и решили глянуть: кто это? Пришлось подождать. Осмотрев берег и никого не обнаружив, патруль удалился. Три часа крутился, пока не убыл. Братья в это время отдыхали в кустарнике. Альфа спал, Бета караулил. Я так и не рискнул доставать «Малыша» днём, так что близнецы отлично отдохнули, поедая готовые горячие блюда из хранилища.
А как стемнело, братья ушли подальше в поле, где Альфа достал «Малыша». Близнецы быстро поднялись на борт, и вскоре дирижабль, натужно работая всеми моторами, начал подниматься вверх, двигаясь в сторону столицы Российской империи. На высоте трёх километров дул сильный поток, который разогнал дирижабль до двухсот километров в час. Жаль, недолго, но треть пути он был попутный. Пришлось и дальше вот так попутные искать, и дважды находил, так что тут везение, ничего более.
Посадку совершил в сумерках, убрал «Малыша», устроился в кабине «Фиата» (а как же, «мерседес»-то я вроде как продал) и покатил к ближайшей железнодорожной станции: тут ветка Ревель – Санкт-Петербург была, а поезд я обогнал, так что должен успеть. Действительно, успел. Правда, поезд, идущий из Ревеля, оказался грузовым, но меня это не смутило, я забрался и дальше катил на крыше. До Питера километров сто оставалось, за три часа добрались, с одной остановкой – пополнить запасы воды и дров для паровоза. А на площадках народ был, не я один такой ушлый бесплатно ездить. Попытки ссадить были, но не увечились успехом. Железнодорожные служащие просто махнули рукой.
По прибытии в Питер я поймал пролётку и покатил домой. Там уже ждала Генриетта: всё же проболталась, что малые дети Беты, а ведь я просил – никому. В общем, попарился в баньке, которую успели заранее затопить, а после собрался и навестил нотариуса. Тот мою просьбу выполнил, и дарственная была оформлена, оставалось зарегистрировать её в соответствующей службе, чем он и занялся, всё же оплату за работу получил солидную.
А братьев кучер Егор отвёз к зданию военного ведомства. Братья были в новенькой офицерской военно-морской форме – портной закончил её шить. Все награды размещены где положено, на ремне – морские тесаки, всё по уставу. Вот так с вызовами в руках братья и окунулись в бюрократические проволочки. Ну, длились они не так и долго, всего каких-то полтора часа. Сначала получили новенькие офицерские патенты, сдав старые (при мне их порвали), потом уже с назначениями разбирались.
Бету назначили в штурманскую группу на броненосный крейсер «Паллада», а Альфу решили отправить на броненосец «Слава», единственный броненосец типа «Бородино», который не участвовал в Русско-японской войне. На данный момент это устаревший корабль. Причём Альфу, к моему удивлению, определили в корабельные инженеры. Хм, ну да, братья экстерном обучались во Франции шесть лет назад и получили дипломы инженеров-судостроителей. При оформлении заявления на выход из запаса это было указано. Соответственно, на борту «Славы» всего два инженера: старший на больничном да Альфа с двумя помощниками.
Два дня есть у братьев до прибытия на борт: тут и время на то, чтобы сшить форму, и чтобы добраться до своих кораблей. И если «Паллада» стояла в Кронштадте, то «Слава» – в Риге.
Мне не понравились назначения. Я предпочитаю лёгкие миноносные силы, причём должности капитанские: и ночами можно поработать, устроив свободную охоту. Поэтому я решил сделать свой ход. Нужно лишь дождаться ночи.
Однако спокойным день я бы не назвал. Дважды присылали вызовы. Сначала обратно в военное ведомство, где целый генерал со мной говорил, потом – в морское министерство. В обоих случаях вопрос стоял насчёт «Малыша». Дошла-таки информация. И вопрос был один – надо. Нужен дирижабль стране и флоту. Армия, кстати, тоже интерес проявляла. А где вы раньше были?
Я всем отвечал, что дирижабля в России нет: перегонная команда отогнала его в нейтральное государство, чтобы не пострадал, и там он будет ожидать конца войны. Аренда эллинга – гаража для дирижабля – уже оплачена на пару лет. Хотя знаете, я серьёзно подумывал отдать дирижабль, слишком хорошие условия предлагали, в том числе выплатить полную стоимость «Малыша» в случае его потери. Правда, после войны, и в связи с развалом государства вряд ли я получу деньги.
Однако дирижабли – довольно дорогое удовольствие, сложны в обслуживании и, главное, с небольшим ресурсом, а я эксплуатировал «Малыша» за прошедший год от и до. Если проще, он не разваливается только потому, что я слежу за всеми механизмами, клапанами и вообще всеми системами. В общем, у моего дирижабля далеко не идеальное состояние, но и не самое худшее, когда нужно поскорее избавляться, да ещё без финансовых потерь.
Поэтому я сказал, что если мне сразу выплатят его полную стоимость (столько, сколько он мне стоил в Германии), без несбыточных обещаний выплатить его стоимость когда-нибудь… потом… если левая пятка зачешется… Вот тогда я смогу передать его. Пусть думают.
Насчёт «Малыша» у меня серьёзные планы по ночным авианалётам на базы военного флота Германии. Может, и Австро-Венгрии. С учётом, что опытных пилотов дирижаблей в России просто нет (были такие, что по верхам нахватались, учась за границей), скорее всего, кого-то из братьев и назначат капитаном, сформировав команду. Однако для этого прежде всего нужен сам дирижабль. Шанс я дал. Если решили, что заполучат «Малыша» просто так, то зря, халявы не будет. Да и не боевой это корабль, а воздушная яхта, о чём, кстати, я сообщил и генералу из военного ведомства, и капитану первого ранга, оказавшему мне честь общаться с ним – именно так он показал себя при встрече.
В этот день я ещё успел посетить банк, где открыл счёт на Генриетту и положил туда пятьдесят тысяч рублей – для содержания дома и оплаты слуг. После этого представил девушку слугам, сообщив, что теперь она их хозяйка, а я тут лишь гость. Разумеется, Генриетта выгонять братьев и не думала, и они остались проживать в тех же комнатах.
А под утро близнецы, забрав свои вещи, отправились к Неве (Егор их довёз), где на шлюпке спустились к заливу. Там достали малый эсминец. Хорошо плеснуло, чуть не залило, когда эсминец ухнул в воду, подняв волну. Но ничего, переждав, братья поднялись на борт эсминца, убрав шлюпку.
Ну а потом, не включая ходовые огни, я смог крадучись войти в акваторию Невы. А тут солидное движение на реке, даже ночью, пришлось-таки включить прожектор и ходовые огни и встать к пирсу Дворцовой пристани, где и причалили. К счастью, мимо проходил патруль матросов, которых я окликнул и взял под командование, они и помогли со швартовкой, поймав концы.
На пристани уже ожидали двое журналистов из самых крупных ежедневных изданий Питера. Домашние адреса обоих средние близнецы выведали заранее, и пока я заводил эсминец в реку, они пробежались, передав обоим записки, получив которые, журналисты, наспех одевшись, рванули к набережной. Один из них по пути забежал за фотографом.
В записках была информация, что братья Баталовы захватили германский эсминец, сейчас трофей с наполовину спущенным флагом входит в Неву и вскоре встанет у Дворцовой пристани. Это ли не сенсация? Вот они и отреагировали. А журналисты были именитые. Правда, фамилия братьев Баталовых в их среде уже стала нарицательной: многие до сих пор помнят, как пропадали их коллеги.
Матросов я снял с патруля. Они установили сходни, лежавшие на палубе, и встали на пост по охране трофея. Командующий ими прапорщик по адмиралтейству взял всё на себя, заодно разослал посыльных сообщить о трофее.
Близнецы же общались с журналистами при начинавшем подниматься солнышке, рассказывая историю о том, как они на личном дирижабле добрались до Штеттина, высадились там и перегонная команда отвела воздушное судно в море, а братья чуть позже захватили турбинный эсминец. Часть команды удалось нейтрализовать и вынести на пирс, но поднялась тревога, и пришлось уходить. Остальные члены команды сами попрыгали за борт, и что дальше с ними было, братья не знают.
При прорыве в открытое море дошло до стрельбы по эсминцу. Ну а дальше нанятая перегонная команда из опытных контрабандистов приняла корабль и довела эсминец до столицы, где его и приняли братья. Сами близнецы успели в столицу раньше: долетели с помощью дирижабля, который снял их с борта эсминца. Доставив их в столицу, воздушное судно улетело в нейтральную страну, где будет дожидаться окончания войны в эллинге.
Журналисты уточнили: не дирижабль ли Баталовых пугал жителей Санкт-Петербурга и Варшавы? – и получили от братьев утвердительный ответ. А потом попросили разрешения сделать снимки. А что, близнецы в форме поручиков, всё как положено. Вот на фоне корабля, так, чтобы флаг попал в кадр, и сделали несколько снимков. На палубе с винтовками и строгими лицами позировали матросы, раз уж им повезло попасть в кадр.
Едва умчались журналисты, как появились дежурные группы моряков, похоже, из запасного экипажа, а с ними – несколько старших офицеров. Чуть позже прибыли и адмиралы – погреться в лучах народной славы. Захват эсминца серьёзно поднял авторитет Балтийского флота, за которым числились близнецы.
Надо сказать, что ажиотаж был даже больше, чем я думал. Над германским военно-морским флагом сразу же повесили наш Андреевский флаг, установили охрану, и до обеда у этой пристани успела побывать половина города. Да и газеты вышли экстренными выпусками, с подробной информацией по захвату. Рапорты близнецы написали ещё дома, их забрал посыльный, специально прибывший за ними к пристани.
Реакция всё же последовала: братьев сопроводили во дворец, куда поездом из Петергофа прибыл император с семьёй. Тут же присутствовал вице-адмирал Бахирев, командующий Балтийским флотом. Он принял его после того, как прежний командующий, адмирал Бубнов, ушёл на должность морского министра, заняв её после Витгефта.
Николай II, с которым мы впервые встретились вот так, лицом к лицу, поинтересовался:
– Надеюсь, вы, господа, на этот раз не откажетесь от награждения?
– Простите, ваше императорские величество, но я не припомню, чтобы мы отказывались от наград, тем более честно заработанных, – сразу отозвался Бета.
В кабинете нас было четверо: видимо, решили пообщаться пока вот так, без посторонних. Мало ли чего ожидать от братьев Баталовых с их характером. Да, бытовало мнение, что братья имели непростой характер.
– Вы сами отказались от офицерских чинов и дворянства, – напомнил император.
– Я ещё раз прошу прощения, ваше императорское величество, но мы с братом не могли отказаться от того, чего не имели. Офицерских чинов и дворянства мы были лишены по решению суда.
– Лишать дворянства никакой суд не может, это только моя привилегия.
– Не в этом случае. Все необходимые бумаги у судей имелись, и они были в своём праве.
– Ваше императорское величество, я был там и подтверждаю всё сказанное поручиком Баталовым, – подал голос адмирал. – Я лично свидетельствовал бумаги и видел их своими глазами. Всё было законно. Разрешение было за вашей подписью и оформлено вашей канцелярией.
– Подделка, происки японской резидентуры, как мне сообщили, – спокойно ответил Николай, после чего с интересом посмотрел на близнецов и сказал: – Что ж, тогда своей властью присваиваю вам обоим чины старших лейтенантов флота и наследуемое дворянство. Вот земли не дам, заслужите ратными подвигами. Парни вы лихие, как мне докладывали. Или сами купите.
– Легко, – подтвердил Бета. – Есть предложение устраивать ночные воздушные налёты на военно-морские базы противника, бомбить их боевые корабли.
– Бомбить?
– Сбрасывать авиационные бомбы, переделанные из тяжёлых снарядов, на вражеские корабли. Конечно, пустить на дно дредноуты вряд ли удастся, хотя серьёзные повреждения нанести возможно, но корабли меньшего размера, броненосные, паротурбинные – без особых проблем. Для этого я готов пожертвовать своим личным дирижаблем, безвозмездно передав его на баланс флота, но с просьбой поставить меня командовать этим воздушным судном. Собственно, это и было причиной прятать его: поставили бы командиром какого-нибудь болва… малознающего офицера, он бы и потерял моего любимца.
Да и, честно признаться, сейчас ещё не разработаны тактики применения таких дирижаблей. Германцы тоже ещё не поняли их преимущества и используют едва ли половину всех возможностей. У меня же план прост: использовать нашу с братом особенность (мы видим ночью как днём) и прицельно бомбить противника по ночам, с рассветом уходя на свою территорию или в глубину моря. У аэропланов нет такой дальности, а от германских дирижаблей мы просто убежим, поскольку скорость у нас выше. Ночью вражеские аэропланы и дирижабли не летают, а даже если и летают, вести бой они неспособны. А мы – вполне.
Вы только вдумайтесь, какие возможности открывает перед нами применение таких воздушных судов. Высадка и эвакуация диверсионных групп на территории противника, да хотя бы разведчиков, чтобы сообщали о передвижениях вражеских войск. Высадка групп сапёров со взрывчаткой у мостов, которые у германцев не охраняются. Или атаки ночью с воздуха железнодорожных мостов и эшелонов, что прервёт поставки военных подразделений и снаряжения. Можно бомбить склады противника и их артиллерийские подразделения.
Конечно, «Малыш» будет включён в состав флота, а там свои задачи, но всё равно немало можно сделать. Бомбить склады и причалы на военно-морских базах, аэродромы противника, лишая их аэропланов и дирижаблей, которые также могут наделать немало бед. Атаки боевых кораблей – это так, одна из задач. Кстати, нужно лишить германцев обоих специализированных минных постановщиков. Это серьёзно ударит по ним. Германцы их очень хорошо охраняют. Мне же разбомбить их будет нетрудно.
Добавлю, что мы с братом уже самостоятельно переделали две сотни снарядов, осталось установить устройство сброса – и можно вылетать уже через два-три дня. Однако этих запасов хватит ненадолго, на три-четыре вылета, а значит, нужно наладить производство авиабомб.
Что по команде, учить её долго. Для управления хватит нас с братом, который станет старпомом. Также на борт нужны два офицера – на должности штурмана и бомбардира; в обычном полете они будут вахтенными офицерами. Потом боцман, пять-шесть матросов и кок. Этого вполне хватит. Также необходимо место для стоянки дирижабля, с причальной мачтой, и причальная команда. Ну, и охрана, иначе германцы быстро сожгут «Малыша» на месте стоянки. Особенно если наши вылеты будут удачными.
– Мне нравится это предложение, – подал голос Бахирев. – Тем более германские минные заградители действительно у нас как кость в горле: как ни выйдем, так новое поле. Уже два миноносца так потеряли и несколько грузовых судов.
– Что ж, я не против, – подумав, дал добро Николай. – Решите всё это сами. А сейчас идём в зал для церемоний на награждение, все уже собрались.
Дальше действительно было награждение, и чины дали обоим, и патенты на руки. Теперь братья – дворяне. Насчёт земель и поместий император правильно намекнул: или сам купи, или заслужи в качестве награды. Да только мне без надобности земли.
Насчёт только что полученных наград всё правильно, офицерский состав флота просто не понял бы, если бы меня не наградили, и именно таким способом. Корабль захватили вдвоём? Вдвоём. А он боевой. Значит – чин офицера, а он без дворянства не бывает. Поэтому награда вполне заслуженная.
В общем, пришлось весь остаток дня провести во дворце, где отмечали это событие.
Утром следующего дня братья направились в дворянский комитет. Там уже оформляли дворянство, внося Баталовых в списки, но Бета и Альфа пришли по другому поводу: чтобы официально признать своих детей. Близнецы Альфы – Александр и Алексей – теперь будут дворянского сословия, как и близнецы Беты от Генриетты – Янек и Анджей. Я решил, что это стоит сделать. В комитете приняли заявления братьев и начали оформлять. Документы дворян средние и младшие близнецы получат чуть позже, их вызовут вместе с матерями.
Потом братья заехали к портному, где получили заказанные ранее мундиры офицеров флота, оставалось знаки различия нанести, что было быстро сделано. Места на мундирах мало, но ещё хватит на новые ордена. Да, за захват эсминца тоже обещали что-то дать. Его уже принимала новая команда, командира назначили, но корабль простоит у пристани ещё дней пять, чтобы жители столицы и её гости могли им полюбоваться. Команда пока осваивала корабль. Вроде палубные орудия менять будут, а то калибр непривычный, восемьдесят восемь миллиметров – слышал краем уха вчера во дворце.
Выйдя от портного в новеньких мундирах и при всех регалиях, братья покатили к Бахиреву, который на час дня назначил им встречу. Прибыв в штаб флота, близнецы сразу прошли в его кабинет.
Бахирев, увидев братьев, начал с претензий:
– Почему вы мне не сообщили, что у германцев пропали три боевых корабля? Один из них – подводная лодка. Мне только что доложила об этом разведка.
– Ну пропали и пропали, господин адмирал. Хорошие трофеи, стоят в надёжном месте.
– Значит, ваша работа, – сразу успокоился он. – Почему в рапортах не указали?
– Так отберут. А эти трофеи – наши с братом запасные капитанские должности. Если с дирижаблем что случится, я пойду на эсминец типа «Новик», а брат – на подлодку. Эсминец и подлодка – страшное сочетание.
– Почему?
– Погоню можно выводить на засаду подлодки.
– Засаду? – сразу заинтересовался адмирал. – Хм, хорошая идея. Надо будет осуществить. Может, парочка турбинных крейсеров и попадутся.
– Тут нужно сетью из нескольких подлодок.
– Согласен. Ладно, насчёт этих двух трофеев передашь всё официально. Сколько нужно времени для перегона? Команды в помощь нужны?
– Сами справимся. Думаю, следующей ночью пригонят, утром и передадим, – после недолгого раздумья ответил я, решив, что можно передать. Сейчас корабли и лодки сырые, позже их доведут до ума, тогда и приберу их к рукам. Да и с командующим ссориться не хочется, нормальный офицер, контакт с ним налажен.
– Добро. Теперь по вашему дирижаблю. Официально он будет включён в воздушные силы флота, но подчиняться будет лично мне. Необходимо решить, сколько людей нужно и где будет оборудован аэродром для дирижабля. Офицера на должность начальника аэродрома я уже нашёл, вопрос по выделке бомб решается во флотских мастерских. Нужно несколько готовых, чтобы знать, что делать…
Дальше уже пошли рабочие моменты. Адмирал пригласил на совещание нескольких офицеров, включая моего командира, что командовал авиаторами. Кстати, все самолёты числились за разведкой флота.

Следующие двое суток прошли в довольно серьёзной суете и подготовке. Нашли место для аэродрома. Началась спешная стройка, там командовал штабс-капитан по адмиралтейству Верин, он и будет начальником аэродрома. Прибыл взвод солдат для охраны. Сюда же на телегах начали завозить авиабомбы: я их заранее достал и сложил на окраине ближайшего леса. Был оборудован склад хранения, с валом. Несколько бомб ушли во флотские мастерские, где началось их производство.
Дирижабль я пригнал на второй день. Команда для «Малыша» была сформирована, троих сразу отсеяли: высоты боялись. Альфа постоянно находился на борту с командой, занимаясь её обучением. Установили сбрасыватель для бомб. Мудрить не стали, собрали его в грузовом отсеке, сбрасывать будем через грузовой люк. Резать гондолу я не дал, и так нормально будет работать. Судну приходилось висеть над городом, дрейфуя, заодно проводили наблюдение за округой, четыре наблюдателя менялись каждые два часа. На оболочку корпуса нанесли тактические знаки, герб и номер, под которым дирижабль числился теперь в составе воздушного флота ВМФ.
На второй день борт судна посетили император, главнокомандующий и командующий Балтийским флотом, все со свитами. Я покатал их над городом и заливом, провёл учебное бомбометание болванками по макету, подготовленному Бахиревым. Учились на ходу. Были два промаха и одно попадание, принятое пассажирами с большим восторгом: бомбили-то с двух тысяч метров. На четырёх тысячах метров у многих дух захватывало, когда они в обзорные окна смотрели вниз. Николай очень положительно оценил мою воздушную яхту.
На следующую ночь я таки передал эсминец типа «Новик» и подлодку. За это обоим близнецам дали баронов. Вот так-то, в титульные дворяне перевели. А чины прежние остались. Кстати, бароны обязаны иметь свои земли, хоть клочки, но должны быть – для подтверждения титулов. Вот чёрт. Похоже, это специально сделали, а то братья Баталовы большую часть времени находятся где угодно, но не в России.
Дворянский комитет начал менять данные братьев Баталовых, всех трёх пар, там есть свои заморочки. Сотрудники этого же комитета по просьбе старших братьев начали подыскивать им подходящие земли с поместьями, что выставлены на продажу или находятся в залоге у банков – для выкупа. Главное, чтобы земель было определённое количество – можно в одном месте, можно в разных, но, главное, не меньше нужного количества гектаров. Это касается старших братьев, средним и малым такие заморочки не нужны.
Вечером третьего дня, с момента, как дирижабль, получивший от императора имя «Феникс» (вот назвал так назвал, большое ему спасибо), был включён в списки Балтийского флота, он покинул место стоянки. Предварительно пополнили по максимуму запас бомб, семьдесят штук вошло: половина в бомбовом отсеке, бывшем грузовом, а остальные четырьмя точками складированы в разных частях гондолы, чтобы равномерно распределить вес. Также загрузились топливом и припасами. Дирижабль получился тяжеловат, загрузили хорошо, тридцать тонн загрузка, если учесть, что тяжёлые бомбы весят по четыреста семьдесят килограммов – полтонны, считай.
Направлялись мы в сторону Балтики. Первое задание, полученное «Фениксом» от командующего флотом, – найти и уничтожить минные постановщики германцев. Это действительно больная тема для наших моряков, не очень помогали даже карты германских минных полей, добытые благодаря моим трофеям. Кстати, я посоветовал Бахиреву сдвинуть границы минных полей противника, выставив свои, пусть рвутся, думая, что идут в безопасных водах. Бахиреву идея понравилась, уже шла подготовка к этой операции. Да и про засады он не забыл, к ним тоже готовились, назначены были ответственные для этих операций.
Главное, аврал с подготовкой наконец-то закончен. Тут я настоял на сжатых сроках, чтобы немцы не узнали и не успели подготовиться к нашему рейду. Бахирев меня поддержал, так что на подготовку нас к первому боевому вылету были брошены немалые силы. Передача эсминца и подлодки, получение баронство – всё это фоном прошло. Кстати, орденов не будет, только баронство: считалось, что и это уже немало. Да и за первый эсминец близнецов представили к Святым Георгиям двух степеней, по одному на брата. Пока не успели оформить, видимо, после первого вылета будет церемония.
Альфа вёл дирижабль, а Бета спал в своей каюте, его время будет позже. Офицеры, а это были мичманы Сапегин и Губин, обучались управлению воздушным кораблём и командованию им. Ни одного простого матроса на борту не было, все унтеры или кондукторы. Стояла задача обучить их управлению и вообще всей кухне с дирижаблями. Были причины учить ребят. Их на борту шестнадцать плюс близнецы. Просто я намекнул Бахиреву, что не только морские корабли угонять могу, с дирижаблями в чём-то даже легче.
Бахирев пока не оценил всей прелести подобного оружия, главнокомандующий, родственник Николая, тоже не заинтересовался, но после первых побед интерес появится, я уверен. Дирижабли нужны, а где их взять, как не у противника? Потом, конечно, они будут их стеречь как зеницу ока, но хотя бы пару к рукам прибрать успею. А значит, нужны подготовленные команды, хотя бы чтобы сформировать костяк, дальше они уже новичков обучат.
Моих мичманов по возрасту и стажу уже в лейтенанты пора переводить, видимо, с этим их ко мне и отправили: будущие капитаны воздушных кораблей, сразу повышение в чине получат. Поэтому я сразу начал их учить. Вот и сейчас у рычагов управления стоит один кондуктор, а вахтенный офицер (это Альфа, его вахта четыре часа) наблюдает. Ещё один кондуктор отслеживает показания на приборах, ему помогает небольшая подсветка, так как на борту режим светомаскировки.
Модернизацию на борту особо не проводили, этого ещё не хватало. Было восемь кают: четыре роскошные двухкомнатные, в которых проживали офицеры, включая близнецов, две люксовые и две купейные четырёхместные. Переделка коснулась только люксовых: вынесли небольшие полуторные койки и поставили в каждую каюту по две сборные двухуровневые армейские кровати, закрепив их к стенам, сделав каюты четырёхместными. Так что на борту было шестнадцать койко-мест для кондукторов и других матросов. Напомню, что их было шестнадцать.
Что я могу сказать по команде? Капитаном был Бета, старпомом и штурманом – Альфа. Два вахтенных офицера – Губин и Сапегин. Назначать их бомбардирами или штурманами глупо, они пока не ориентируются, с азов пусть учатся, да и бомбить будут близнецы – кто ещё видит в темноте? Ещё двое живут в отдельной четырёхместной каюте, это боцман Шаров и старший механик Дудин, отличный спец по моторам (те, что у нас стояли, он знал хорошо). Техническую схему всех узлов судна Бета ему уже выдал, учит. Больше в этой бывшей люксовой каюте никто не жил, две койки были свободны, это резерв.
В оставшихся трёх каютах проживали остальные моряки воздушного судна – двенадцать человек, тоже все кондукторы и унтер-офицеры. На борту дирижабля не было как на подводных лодках, когда на одной койке двое спят по вахтам; тут если койка твоя, то только твоя. Да и не нужно столько народу. В основном ожидается обучение пилотированию и определению на местности; основная работа – держать судно в чистоте да снаряжать и подвешивать бомбы. Кстати, на борту не было радиостанции, при постройке я отказался от неё (она мне без надобности), потому и радиста не было.
Среди этих двенадцати матросов имелся кок Жилин, который был в восхищении от содержимого кладовки с припасами: некоторых фруктов и припасов он раньше и не видел (да, я пополнил запасы из хранилища). Я любил кофе по утрам, а Жилин был мастером по этому напитку. Кроме Жилина были четыре рулевых, два машиниста (их пилотированию и учу), три минёра (это они будут бомбы подвешивать) и два пулемётчика.
Вот так постепенно учёба и шла. «Феникс» поднялся до четырёх тысяч метров и двигался в сторону Данцига: благодаря разведке было точно известно, что минный заградитель «Альбатрос» стоит именно там. Где находится второй заградитель, названный «Наутилусом», пока неизвестно. Скорее всего, отправлю на разведку кого-нибудь из близнецов: высажу на сушу, он возьмёт пленных и поспрашивает. Иначе долго искать будем. После уничтожения обоих заградителей задание будет считаться выполненным, и тогда, если останутся бомбы, можно отправиться на свободную охоту.
На Данциг мы шли не по прямой, а с заметным изгибом, двигаясь над водами Балтийского моря. Альфа поглядывал, как команда управляет судном (им ведь всё на пальцах показали, дальше они сами опыта набирались), и внимательно отслеживал в бинокль всё, что находилось на водах Балтики. Финский залив мы уже прошли. Скоро начнёт светать. День мы будем болтаться над Балтикой, а следующей ночью уже выйдем на Данциг. По-другому никак: даже если форсировать моторы, всё равно только днём прибудем. Эх, надо было утром вылетать, а тут такие люди прикатили – полетать они, видишь ли, захотели, на сброс бомб посмотреть.
Чуть позже вахта Альфы закончилась, но он не уходил, отмечал в корабельном журнале, где видел наши и германские корабли и суда, да и нейтралов, указывая время обнаружения, координаты каждого корабля и с каким курсом они шли. Вахта сменилась, другие матросы встали к управлению, и подошёл сонный Сапегин, вахтенный офицер. Когда вернёмся из первого вылета, потребую ещё двух офицеров для полных вахт. Учить так учить.
Альфа по-прежнему не покидал пост. А как без него? Только братьям не мешала видеть эта темень внизу.
– Боевая тревога! – вдруг воскликнул Альфа, пристально всматриваясь в воды внизу.
Сапегин сразу же ударил ладонью по большой красной кнопке на стене (ну не удержался я, попросил германских строителей сделать её такой в рубке), и по помещениям гондолы пронёсся ревун, поднимая людей. Все быстро одевались, накидывали и застёгивали ремни парашютов – на борту они были у каждого, учебные тревоги были сыграны уже трижды, все знали, что делать, и сейчас спешили по боевым постам.
– Господин барон, что там? – спросил Сапегин. Он тоже из титульных дворян, сын графа, поэтому легко так ко мне обращался, приличия позволяли.
– «Наутилус», минный заградитель германцев. Одна из наших целей. Судя по курсу, идёт на минную постановку куда-то к финнам.
– Сопровождение? – с явным интересом уточнил Сапегин.
– Имеется. Два угольных эсминца в дозоре – старьё. А непосредственно охраняют три крейсера: броненосный крейсер «Роон», похоже, несущий адмиральский флаг, и два лёгких крейсера – «Любек» и «Кольберг». Кстати, последний я не сразу узнал, это вполне современный крейсер. Что он тут делает?
Слушая предположения Сапегина, Альфа, стал вносить информацию в корабельный журнал, а тут и Бета прошёл на мостик. Взяв командование кораблём на себя, он отправил Альфу в грузовой отсек, где уже готовились бомбардиры. Первые две бомбы были подвешены, и бомбардиры уже снаряжали следующие. Бета тем временем начал спускать дирижабль на высоту полутора километров и вскоре встал на боевой курс.
В грузовом (а сейчас бомбовом) отсеке горел сильно приглушённый свет (светомаскировка на борту продолжала действовать), но его хватало, чтобы видеть, что делают матросы. Люк открыт, бомбы готовы отправиться вниз. Сделаны они были из 305-миллиметровых снарядов с американского новейшего линкора «Делавэр», который я после этого пустил на дно. Стабилизаторы деревянные, самодельные, так что калибр чуть более трёхсот миллиметров – это серьёзно.
Цепочка матросов передавала данные, поступавшие от Альфы, и Бета, сам вставший к рычагам (тут пока не до учёбы, задание выполняем), чутко реагировал на передаваемую ему информацию. Корабельный отряд сменил курс – очевидно, нас заметили, видимо, рассмотрели на фоне звёздного неба. Да, погода что надо, всё вокруг хорошо видно, да и про белые ночи забывать не стоит.
– Сброс! – скомандовал я.
Стоявший у кнопки сброса боцман ударил по ней (это его работа), и две первые авиабомбы пошли вниз.
– Перезарядка.
Два матроса сразу же оттянули в сторону два крюка механизма сброса и стали подвешивать следующие две бомбы. По одной, они тяжёлые, по полтонны каждая, вручную не поднять. Сначала одну лебёдкой подвесили, удерживая руками, чтобы не качалась, потом вторую. После чего доложились, что всё готово. Полторы минуты возились, и это ещё быстро, на первых тренировках перезарядка занимала четыре минуты. Теперь хоть каждый знает свою работу и не мельтешит, мешая другим.
Теперь по первому сбросу. На момент окончания перезарядки результаты были уже известны. Если я не ошибся, то бомбы падали по курсу идущего прямо «Наутилуса», и, когда они достигнут поверхности воды, он будет как раз под ними, поражение носа вполне возможно, а разбомбить стоящий корабль уже не составит труда.
Стоит сказать, что близнецы уже учились скидывать такие бомбы. Около сотни потратили они на необитаемом острове неподалёку от Аляски, две недели там крутились, нарабатывая опыт, в основном ночами. Так что некоторый опыт сброса бомб на разной высоте у меня имелся.
Одна бомба рванула у левой скулы заградителя. Правда, ему и этого хватило: взрыватели у бомб чувствительные, удара об воду оказалось достаточно. Однако вторая бомба рванула как раз между носовыми орудиями, отчего носовую часть «Наутилуса» буквально оторвало. Однако, к моему удивлению, груз не взорвался. Тем не менее заградитель это всё равно не спасло, меньше чем за минуту он утонул. Когда мне сообщили, что следующая пара бомб готова, «Наутилуса» на поверхности моря уже не было. На том месте, где он только что находился, плавали только мусор и немало матросов из команды.
Тут прозвучал приказ Беты следующим топить «Кольберг»: он тут самый современный. Раз уж немцы под нами, то почему и нет? Скоро рассветёт, и тогда будем уходить вглубь моря, а пока устроим охоту.
Некоторые матросы видели, перегнувшись через леера обзорных окон и глядя вниз, как потопили «Наутилус», да и близнецы подтвердили, так что громкое «ура!» прокатилось по отсекам гондолы.
А следующие два часа превратились в преследование крейсера. У него отличная манёвренность, а у нашего «Феникса» – отвратительная, и капитан, видимо, знал об этом различии, потому как крутился отчаянно, пока два других крейсера с эсминцами, вовсю дымя, улепётывали прочь, впечатлённые уничтожением «Наутилуса». В общем, два часа мы так маневрировали, два сброса бомб окончились позорными промахами, пока в третий раз мы не попали наконец в корму.
Это и сгубило германца. Он потерял ход, на корме заполыхал крупный пожар, и двумя следующими бомбами крупного калибра мы его добили. Дважды попали в одно место, за мостиком, так что «Кольберг», разломившись, затонул. Информация об этом была внесена в корабельный журнал: как добивали крейсер, видели и мичманы, уже достаточно светло было, так что поставили свои подписи, подтверждая.
Бой проходил на широте Стокгольма и Ревеля, и сейчас мы полным ходом двигались прочь в сторону Швеции. Мичманы предлагали догнать остальных германцев и топить их, топить, пользуясь тем, что они ничего не могут нам противопоставить, однако я решил по-другому. Я считал, что нами и так достигнуты серьёзные результаты: два германских корабля мы отправили на дно, однако наше задание ещё не закончено. Вот это Бета, который вёл судно (Альфа отправился отдыхать) и объяснил взволнованным мичманам. Мол, сначала задание нужно выполнить, а уж потом – свободная охота, топи, что пожелаешь. Кроме того, мы бомбим только ночью, день не наше время, днём мы прячемся.
Поэтому «Феникс» снизился и летел в двадцати метрах над водой: на большой высоте дирижабль отлично видно, а большинство судов радиофицированы, сообщат – и налетят стервятники. А так нас ещё поди сыщи. Тем более мы часто меняли маршрут, уходя от дымов, да и над водой нас заметить сложно, а издалека ещё и за другое судно могут принять.
Вот так мы весь день и бегали от разных судов. Под вечер засекли далеко в стороне германский дирижабль. Нас с него также увидели, и германец начал разворачиваться, но сгустившиеся сумерки позволили нам сбежать от него и на полном ходу двинуть к Данцигу.
Вообще, удивительно, что первые же сутки первого вылета стали для нас настолько успешными. Хорошо, что Альфа рассмотрел в стороне эту корабельную группу, да ещё и распознал характерный силуэт заградителя. «Наутилус» уничтожен, честь нам и хвала, а вместе с ним ещё и турбинный крейсер на дно отправили, потратив всего восемь бомб. Это ли не чудо? Надеюсь, удача не оставит нас и в дальнейшем.
Пожалуй, нужно более подробно рассказать про вооружение «Феникса». Бомбовая загрузка – это основное оружие воздушного корабля. На «Фениксе» было тридцать сверхтяжелых бомб, которые хранились в четырёх местах, чтобы равномерно распределить вес по гондоле. Кроме них было сто двадцать фугасных бомб среднего калибра, каждая из которых весила чуть меньше ста килограммов. Средними бомбами я называю переделки из снарядов калибра сто пятьдесят миллиметров. Бомб меньшего калибра у меня просто не было.
Бомбы среднего калибра предназначены для грузовых судов, складов, а крупные – для боевых кораблей, мостов и других интересных целей. Против заградителя можно было и средний калибр пустить, хватило бы, но подвешены были именно тяжёлые. В принципе, и хорошо, с гарантией.
Также на борту были два ручных пулемёта Мадсена под русский патрон, с магазинами на тридцать патронов – это оборонительное вооружение. Два пулемётчика, изучив и освоив это оружие, уже изучали гондолу на предмет пулемётных позиций. Бойниц тут нет: открываешь окно (а они все имели возможность открываться) – и стреляй. Вверх затруднительно, не достать, корпус мешает, а по бокам и вниз – легко.
Из личного оружия были револьверы у офицеров, боцмана с механиком и пулемётчиков, а у остальных – карабины Мосина. Небольшой арсенал был устроен рядом со штурманской, там в стойке и стояли карабины.
В принципе, это всё из вооружения. Но нам хватало: вон, крейсер и заградитель на дне. Да уж, дирижабли – действительно серьезное оружие в опытных и знающих руках, что мы и продемонстрировали.
«Феникс» волне шустро шёл к Данцигу, держа скорость около ста десяти километров в час. Чуть позже Альфа, находившийся на вахте, обнаружил ещё один цеппелин. Двигался он на небольшой высоте, метров пятьсот, и, похоже, высматривал нас на фоне звёздного неба. Хм, а действенная тактика. Поэтому Альфа приказал пилоту опустить наш дирижабль ниже.
Рассчитывали на трёхстах остановиться, но дирижабль провалился на сто метров ниже, чуть не нырнули, но ничего, такое бывает, учились. Альфа лишь спросил у двух находившихся на мостике матросов, не мокрые ли у них штаны, и продолжил отдавать приказы. Заодно объяснил, почему возник такой провал при снижении – объяснять нужно, всё же обучение идёт.
Разве что Губина напугали: он, почувствовав невесомость из-за экстренного спуска, решил, что мы падаем, и в наспех надетом домашнем халате прибежал узнать, в чём дело. Выяснив, что случилось, он вернулся к себе. А тут и Сапегин пришёл, его вахта начиналась.
Так мы обошли германца и направились дальше. В два часа ночи «Феникс», дрейфуя в потоке на высоте двух километров, уже надвигался на Данциг. Моторы не использовали: они нас выдадут. Вот когда первую пару бомб сбросим, там уже будет неважно, услышат или нет, а сейчас главное – фактор неожиданности. Была сыграна боевая тревога, все находились на своих боевых постах. Бета стоял на мостике за пультом управления, держа рычаги рулей, а вот Альфа находился не на своём посту бомбардира, а бегал от одного борта к другому, в обзорные окна высматривая «Альбатрос».
– Похоже, вижу, к углевозу пришвартован, – сообщил Альфа и рванул в бомбовый отсек.
Оттуда он начал отдавать команды, а Бета, по ним меняя курс и снижаясь, направил «Феникс» на второй минный заградитель Германии – «Альбатрос». Это специализированные корабли, других у них нет, тральщики – это не то. Тут заработали и моторы «Феникса», без них никак, причём три удалось завести сразу, а четвёртый – только с третьей попытки.
Нас услышали. Заметались лучи прожекторов, спустя некоторое время их направили вверх, и вскоре они, нашарив нас, осветили дирижабль аж двумя десятками прожекторов. Чёрт, да так невозможно работать, я же ничего не вижу!
– Пулемётчикам – погасить прожекторы! – рявкнул Бета.
Матросы по цепочке передали приказы. Пулемётчики были наготове, заняв позиции с разных бортов на случай, если потребуется отразить нападение, поэтому, щурясь от яркого света, они сразу открыли огонь. Альфа метнулся за солнечными очками, несколько пар которых было в каютах – привет с курортов США, – принёс пулемётчикам, да и сам надел. Работать сразу стало легче, и пулемётчики начали гасить прожекторы один за другим.
Тут выяснилось, что «Феникс» уже проскочил стоянку «Альбатроса». Но мы не на самолёте, так что просто включили реверс, и дирижабль начал двигаться задним ходом.
Альфа корректировал. Вскоре прозвучала его команда:
– Сброс!
Боцман ударил по кнопке и рванул к люку: ему тоже хочется посмотреть, попали или нет. Попасть-то мы попали, но вообще-то не туда, куда нужно. Обе тяжёлые бомбы поразили углевоз, пламя быстро разгоралось, и вскоре он полыхал.
– Командир, уходим! Пламя с углевоза на «Альбатрос» перекинулось! – закричал Альфа, и матросы передали всё Бете. – Если рванёт, то и нам достанется!
Натужно загудели моторы, и «Феникс» стал уходить в сторону. Бета приказал вешать средние бомбы: поработаем по портовым складам, а когда «Альбатрос» рванёт, вернёмся и отбомбимся по тому, что стоит в порту. Пока бомбы есть, будем работать.
За два часа мы использовали сорок шесть средних бомб, отбомбившись по складам, и четыре пары тяжёлых, даже на нефтяной терминал сделали два сброса. Пожары получились хорошие. В общем, три десятка сбросов – и бомбить в порту уже стало нечего, всё ценное накрыто, кругом сплошные пожары.
А «Альбатрос» так и не взорвался, просто горел вместе с углевозом. Похоже, мин у него на борту не было, не держали, пока в порту стоял. Ну, или загрузить не успели после очередного выхода на минные постановки. Ну да неважно, главное, что горит. Он, считай, уничтожен, его уже не восстановить.
Теперь мы работали не по боевым кораблям, а по находившимся в порту транспортам, выбирая гружёные. Бета всё так же стоял за управлением, Альфа – в бомбовом отсеке, поэтому боевой журнал в режиме реального времени вёл Сапегин, записывая всё, что ему сообщал Бета. По сути, под диктовку писал. У Сапегина почерк красивый, поэтому я его и выбрал. Губин писал чуть хуже Сапегина, но всё равно лучше меня.
Честно скажу, бомб хватало: раз в полторы минуты вниз срывалась очередная парочка. Так как дирижабль фактически висел на месте на высоте трёх километров, точность была высокая, тем более склады – крупные цели, и попасть в них было нетрудно. Бомбы проламывали крыши, дальше следовали разрывы, возникали пожары. Особенно эффектно горела нефтебаза.
Альфа точными сбросами потопил два грузовых судна под шведскими флагами, ещё три красиво полыхали. Но тут Бета, который раз в пять минут осматривал горизонт, врубил ещё два двигателя и начал поднимать «Феникс», набирая скорость. Мы улетали прочь. Два-три прожектора продолжали удерживать наше судно в перекрестье столбов света, и пулемётчики всё никак не могли погасить их. Но это не помешало нам увидеть, как сюда на всех парах летит немецкий боевой дирижабль – должно быть, один из тех двух, что искали нас ранее. Пора драпать. Задачу свою мы выполнили, да и рассветёт вот-вот.
До вражеского дирижабля было километров десять, поздновато его засекли, однако мы уже уходили, набирая скорость. Позади нас оставался освещённый множеством пожаров порт Данцига; город мы не бомбили, но и ему досталось от взрывов на складах, так как на некоторых из них были боеприпасы. Убегать нам пришлось вглубь суши, так как германцы надвигались на нас со стороны моря. Уверен, и второй их дирижабль где-то рядом: связь-то они должны держать. Германцы сейчас злы: они видели, что мы натворили в порту, там до сих пор продолжали раздаваться взрывы и горели склады с боеприпасами, а потому, подгоняемые жаждой мести, они от нас не отстанут.
– Будем спускаться к земле, – сообщил Бета офицерам, – на фоне неба нас слишком хорошо видно. Сейчас уйдём вглубь суши, снизимся, сделаем большой круг и уйдём вглубь моря, там переждём. Потом вернёмся в Данциг, нужно будет закончить с ним. Склады мы уничтожили, но остались ещё портовые сооружения, причалы и краны.
Отбой боевой тревоги уже был. Альфа ходил от окна к окну, осматривая горизонт, чтобы нас не застали врасплох. С германского дирижабля работали два прожектора, которые, похоже, нас потеряли, и мы ушли в темноту. Офицеров и часть матросов я отправил отдыхать. Пулемётчики, заняв стол в штурманской, чистили пулемёты, пока двое помощников набивали патронами магазины. Они по ящику патронов умудрились расстрелять – почти две тысячи патронов на двоих. Помощники едва успевали с перезарядкой магазинов, которых к каждому пулемёту по семь штук.
Когда мы закончили поворот, двигаясь буквально в пятидесяти метрах над землёй, появился и второй дирижабль. А вот аэропланов не было. Или тут не имелось лётчиков, подготовленных для ночных полётов, или не было самолётов, хотя в последнем я сомневаюсь. Второй дирижабль на километровой высоте также проследовал к Данцигу. Даже отсюда было видно зарево его пожаров, и в той же стороне зарождался рассвет.
А мы уходили. Правда, без проблем не обошлось. Первые лучи солнца хорошо осветили нас, а чуть в стороне бежал по волнам германский эсминец, направляясь как раз к Данцигу, и он наверняка сообщит о нас. Поэтому мы поднялись на максимальную высоту – пять тысяч метров – и на максимальной скорости стали уходить в сторону Финляндии. Пусть даже команда эсминца сообщит, куда мы ушли, – фиг догонят. А мы, как только скроемся с глаз, повернём, после чего снова весь день бегать будем.
Кок расстарался и к завтраку выпек пышные булочки, благо на камбузе электроплита и электродуховка имелись. А после завтрака, собрав в штурманской офицеров (боцман с механиком тоже были), я сообщил:
– Пока будем находиться в море, метаться в разные стороны, чтобы германцы не смогли вычислить наш курс и перехватить нас. Тем более, по их предположениям, мы, выполнив свою задачу и растратив боеприпас, сейчас должны уже возвращаться к своим. Но это не так, у нас ещё полбоекомплекта.
– Повторный налёт на Данциг? – попытался угадать Губин.
– В Данциге мы побываем, но чуть позже. Следующая наша цель – Штеттин. Мы с братом там уже бывали и видели броненосец, вполне сопоставимый с нашим «Славой». Хочу узнать, как наши тяжёлые фугасы будут работать по броненосцу. Честно скажу: сомневаюсь в результате, однако хочу убедиться, что они с дредноутами нам не по зубам. Ну и если ещё что-нибудь обнаружим, тоже постараемся на дно пустить.
В Штеттине мы пробудем недолго, не больше часа, главное – пошуметь, панику навести. А после этого уйдём вглубь суши и направимся к Данцигу. Вот, я нарисовал карту города, нам нужна его западная часть. Город особо не пострадал, только порт и портовые склады. Вот тут машинный двор, где стоят немецкие грузовики «Даймлер», восемь штук. На вид новенькие. Крытые кузова, кабины имеются.
Теперь задача боцману и механику. Необходимо подготовить тросы и ремни для эвакуации с этого машинного двора двух грузовых автомобилей. Вполне утянем, если все бомбы в Штеттине используем. Одну машину подвесим под мостик, там есть крепления для грузов, другую – под грузовым отсеком. Двух хватит, иначе будут проблемы с подъёмом. Скорость в любом случае потеряем.
После этого уходим вглубь суши и на высоте четырёх километров по прямой идём к нашим. Германские дирижабли нас не нагонят, в море будут искать, решив, что мы снова туда ушли, а германские аэропланы… С ними решим вопрос на месте. Ответственным за угон автомобилей назначаю мичмана графа Сапегина.
– Простите, господин барон, а зачем вам эти грузовики? – уточнил мичман.
– Не нам, а на аэродром: доставка топлива, материалов, бомб, да даже личного состава. Всё лучше, чем конные повозки, да и быстрее. За автомобилями будущее, уж поверьте мне. А зачем покупать свои, если вон они у германцев без охраны стоят? Нам они больше пригодятся, чем им. Да, грузовики брать только новые. Прикиньте, что вам нужно: сколько людей, хватит ли ремней. Я могу дать вам не более чем по пять минут на каждую машину, после этого улетаем, поэтому разработайте быструю сцепку, чтобы унести авто. Напомню, что грузовики трофейные и их у нас выкупят. Трофеи всегда выкупают, особенно такие. Например, нам с братом должны выплатить на двоих призовые за три военных боевых корабля. Пока подсчёты идут: не успели к нашему отлёту.
– А у нас не отберут трофеи, раз машины выкупят? – уточнил Губин.
– Вполне могут направить в какое-нибудь другое подразделение, но это при острой необходимости, а так обычно кто взял, тот и использует. Если кому надо, трофеев у германцев много, пусть добывают сами. Что ж, я всё сказал, работайте. У вас меньше суток на разработку плана по быстрому угону автомобилей.
– Да уж, когда я на службу шёл, никак не думал, что стану обычным угонщиком, – ворчал оставшийся в штурманской Губин, желавший поучаствовать в разработке способов быстрой подготовки груза к буксировке.
– Не обычным, а воздушным, – поправил его Сапегин, улыбаясь до ушей.
Офицеры остались в штурманской, боцман и механик – тоже, а близнецы пошли отдыхать. Судном управлял Губин, он на вахте. Ещё три наблюдателя с биноклями отслеживали всё вокруг.
Вот так мы и убегали прочь от возможной погони. А она, как оказалось, была. И вскоре на борту «Феникса» раздался крик:
– Вражеский дирижабль с востока!
Наблюдатель не был моряком, он из пулемётчиков, служил в морских пограничных силах, но на берегу. Хорошо хоть знал, что такое компас: я видел у него на руке ручной. Думал, часы, а оказалось – компас. Говорил, что подарок.
Как только на борту зазвучала тревога, близнецы сразу подорвались, быстро оделись (они часа три поспать успели) и вскоре уже изучали в бинокли дирижабль. Сомнений нет, нас засекли. Бета начал отдавать приказы. «Феникс» шёл на высоте не более тридцати метров, и тут требовалось немалое мастерство пилотов, так как порыв ветра мог бросить дирижабль вниз. Но наши пилоты уже неплохо справлялись, и выказывать им недоверие я не хотел: парни, бывшие рулевые, серьёзно относились к пилотированию, да и опыт им нарабатывать надо.
На такой высоте мы могли долго оставаться незамеченными, вчерашний день это подтверждал, но сейчас нужно было драпать. Поэтому «Феникс» начал экстренный подъём и принялся убегать на четырёх моторах. Это может показаться странным, но сбегать от германца нам невыгодно, хотя для нас это не составит труда: мы просто скоростнее. Но до темноты лучше держать его под присмотром.
От одного дирижабля мы долго сможем так бегать, если, конечно, у него нет радиосвязи и он не вызвал напарника. А напарник уже через два часа появился в прямой видимости, пересекая наш курс. Точно успеет. Вот теперь будет чуть сложнее: они будут загонять «Феникс» друг на друга. Что ж, поманеврируем до ночи, а там сбежим. Чёрт, да мы можем просто подняться на пять тысяч метров, и они ничего нам не сделают: у одного потолок – четыре тысячи, у другого – и того меньше. Мой «Малыш» всё же куда лучше двух таких неуклюжих громил.
И тут раздался новый крик:
– Аэропланы с юга!
– Неприятная ситуация, господа, – сообщил Бета, внимательно изучая самолёты. – Аэропланы тоже германские. Кажется, модель Фоккера. У них по одному пулемёту и два лётчика.
– Отобьёмся? – спросил Губин.
– Против аэропланов мы даже и драться не будем: их маломощные моторы просто не поднимут выше четырёх километров. Два германских дирижабля – это тоже малое из зол. Проблема в третьем, который уже летит к нам: это та же модель, что и у нас, он пять тысяч метров осилит. Поэтому придётся удирать на скорости. Очень мы германцев обидели, отомстить хотят. От двух мы бы ушли, а с тремя – уже проблема. Не критичная, но всё же. Да ещё и спускаться нам нельзя: поблизости крутятся четыре «фоккера». Как только добрались? Ну, они тут ненадолго: запасы топлива малы, скоро улетят. А вот дирижабли нас погоняют. Нам главное – до ночи продержаться. Мы бы ушли, потому что быстрее этих толстяков, но сильный северный ветер лишает нас этого преимущества. Правда, у германцев парусность меньше, но у них и моторов по четыре. Всё, начинаем.
И знаете, мы смогли продержаться, пусть и с трудом. Ниже пяти тысяч метров не спускались. Один из германцев тоже свободно себя чувствовал на этой высоте, вот от него мы в основном и бегали. Аэропланы улетели ни с чем, однако цеппелины гоняли нас, ох гоняли. Двое внизу поджидали, а третий пытался нас нагнать и вниз спустить. И шансы у него были: пушки стояли на гондоле, пусть и мелкого калибра. Поэтому на дистанцию выстрела я его не подпускал, благодаря шести моторам удерживал в отдалении. Правда, топливо так быстро уходило, что вряд ли его на обратный путь хватит. Надо пару бочек незаметно пополнить запасами из хранилища.
Я прорывался и убегал, они – за мной. Пусть у них парусность меньше и сносило их сильнее из-за бокового ветра, но, похоже, движки неплохие стоят, мощные. Хорошо, что обошлось без повреждений, ни одного я ближе чем на два километра не подпускал. А с наступлением ночи мы просто оторвались от них на скорости и ушли. Какое-то время нас ещё держали в прицеле прожекторов, но вскоре упустили.
А мы сделали несколько кругов, меняя курс, и, оставив сеть из явно спешащих к Данцигу германских дирижаблей в стороне, направились к Штеттину. Вся команда спала чуть ли не вповалку: день выдался тяжёлый, и отдыхали все, кроме вахтенных. Главное – успеть всё за ночь сделать. Мы сейчас находились недалеко от прусского берега, до Штеттина лететь час. Чёртов ветер, мешающий нам убегать от германских дирижаблей (я уже подумывал было прорваться через них и уйти вглубь суши), сейчас нам как раз помогал, подгоняя дирижабль к берегу.
В городе сразу поднялась тревога – видимо, шум моторов услышали, а после удара по Данцигу посты наблюдения явно были усилены. А без моторов нам было никак: часть пути пришлось проделать под боковым ветром. Прожекторы нам не мешали: их просто не использовали, явно соблюдая режим светомаскировки. Ну, нам это только на руку, хотя солнечные очки были наготове, а пулемётчики, чьей задачей было гасить прожекторы, уже заняли свои места.
Небо чистое, германских дирижаблей не видно – можно работать. Броненосец был на месте, и даже не один. Явно разных типов, но устаревшие лет на десять-пятнадцать, не современные дредноуты. Видно, используются как учебные или как корабли береговой обороны. А может, и то и другое. По сути, утопление этих галош нам не даёт ничего, кроме морального удовлетворения, но и потопить их непросто: их палубы имеют серьёзную броню, а у нас осталось шестнадцать тяжёлых бомб и семьдесят четыре средних. В Данциге мы хорошо порезвились, да и ранее с «Наутилусом» тоже, бомбы тратили без экономии, два промаха, блин.
Задача нанести большие потери не стояла, главное – пошуметь, навести панику, чтобы местные пруссы орали и звали на помощь. Надеюсь, это поможет, и над Данцигом будет чистое небо.
Первый заход оказался удачным: пусть одна бомба легла у борта, но вторая попала точно во вторую дымовую трубу, снеся её к чёрту. Дирижабль висел на месте, Бета удерживал его, корректируя снос, так что вторую пару тяжёлых бомб мы скинули с двух километров. Даже нас подбросило, когда у броненосца произошёл подрыв пороховых погребов на носу. Изувеченный корабль быстро ложился на борт, задирая корму, а у нас ещё осталось двенадцать тяжёлых бомб, и мы смещались ко второму броненосцу. Сразу после подрыва первой пары бомб нас осветили чем могли, и наши пулемётчики привычно работали короткими очередями. Они уже успели погасить с десяток прожекторов, причём стоит отметить, что в основном это были корабельные прожекторы.
Второй броненосец уже поднимал якоря, когда на него полетела первая пара тяжёлых бомб, и уже подвешивали следующие: я планировал скинуть ещё одну пару, если потребуется. К слову, все тяжёлые бомбы были складированы в бомбовом отсеке, а вот средние – в других местах, равномерно. Следующей нашей целью будут склады на берегу, мелочь из боевых кораблей меня не интересовала. А после уходим в открытое море, где, сделав круг, уже полетим вглубь суши.
Две бомбы, сброшенные на второй броненосец, достигли цели, причём сразу обе. Не знаю как, но у броненосца оказался вырван целый борт, и он ярко заполыхал. Всё это было внесено в боевой журнал. Затем мы скинули три пары средних бомб на три грузовых судна, два из которых были под шведскими флагами. В результате два из них начали тонуть, а один заполыхал, но тонуть пока не спешил.
Ещё две пары средних бомб мы сбросили на два крупных портовых пакгауза, а остальное вывалили на немалое количество военного имущества и снаряжения, складированное штабелями под открытым небом. Там и склад боеприпасов был, ему тоже досталось, горело и взрывалось красиво. Кроме того, мы повалили несколько портовых кранов, разбомбили причалы, полностью разнесли железнодорожную станцию – шесть эшелонов горели, четыре паровоза были уничтожены. Вместо запланированного часа мы работали тут два, и у нас остались лишь две пары бомб – одна тяжёлых и одна средних.
Но тут Бета наконец засёк все три германских дирижабля, спешивших сюда, и мы стали торопливо уходить в море. Что-то долго они, два часа мы их ждали, хотя расстояние между городами не сказать что большое. В общем, пока они прочёсывали территорию над морем, мы низами ушли вглубь суши и направились к Данцигу.
А там облом: машинный двор пуст, ничего интересного, кроме двух тракторов в полуразобранном состоянии, причём оба гусеничные (надо же, уже есть и такие). Я сообщил команде, что угон отменяется, и «Феникс», сбросив на причалы тяжёлые бомбы, в результате чего рухнул один портовый кран, и на целые склады – пару средних (по одной скидывали), направился в сторону наших. Всё, пора возвращаться, весь запас бомб мы потратили.
Да, неплохо поработали. Два заградителя, турбинный крейсер, два броненосца (второй тоже взорвался и затонул – огонь до пороха добрался), угольщик, пять утопленных судов нейтралов и ещё несколько горели. Сильные разрушения двух портов, плюс сожжено множество военных грузов и снаряжения. Серьёзный получился вылет, богатый урожай собрали. Пусть кто повторит подобный вылет. В анналы истории он точно войдёт. Вон, рейды братьев Баталовых в Русско-японскую вошли в историю, даже на уроках в военных училищах их разбирали. Теперь будут разбирать и этот вылет.
Судно, набирая скорость, уходило прочь, в сторону фронта, наших территорий. Кстати, тут немцы тоже нашу армию разбили и, окружив, добивали. Линию фронта не удержали, остатки русской армии отходили, наши территории отдавали. История не поменялась, тут тоже генерал Самсонов командовал. Правда, «Гёбена» и «Бреслау» в Чёрном море не было, Турция пока нейтральна. Есть изменения, есть, но и то, что по своей истории помню, тоже случалось.
А мы возвращались с победой, и все это понимали. Причём я на принцип пошёл: раз сказал, что хочу два грузовика на аэродром доставить, значит будут эти грузовики. Поэтому хоть и летели мы по прямой, стремясь поскорее добраться до линии фронта и к нашим, но поисковые работы я вёл, выискивал какое-нибудь авто, желательно грузовое: они особенно нужны на аэродроме. Но и что-нибудь другое тоже подойдёт.
И ведь попалось. Правда, не то, что я искал, но интересное. Пленных обнаружил, целую группу. Мой дирижабль пролетел над ними на высоте километра (я чуть поднял корабль). Помочь им я ничем не мог, поэтому только внёс информацию в журнал. Рота германских солдат охраняла почти три тысячи военнопленных, отдыхавших у дороги. А наши утекали, я сам видел несколько групп, которые смогли сделать это тихо. Всё это я рассмотрел за пару минут, пока мы пролетали мимо. Охрана подняла голову, прислушалась (мы на моторах шли) и продолжила заниматься своим делом – охранять.
А чуть позже я обнаружил то, что искал. Ну, почти. С учётом того, что противник сам в основном пользовался гужевым транспортом, найти у них авто было сложной задачей. А я нашёл. Причём сближался бесшумно: тут был неплохой попутный поток, поэтому двигатели не работали. Да и топливо к концу подошло: я пока не пополнял бочки. Надеюсь, у германцев бензин будет.
– Боевая тревога, – скомандовал Альфа Сапегину, и тот ударил по кнопке, поднимая команду.
Когда все были готовы, а Бета, поправляя мундир, прошёл на мостик, Альфа доложился капитану:
– Наблюдаю ночную стоянку на берегу реки. Есть грузовик с закрытым кузовом, модель та же – «Даймлер». Есть также два мотоцикла с колясками (похоже, в них установлены пулемёты) и легковой автомобиль. Три палатки стоят – большая взводная и две офицерских. Ну, и двое часовых – один у техники, второй у палаток. Они по левому борту от нас, в километре. Похоже, не видят.
– Добро. Надеюсь, бензин у них будет. Команде приготовиться к десантированию. Задача – уничтожить лагерь германцев, технику захватить целой. Боцману подумать, как всё забрать. Десантом командует старпом. Получить личное оружие.
Потом дирижабль был направлен вниз, и на открытом поле команда спустилась по лестнице на землю, где, построившись, побежала к ночному лагерю германцев. Хотя нет, это пруссы оказались, охрана полковника из штаба местной армии. Для генерала охрана подкачала.
Что сделал Альфа? Вывел людей на позиции – они в темноте мало что видели, но держались за ремни друг друга, так и дошли, – распределил их по позициям, после чего пустил световую ракету, приказывая открыть огонь. На борту «Феникса» таких ракет целый ящик.
Стрелки открыли огонь, уничтожая часовых и расстреливая палатку с солдатами. По офицерским не стреляли: Альфа запретил. Пулемётчики тоже работали, это было наше основное оружие. Какие именно цели в приоритете, Альфа сообщил заранее, поэтому моряки знали, по кому стрелять. Все были перевозбуждены, даже Сапегин с Губиным. Сапегин командовал пулемётчиками, а Губин – остальными моряками. Они тоже стреляли, из револьверов. Моряки с личным оружием редко встречаются с противником лицом к лицу, обычно вместо них говорят корабельные пушки, а тут такое. Поэтому и были взволнованы.
К слову, Сапегин заикнулся было о том, чтобы окружить лагерь неприятеля и предложить ему сдаться: это считалось правильным в войне – проявить благородство. В моём же понимании противника нужно уничтожить, причём быстро и эффективно, о чём его Альфа и уведомил. У нас явно были разные взгляды на эту войну, и граф это подтвердил.
Затем Альфа приказал прекратить огонь и на немецком обратился к выжившим, предлагая им сдаться, иначе они будут уничтожены. Предложение было принято, и матросы вышли к палаткам, беря пленных. В палатке находились два десятка солдат, из них убиты восемнадцать, четверо ранены и один целый – видимо, чудом. Палатка – в решето, а он – целый.
В одной из офицерских палаток находился полковник, какой-то инспектор, с серьёзными документами и бумагами в портфеле, в другой палатке – двое офицеров, лейтенанты: один – командир охраны, другой – адъютант. Им дали одеться, обыскали по приказу Альфы и усадили в сторонке. Моряки подкинули веток в костёр, сделали факелы и занялись осмотром трофеев. Альфа приказал разрезать большую палатку, собрать трофеи, раненых перебинтовать. Сапегин снова голос подал: мол, мародёрство. На что Альфа заявил, что мародёрство – это если сами полезли, а если по приказу – это уже сбор трофеев. Нужно уметь различать такие вещи.
Боцман руководил сбором трофеев, старший механик осматривал технику на предмет её подготовки к транспортировке, а пулемётчики изучали пулемёты в колясках. Это оказались обычные германские МГ-08. Кстати, в кузове грузовика, где были лавки для перевозки солдат, нашлись несколько ящиков с патронами и полная бочка с бензином. Живём. Что по грузовику, это был «даймлер» – этого года выпуска, но с открытой кабиной. Легковой автомобиль, полная копия моего «мерседеса», но не красного цвета, а серого. Ну, и два мотоцикла, однотипные, с колясками, также были модели «Даймлер».
Альфа посоветовал старшему механику мотоциклы разобрать, отсоединив коляски и сняв пулемёты, и отправить в грузовой трюм, который у нас сейчас бомбовым зовётся. А машины – на сцепки, как и планировалось. Так что, когда Бета подвёл «Феникс» и, зависнув, начал спускаться, все уже знали, что надо делать. Кстати, на борту у нас один капитан оставался, даже кок участвовал в уничтожении подразделения противника: с карабином Мосина он управлялся так же неплохо, как с поварёшкой.
Лестница уже была спущена, трое моряков поднялись наверх, после чего освободили одну каюту для личного состава, куда и заселили пленных офицеров с личными вещами – их никто не отбирал, только осмотрели на предмет опасного. Бритвы, например, не посчитали опасными. Это зря, я приказал отобрать: захотят побриться – выдадут. У каюты поставили вооруженный пост.
Кстати, поднимали их на скамейке по одному, а грузовыми сетками – трофеи, включая обе свёрнутые офицерские палатки. Бочку подняли в первую очередь, двое матросов уже насосом работали, заполняя оба бака. Бензин был нужной марки, до Питера теперь точно хватит. Затем начали поднимать мотоциклы, которые механик, получив свои инструменты, уже разобрал. Машины тоже готовили, ремнями обвязывали.
Тут Бета, передавший управление пилоту, но продолжавший находиться на мостике, засёк в стороне группу солдат, голов тридцать, которые шли к берегу реки, у которой мы стояли, только дальше, километрах в двух. Это оказались наши, были среди них несколько и в офицерских фуражках. Нас они видели (тут и костёр, и подсвеченная туша «Феникса»), но подходить явно опасались, приняв за подразделение противника.
Подумав, я отправил к ним Альфу: только он из моряков хорошо видел в темноте. Старшим по сбору трофеев остался Губин, он не высказывался по поводу мародёрства или ещё какой глупости. Да и закончили мы почти, сорока минут хватило. Так что, когда Альфа с двумя матросами добежал до группы наших армейцев и опознался (о братьях Баталовых только глухой не слышал), как раз закрепили ремни авто, и дирижабль чуть поднялся, проверяя, как держатся. Нормально держались. Поэтому, забрав своих воздушных моряков и оставив раненых и убитых пруссов на разорённой ночной стоянке, я полетел навстречу группе наших.
Это оказался штаб уничтоженной пехотной дивизии: тут были и командир штаба, и офицеры, и немного солдат охраны. В засаду попали при отходе; кто смог вырваться, вот тут и находятся. Пришлось подумать, как их всех разместить. Офицеров – на борт, их девять человек было, полковнику Альфа свою каюту временно уступил, а вот солдат – частично в грузовой отсек, а частично в кузов грузовика. Опасно, знаю, но по-другому никак.
Через полчаса «Феникс», набирая скорость (километров семьдесят в час, не больше), полетел к нашим. Успели до рассвета перелететь на нашу территорию и удалились подальше от двигавшейся следом за нами линии фронта. Приметив городок, через который пробегала железная дорога (он был километрах в ста от линии фронта), я решил высадить пассажиров. Пусть армейцы тут воюют, не везти же их в Питер, как пленных офицеров.
Тактические знаки на корпусе дирижабля были, так что до стрельбы не дошло, и на поле, на окраине города, корабль опускался вниз, пока колёса авто не коснулись травы. К нам уже выехали местные армейские чины. Мы выпустили из кузова грузовика солдат, которые вылезли оттуда с немалым облегчением, из грузового отсека – тоже, после чего стали спускать офицеров.
Тут полковник Вознесенский стал возмущаться, требуя отдать им пленных офицеров: мол, в Питере от них толку никакого, а тут, пока они владеют своей информаций, могут быть очень полезны. Бета послал его по матушке, и полковник, видя, что его чин не оказывает никакого влияния, уже не приказывая, продолжал спорить с Бетой.
А тут ещё боцман сообщил, что солдаты, под командованием спущенных вниз офицеров, отцепляют наши авто, на что я взбесился и объявил боевую тревогу, взяв армейцев на прицел. Пулемёты, пусть и ручные, – это серьёзно. Так что выкинул всех с борта воздушного судна, после чего два матроса проверили ремни авто и закрепили то, что армейцы успели отцепить, после чего я принял своих на борт, и «Феникс» начал подниматься. Уроды. Чтобы я ещё хоть раз с такими окруженцами связался? Сами пусть топают, ножками.
А к вечеру без проблем, избежав внимания германских лётчиков, которые, видимо, нас не нашли, мы прибыли в Питер и пролетели над городом, освещённым лучами заходящего солнца: аэродром находился за городом, а облетать город стороной я не хотел. Потом аккуратная посадка – всё, прибыли.
Дальше командовал Альфа, велев аэродромным служащим первым делом отцепить «мерседес», после чего, прихватив рапорты и корабельный журнал, сам сел за руль. Офицеров – на заднее сиденье, один матрос для охраны – на переднем пассажирском, и покатил к штабу флота. Наш прилёт видели, значит, адмирал Бахирев должен ждать.
И адмирал ждал.

* * *

Ажиотаж, связанный с захватом братьями Баталовыми двух эсминцев и подлодки, был огромен, но даже он померк, когда в газетах появились сухие строчки рапортов по рейду «Феникса». Популярность братьев вознеслась на такую высоту, что даже я был удивлён. Покинуть аэродром, где шло обслуживание и ремонт «Феникса», было просто невозможно: на выходе ожидала толпа. Я один раз сглупил, вышел, так меня чуть не порвали на сувениры. Больше я подобного не допускал, а на территорию не пускала охрана, которую пришлось увеличить до батальона. За одиннадцать дней, прошедших с момента нашего возвращения, пришлось посетить восемь балов. Адские были дни. Однако удалось всё это выдержать.
И вот на одиннадцатый день, закончив ремонт и обслуживание, «Феникс» покинул достроенный аэродром и с полным боезапасом и пополнением в команде направился к Чёрному морю. В этот раз задачу нам ставил не Бахирев, а главнокомандующий, дядя нынешнего императора, тот ещё мозгоклюй. Да, «Гёбен» и «Бреслау» тут тоже смогли прорваться к туркам, подняв их флаги, и наши после обстрела Севастополя и потопления нескольких судов объявили Турции войну. С учётом того, что и в моей истории англичане упустили эти корабли, как и тут, я даже не сомневаюсь: специально это сделали.
Правда, изменения в истории тоже имели место. Были два лёгких однотипных крейсера – «Бреслау» и «Страсбург» – и линейный крейсер «Гёбен». Все три корабля вошли в состав турецкого флота и подняли их флаг. Корабли мощные, для нашего черноморского флота опасные, но и встречаться стенка на стенку немцам никакого резона нет, а налететь, ударить и убежать – вполне неплохая тактика. Поэтому Черноморский флот был, по сути, парализован, и оказывать помощь Кавказскому фронту не мог. Пока новейшие линкоры не будут дострое ны и не вступят в строй (а это год, а то и два ждать), противопоставить немцам им было нечего.
Проблема действительно серьёзная, и кому-то в голову пришла мысль использовать «Феникс», на счету которого уже имелись турбинный крейсер и два броненосца. Задача – потопить лёгкие крейсеры и хотя бы повредить линейный крейсер. Задача потопить последний, несмотря на удачу с броненосцами, не ставилась: все понимали, что шансов мало, слишком серьёзная броня.
Приказ меня не особо удивил: сейчас, на волне эйфории, мой дирижабль будет считаться супероружием, которое может всё. Ну, всё не всё, но многое ему действительно подвластно. Однако остаётся пояснить, что у дирижаблей также хватает минусов использования, и самая главная из них – зависимость от погоды. К счастью, было лето, а не зима, и непогода пока не случалась, даже пока стояли и ремонтировались.
А ремонтировать было что: обнаружили пулевые отверстия в жёстком корпусе и утечку водорода. Это точно с германских дирижаблей, оттуда по нам стреляли из пулемётов, пушечный так близко не подходил. Отверстия устранили, трижды проверили корпус – утечек больше нет, после чего пополнили запасы водорода и в баллонах. Также переделали две каюты, где жили мичманы, после этого вылета получившие чины лейтенантов и ордена, в двухместные офицерские каюты.
Да, у нас пополнение, два офицера: лейтенант Газзаев, военный лётчик из эскадрильи, приписанной к нашему флоту, и мичман Волков. Его отца я знал, виделись мельком, встречались в Русско-японскую, там он был капитаном второго ранга. Пропал без вести: ушёл в рейд из Порт-Артура на вспомогательном крейсере и сгинул. Японцы о нём тоже не знают: были попытки выяснить после войны. Скорее всего, подорвался где-то на минном поле. Помнится, Витгефт тогда выпустил в море «Волгу» с Эссеном, а потом ещё три вспомогательных крейсера, один из которых пропал, как раз с отцом мичмана.
Так вот, у нас появились два офицера, а две свободные койки теперь заняты ещё двумя унтерами – команду воздушного корабля довели до полного штата. Шли тренировки, ремонт и обслуживание, а тут вдруг последовал неожиданный вызов во дворец. Я сам удивился.
В кабинете Николая II, в присутствии командующего флотом и морского министра, главнокомандующий и отдал приказ на уничтожение бывшего отряда германских, а теперь уже турецких боевых кораблей – убрать меч, зависший над Черноморским флотом, чтобы тот смог спокойно работать. А ведь эти три крейсера, пользуясь преимуществом в скорости, могут наделать бед. Вон, уже обстрел Севастополя был, как только что передали. Они могут долго наводить панику, поди останови, а в засаду сами не сунутся.
В принципе, задание мне понравилось, но мне ведь только добираться туда больше двух суток, а может, и больше – всё от погоды зависит. Потом поиск и атаки, лучше ночью. Тут мне как раз дали свободу действий без чётко ограниченных рамок. Ага, запомнили – и десяти лет не прошло! – что я всегда действую по своему плану, а не навязанному старшими офицерами. Я уточнил: что мне делать после выполнения задания? Приказали возвращаться: мол, дальше черноморцы и без меня справятся.
А вот когда мы с командующим флотом вместе покидали дворец, я сделал ему пару предложений, которые его заинтересовали, поэтому мы заехали в штаб флота, где адмирал быстро составил приказ, подписал и передал его мне. Если кратко, после выполнения главного задания и атак германских кораблей (даже серьёзные повреждения надолго выведут их из строя) я не сразу возвращаюсь в столицу. Сначала Германия и угон дирижабля. В этом случае командование трофейным дирижаблем принимает Бета, а Альфа – «Фениксом». Губин пойдёт старпомом к Бете, а Сапегин – к Альфе. Двое остальных останутся каждый на одном корабле в качестве вахтенных офицеров. Команду делим поровну.
Вот такие задания. Второе, как видите, я сам инициировал, подтолкнув Бахирева. А он разве против? Обеими руками за.
Вообще, эти одиннадцать дней прошли неплохо. Бета с Альфой стали капитанами второго ранга, получили награды, да и на всю команду просыпался водопад орденов и повышений в званиях. Вон, старший механик стал прапорщиком по адмиралтейству, как и ещё двое кондукторов. По знаниям вытягивали, экзамены сдали. Это Бета на них представления написал.
Близнецам помимо чинов и орденов (по одному, но очень престижному) выдали также наконец и премию за три приза – это я про два эсминца и подлодку. Солидная сумма вышла, даже более чем. Я её разделил пополам и положил на счета средних и малых близнецов. Получат, когда совершеннолетними станут. Причём не в рублях, а в золотом эквиваленте.
Кстати, Анна при личной встрече высказала Альфе своё недовольство: мол, братья Баталовы довольно солидный капитал имеют, а он на детей так мало тратит. Это она разозлилась, когда узнала, что у неё доступа к счетам детей нет, только ежемесячные отчисления по пятьдесят рублей на каждого близнеца, и всё. Причём нагло заявила, что на Генриетте (Анна о ней из газет узнала и лично познакомилась) мой брат не экономит: дом подарил, счета с крупными суммами.
На это Альфа ответил, что деньги даёт на содержание близнецов, а не их семейки. На парней хватит, а Анна с матерью пусть сами на себя заработают, а то совсем обнаглели, письма шлют с требованием увеличить отчисления по алиментам. Также Альфа напомнил, что он ей тоже подарил и квартиру, и заводы, жили не тужили. Но Анна вышла замуж и тем самым сняла с него, Альфы, все обязательства по содержанию её самой и её матери. Теперь пусть о них заботится новый муж Анны, а Альфа – только о своих близнецах. А то, что её муж оказался мошенником и обворовал их, Альфы никак не касается. Своим детям он помогает, а себе помогите сами.
Это Генриетта и Анна ещё не знали, что накопительные счета мной наполовину опустошены: я перевёл деньги в парижский банк, а бумаги на них передал близнецам, и они убрали их в личные хранилища. Это так, на всякий случай. Мало ли действительно государство рухнет и деньги обесценятся? Конечно, у всех близнецов в хранилищах золота и драгоценных камней хватало, но эти доходы на счетах хотя бы смогут объяснить наличие у них денег. Средства солидные, хватит на покупку жилищ и на жизнь в Париже в эмиграции, лет на двадцать каждому.
С Анной Альфа пообщался во время одного из званых вечеров в Дворянском собрании, где присутствовали и обе пары младших близнецов – Бета с Альфой официально представляли высшему свету своих сыновей и наследников, ну а матери были с ними в качестве сопровождающих. Анне Альфа отправил перед балом пятьсот рублей, чтобы выглядела достойно и сыновей хорошо одела.
Кстати, Николай подумывал дополнительно наградить близнецов землями, но его дядя – тот, что главнокомандующий – отговорил. Да и сам Николай тот ещё жмот, отделался наградами в виде побрякушек. Ладно хоть в этот раз братья не сами заказывали ордена, а получили из рук императора готовые – впервые такое.
А насчёт земель пока глухо. Были земли или в Сибири, или вообще в какой глухомани, как будто рядом нет разорившихся дворян, продающих свои земли с поместьями. Я бы ещё домик в Крыму прикупил, раз уж туда летим. Нравится мне там, бывал пару раз в прошлой жизни. Причём старшие близнецы там не бывали ни разу. Средние, Алекс с Алексеем, с матерью и бабушкой были там трижды, отдыхали на тёплых источниках, в море купались, хорошо время проводили.
Тут стоит чуть отвлечься и пояснить некоторые моменты. Меня очень заинтересовало, почему мне всякую тундру неосвоенную предлагают, и я подкупил одного писаря: они хоть и мелкие сошки, но знают много. Вот и этот знал, слышал краем уха. Оказывается, приказ поступил – всучить нам большие земли, но у чёрта на куличках. От кого приказ, он не в курсе, но исполняют от и до, значит, серьёзная личность. Я заплатил писарю за информацию и пообещал ещё два раза по столько же, если узнает, кто отдал этот приказ его начальству. Обещал выяснить.
Услышав от писаря о подобном приказе, я наплевал на баронство: не буду подтверждать его владение землями, убили во мне это желание напрочь. Жил прекрасно десять лет, накоплений, полученных с действий на Русско-японской, мне хватало с лихвой, а если бы требовалось, ещё бы добыл: наглы всегда поделятся, хотя и против желания.
Вот, кстати, ещё: англичане обо мне как будто забыли, десять лет прожил, и никаких попыток убийств. Я, правда, в Англии не бывал, хватало и других мест, Земля большая, но всё равно удивительно. Я даже иногда жалею, что не за германцев воюю: ух бы я наглам устроил весёлую жизнь. Сейчас же нельзя: причин для нападения не имею – не дают, гады.
Вот такие мысли бегают у меня в шести головах. Ну, в трёх – три других близнеца спали. Малые понятно, их после обеда укладывают, тихий час. А средние – на рыбалке с друзьями, пойманную рыбу жарили на костре и картошку пекли. Алексей переел и уснул на расстеленном одеяле, Алекс его охранял и дальше рыбачил с приятелями. Бета на мостике помогал освоиться молодому офицеру, мичману Волкову: он ещё не был на вахте, учился. Альфа находился в бомбовом отсеке, устанавливал механизм сброса, который был демонтирован на момент ремонта и обслуживания. Вылет был спешный, время решили не тратить, так что просто загрузили и сейчас вот устанавливали.
Что я ещё могу сказать? «Феникс» немного модернизировали: в штурманской появился отдельный стол в углу, крепкий, прикрученный к стене и полу, и на нём радиоаппаратура – на борту появилась радиостанция. Три дня мучились, прежде чем антенну установили и всё заработало. Поэтому два новичка и появились – радисты.
Один из них старшим был, он и сейчас слушает эфир. Ему дали коды для радиосвязи со штабом Черноморского флота, будем держать связь, поскольку лично прибывать в штаб командующего я не имел никакого желания: там только сойди на землю – дня через три разрешат забрать, невменяемого от алкоголя. Да и слушать наставления адмиралов, как командовать «Фениксом» и что делать, тоже никакого желания нет, а они полезут командовать, любят это дело. Поэтому в планах у меня выполнить задание и улететь, так лично и не встречаясь черноморцами. Не надо оно мне, только время потеряю.
Что по нашим трофеям, то они были приняты флотом, вписаны в состав автотранспортной роты при штабе и направлены на наш аэродром. Ну, кроме «мерседеса»: его Бахирев забрал себе. Грузовиком уже пользовались в полной мере, оценив удобство таких перевозок. Я приказал обучить управлению им весь состав, пока учатся. Начальнику аэродрома я обещал ещё техники привезти, так что сделаю.
Мотоциклы тоже были у нас, активно осваивались и использовались как разъездные и посыльные. Пока «Феникс» находился на аэродроме, ими пользовались офицеры для поездок. Вообще, для них легковой автомобиль нужен, но пока нет, привезу из следующих вылетов. Пулемёты с мотоциклов были сняты и установлены на подъезде, для обороны. В общем, всё при деле.
За эти трофеи всем были выплачены премии. Мизер, конечно, но многим понравилось. Офицеры по факту чуть ли не месячную зарплату получили – вполне неплохо. Так что, думаю, не будут возражать, если мы снова из вылета не пустыми вернёмся. Снимки нашего дирижабля с подвешенными авто под гондолой уже разошлись в газетах.
Кстати, по пленным. Главнокомандующий раскритиковал меня за то, что я их в столицу доставил: мол, должен был передать в штаб армии Самсонова. Хотя, конечно, тоже использовал полученную информацию. Оказалась ли она полезной, не знаю, но фронт там всё ещё нестабильный, отходит. К слову, командующий должен был не вызывать меня лично, а передать всё через непосредственного моего командира – адмирала Бахирева. Я не сглупил, с Бахиревым и приехал, поэтому особо командующий не матерился. А на полковника Вознесенского я написал рапорт по поводу наглых его действий, когда он хотел забрать мои трофеи и пленных.
Кстати, пулемётное вооружение «Феникса» усилили: выдали ещё два ручных пулемёта под русский патрон, но модели «Льюис». Два наших матроса осваивают это оружие. Я и не знал, что у нас такое есть. Мне объяснили, что ещё в прошлом году закупили десять единиц и передали в Офицерскую стрелковую школу. Эти два оттуда. Не самые расстрелянные, ещё живые. Лучше бы «мадсены» выдали, тем более они были, в России пулемётный завод занимался их производством, поэтому и в армии, да и на флоте их хватало. Солдаты и моряки их знали, а эти «льюисы» – оружие незнакомое.
Летели мы трое суток, чуть дольше запланированного, но команда, особенно новички, активно учились и осваивались на борту. Были и ошибки, куда без них, исправляли и на них учились. Альфа обнаружил, что один из клапанов травит водород, а это могло провести к трагедии: он очень легко воспламеняем, поэтому проверяют их каждый день во время обхода. Неисправность устранили, запасные клапаны имелись. Погода немного подвела, с её ветрами и дождиком, но опоздание на сутки для дирижаб ля – это, считай, и не опоздание, такое учитывается при планировании.
Двигались мы так, что вышли к Чёрному морю, как раз пролетая над Севастополем, пострадавшим от налёта «Гёбена»: нужно показать жителям, что прибыли те, кто разберётся с наглыми германцами. А что, информация о первом вылете «Феникса» до этих мест уже докатилась, так что все в курсе, что у России есть пусть один, но очень геройский и удачливый дирижабль.
Радиотелеграмму в штаб Черноморского флота я уже отправил, сообщив, что приступаю к немедленному выполнению приказа. Командовал тут вице-адмирал Иессен, тоже старый знакомый. Вскоре, через три часа, пришёл ответ – для штаба очень быстро. Мне лишь пожелали удачи. И за это спасибо. Могли приказать явиться в штаб для личного представления командующему. Хорошо, что обошлось.
Так как время было семь вечера, «Феникс» продолжал движение. Я рассчитывал добраться до Проливов ночью. Однако едва мы на сто пятьдесят километров удалились от Севастополя, как один из наблюдателей (их всегда на вахте днём четверо, четыре стороны света изучают) поднял крик:
– Люди за бортом!
Оба близнеца в этот момент отдыхали, а на мостике был Волков под присмотром Сапегина. Поднялась суматоха. Тревогу не объявляли, но капитан появился быстро.
Причиной тревоги оказались три шлюпки, причём переполненные настолько, что несколько человек находились в воде, держась за борта. Изучая потерпевших крушение в мощный морской бинокль, Бета сообщил, отрывисто отдавая приказы:
– Наши. В военно-морской форме. Наблюдаю трёх офицеров. Руками машут, фуражки и бескозырки в воздух кидают – опознали. Идём на снижение. Мичман, командуйте. Радисту радировать в штаб флота координаты шлюпок. Барону Баталову подготовить данные с нашими координатами. Боцману подготовить ёмкости с питьевой водой, а коку – сухпайки с расчётом на сто человек. Я знаю, что он хлеб напёк, вот пусть бутерброды и нарежет, по одному на брата. Спустим в корзине. Этого хватит наших дождаться. Да и вода нужна парням больше.
– Медикаменты? – подсказал Альфа.
– Да, подготовьте сумку. При передаче узнаете, кто они, откуда, с какого корабля и что случилось. Если напал вражеский корабль, то кто и куда ушёл. Работаем.
Альфа, спущенный на лавке, пообщался с офицерами. Вскоре выяснилось, что это команда миноносца типа «Лейтенант Пущин», носившего название «Жаркий». Встретились они с «Бреслау», который в одиночку крейсерствовал в этих водах, и было это вчера вечером.
Немцы под турецким флагом ушли, не стали наших подбирать. Плохо то, что народу было больше, чем шлюпок, да и разбита одна, три осталось. На таких миноносцах команда около семидесяти человек, так откуда с сотню набралось? Оказалось, они ранее подняли с воды команду грузового российского судна, шедшего в Севастополь. Не повезло им, второй раз в катастрофу попадают, обстреливают их, причём всё тот же «Бреслау». За ночь он мог далеко уйти, но выживших парней я уважаю: сутки в воде. Тех, кто не мог держаться, поднимали в шлюпки, а другие прыгали в воду вместо них.
Пресная вода и бутерброды с салом ушли им, голодным, за милую душу. Информацию о них передали в штаб флота, предупредив, что выдали выжившим несколько сигнальных ракет, а то темнеет уже. Из штаба подтвердили, что уже высылают помощь, скоро прибудет. Так что парней мы обнадёжили, так как сами никого взять не могли, даже раненых: мы на задании, да и так с перегрузом идём, средних бомб на десять больше взяли.
Уже начало темнеть, но горизонт был пуст, и мы направились дальше. Ночь – это наше время. Поднялись на четыре километра, Бета стоял на вахте с Губиным. Капитан корабля проводил визуальный контроль горизонта, чутко реагируя на любой дым, а вахтенная команда вела дирижабль зигзагом – мы были в поиске. Кок наш начал печь новую партию хлеба, аромат свежего хлеба расходился по всей гондоле. Он обычно печёт двадцать буханок на два дня, и сегодня как раз испёк, но они ушли попавшим под артиллерийский удар турецкого крейсера. Ничего, наших скоро должны спасти, а мы отомстим.
К слову, я тут вспомнил кое о чём: просто подумал о трофеях в тот момент. В общем, при модернизации «Феникса» переделали крепления под гондолой, теперь мы четыре авто сможем забрать и к своим уволочь. Больше вряд ли, хотя по грузоподъёмности черту не перейдём. Просто намёки были в штабе флота, что легковых автомобилей мало, а «мерседес» оценили очень высоко. Словом, офицеры из штаба флота очень хотели трофейные машины. Всё равно что служебные, но их будут возить, как адмирала Бахирева.
Отказываться я не стал, со многими офицерами у меня хорошие отношения были. Если повезёт, некоторых порадую. Надо завести традицию всегда возвращаться с такими трофеями на сцепках: хотя бы один грузовик (а для аэродрома три-четыре нужно) и три легковых автомобиля. Если будут мотоциклы, то их в бомбовый отсек: при возращении он обычно пуст.
Ну а пока я об этом размышлял, ночь так и шла. Бета засёк три дыма, но рывки к ним ничего не дали. Одно судно оказалось российским, следующим был нейтрал, явно шедший в Одессу – как только через Проливы пропустили? – а третье румынское, вроде их флаг. Интереса для нас они не представляли, а в остальном море как вымерло. Ну, понятно, узнали, что тут три немецких крейсера.
Мы продолжили поиски – и ничего. Такое впечатление, что немцы в курсе нашего тут появления и укрылись где-то. Теперь всю береговую линию придётся изучить, чтобы найти их и уничтожить. Двинуть, что ли, к Турции и Проливам – может, они там? Но это только если ночью.
А день я решил переждать в середине Чёрного моря, поэтому приказал спустить дирижабль и держать его невысоко, внимательно наблюдая за горизонтом. А ночью двинем к Константинополю и Проливу, там глянем. Пленные нужны – поспрашивать кто где, узнать, где наши цели. Морские офицеры нужны в качестве языков. Если не найду у Проливов, высажу Альфу, пусть пробежится и узнает. Это на крайний случай, всё же Чёрное море действительно если не лужа, то небольшое море, так что найду, никуда эта тройка от меня не денется. Да и турецкие военно-морские силы на дно пущу. Такой приказ тоже стоял, но после основной задачи.
Вообще задание такое – утопить эту тройку, потом всё, что несёт турецкий флаг и пушки, и возвращаться. У нас и на Балтике дел много, пусть Черноморский флот и чувствует себя здесь единственной реальной силой. Не, они реально считают, что «Феникс» – это их супероружие? Похоже, после первого нашего рейда – да. А если и этот вылет пройдёт на ура, они только убедятся в этом. М-да, сложный случай. А ведь у германцев свои дирижабли, и в куда большем количестве. Они ведь тоже наблюдают, как действует «Феникс», и могут повторить. А если налёт на столицу, да с химическими бомбами? Германцы же безбашенные, могут и устроить подобное, несмотря на последствия.
Пока стоял день, дежурили вахтенные офицеры, близнецы отсыпались. Было три дыма, «Феникс» чуть поднимался, но тревога всякий раз оказывалась ложной: не германские крейсера. Хотя один боевой был – похоже, турецкий эсминец, шедший куда-то в сторону Румынии. Такой же точно тип мы угнали у германцев. Нашим передали, надеюсь, перехватят.
Так день и прошёл, а в начинавшихся сумерках мы поднялись на четыре километра и направились у Турции. А точнее – к Проливам. Но нам не повезло: у Проливов было пусто. Ну как пусто? Были уже знакомый тип эсминца (их четыре таких Германия по заказу сделала и передала Турции), старый фрегат, две канонерские лодки и лёгкий крейсер. Названий не знаю: журнала силуэтов турецкого флота у нас не было. Может, и зря в Севастополь не заглянули? С другой стороны, наших обнаружили, передали сообщение в штаб флота. Кстати, их спасли, как нам сообщили.
В общем, где германские крейсера, я не знаю, поэтому решил пока топить то, что есть. Тут в порту ещё пяток шаланд было, явно уголь возят, и три грузовых судна. Теперь мы подвешивали не по две бомбы, а по одной – экономия. Впрочем, на эти лоханки хватит с лихвой. Кстати, Сапегин меня поправил: мол, не турецкие боевые корабли, а османские, тут Османская империя. Нехай османскими будут. В общем, решил топить всё, начав с эсминца: он тут самый шустрый. Поди гоняй его потом. Впрочем, шучу: он держал малое давление в котлах, быстро их не поднять, так что успею скинуть ему подарочек.
Работали мы как на учениях. Скинули на эсминец среднюю бомбу. Цель узкая, хоть и длинная, но попали. Альфа перед сбросом скинул метку, грузик с длинной шёлковой лентой, которая показала какие ветры внизу – работали мы с километровой высоты. Османы, судя по всему, вообще спали, шум мотора их не разбудил, не напряг. А вот как разломился эсминец, вспыхнув огненной вспышкой на месте разрыва бомбы, так они нас и заметили. Да тут фактически полигонные условия были, работали спокойно, несмотря на испуганное мельтешение прожекторов внизу. Пока они догадались направить свет прожекторов вверх, осталась одна канлодка, которую мы и добили очередной средней бомбой. Ярко рванула.
А вообще работали так: эсминец – одна средняя бомба, крейсер – две тяжёлых (первой позорно промахнулись). Потом были фрегат и канонерки, им хватило по одной тяжёлой бомбе. Ещё шесть средних бомб мы скинули на угольные шаланды – один раз промахнулись, попав в причал, где шла разгрузка. Следом грузовые суда (один из них нейтрал, но меня это не волновало), ну и склады в порту. Полностью уничтожили порт, портовые сооружения с кранами, все склады. Больше бомбить не стали, и так от взрывов пожары начались. Да, и ещё шесть тяжёлых бомб мы сбросили на охранявший Пролив форт с пушками, напрочь его снеся.
После этого я направил «Феникс» вдоль побережья в сторону Грузии. И тут удача: через час Бета засёк дым, характерный для котлов крупного боевого корабля, и чуть позже опознал корабль. Правда, кто это, «Бреслау» или его однотипный «Страсбург», пока неясно, но это точно тип лёгких крейсеров «Магдебург». Не «Гёбен», та махина куда здоровее. Да и какая разница кто? До рассвета два часа, позади нас – зарево пожаров, перед нами – цель. Работаем.
Знаете, я даже разочарован: пусть германцы засекли нас быстро, но никаких манёвров, кроме ускорения до максимума, мы от них не дождались. Да уж, это не командир «Кольберга», что два часа крутился под нами, отчаянно избегая попадания бомб. Капитан «Страсбурга» (да, крейсер в итоге был нами опознан) лишь отвернул вглубь моря и дал полный ход – где-то двадцать семь узлов, ну или пятьдесят километров в час, чтобы понятнее было. Так что повернуть и нагнать его удалось быстро, благо ветер был боковой и нам по факту не мешал, дрейф от ветра Бете удалось купировать.
Крейсер шёл на приличной скорости, почти пятьдесят километров в час, но мы давали на сорок километров больше. Поэтому, сбросив скорость, чуть зависли над его носовой оконечностью, и вниз полетела тяжёлая бомба. Одна. Я и в этом полёте не изменил своей привычке работать по одной. Если потребуется – добьём, но пока я экономил, понимая, что запас бомб мал, а планов много, поэтому лучше бить редко, но точно.
Бомба попала точно в корму и, пробив лёгкую броню палубы, взорвалась внутри отсеков, вызвав подрыв кормовых погребов. Даже нас тряхнуло, и серьёзно, хотя мы находились на высоте полутора километров, отходя в сторону от умирающего крейсера. Вся команда «Феникса» наблюдала за подрывом: это уже входило в привычку.
Пока мы нагоняли крейсер, берег скрылся из виду – для команды германского корабля точно, но мы с высоты его пока видели. В общем, агония длилась недолго. Крейсер затонул, что было внесено в боевой корабельный журнал, как и атака на отряд кораблей османского флота у Константинополя, и уничтожение порта. А Бета тем временем уже уводил дирижабль прочь. Светлело, а значит, пора было уходить в открытое море: какие-никакие, но аэропланы у османов есть, а мы в зоне их работы, могут и найти. Лучше переждать день в глубине Чёрного моря.
Когда окончательно рассвело, мы уже были в двухстах километрах от берега и продолжали уходить, держа высоту пять тысяч метров: на такой высоте аэропланы нас не достанут, а дирижаблей в этих краях и не было никогда. Радист снова вышел на связь со штабом флота и сообщил, что мы успели сделать за ночь, дав внешнее описание уничтоженных османских кораблей, а также сообщил об уничтожении «Страсбурга», с координатами его утопления. Передал также, что мы продолжаем работать в режиме поиска и уничтожения – звучит красиво.
Рапорт ушёл в штаб флота. Ответили часа через два, когда все уже спали, кроме вахты и наблюдателей: последние только при свете дня стоят на постах, а по ночам братья изучают горизонт. Из штаба флота нас поздравили с победами и поблагодарили.
В принципе, мы могли бы и днём начать поиск, но тут и нашим людям нужно отдохнуть после непростой ночи, и германцам дать разобраться в ситуации, попаниковать и принять решение. Это им всё равно не поможет, зато можно подстеречь их у Проливов. Узнав, что здесь работает «Феникс», уже овеянный ореолом славы и в России с её союзниками, и среди противников, они постараются покинуть акваторию Чёрного моря, поскольку она стала для них небезопасной. Вот ночью я и буду их ловить.
День шёл отлично, команда отдыхала, были замечены всего три дыма на момент наступления трёх часов дня по местному времени. К двум вахтенный офицер приказал сбегать, но это были грузовые и нейтралы (испанцы), а вот в третий раз Губин, бывший на тот момент вахтенным офицером (полчаса как заступил), не поверил своим глазам: на полном ходу в сторону Проливов шёл «Гёбен». А вот «Бреслау» рядом не было: похоже, все три корабля действовали не вместе, а поодиночке. Ну да, так можно больше проблем нашим доставить.
Где он укрывался, не знаю, но если провести линию по навигационной карте, то шёл он от входа в Азовское море прямиком к Проливам. Крайне спешил, машин не жалел и очень сильно задёргался, обнаружив «Феникс»: сразу повернул и начал от него убегать.
На нашем дирижабле, как только Губин обнаружил линейный крейсер, сразу прозвучала боевая тревога. Надеюсь, повезёт, и мы сможем его уничтожить. Кстати, названия тех броненосцев, что были взорваны в порту Штеттина, русской разведке удалось узнать достаточно быстро: германцы и сами их не скрывали, скорбя в газетах по погибшим. Также удалось выяснить, почему одна бомба проломила целый борт второго броненосца: оказалось, она попала в заряженный минный аппарат, что дополнительно усилило подрыв. Может, и тут так же повезёт? У «Гёбена» тоже есть минные аппараты, даже четыре.
В штаб флота уже ушла радиотелеграмма: «Обнаружил „Гёбен“. Атакую. Барон Баталов». И коротко, и ясно. Команда «Феникса», заняв свои посты, готовилась к атаке. В этот раз подвешивали по две тяжёлые бомбы: тут не до экономии, такие крейсера ещё поди утопи. В этот раз капитан попался здравомыслящий: часто менял курс, сбивая нам наведение. Но это ему не помогло, мы просто не делали сброс, если не были уверены в результате. Поэтому четыре наших захода вышли холостыми, а вот в пятый Альфа скомандовал наконец сброс – именно Альфа при заходе на цель командовал всеми, такое правило было введено на борту, даже капитан подчинялся его приказам.
Почти промахнулись: крейсер успел вильнуть, и одна бомба взорвалась у правого борта в районе кормы, а вторая – уже на корме, на крыше нижней кормовой башни главного калибра, явно повредив и ту, что стояла выше. Однако ход крейсер не сбросил, шёл, как и прежде, на двадцати восьми узлах, только пожар полыхал на корме у пробитой башни, а изнутри вырывался огонь, стелившийся за судном.
Последовали ещё два безрезультатных захода в атаку. «Гёбен» стал маневрировать куда активнее, теряя ход. Но очередной сброс прошёл удачно. Первая бомба ушла в воду у левого борта, у мостика, и не взорвалась, но вторая, упавшая сразу за мостиком, повалила одну из дымовых труб. Крейсер явно потерял управление и вошёл в циркуляцию.
Тут как раз из штаба Чёрного моря пришёл запрос по ситуации с «Гёбеном». Пришлось отвлечься и продиктовать сообщение радисту. Пока мы делали следующий заход, радист передал сообщение Иессену (запрос был от его имени): «Две удачные атаки, „Гёбен“ горит. Добиваем. Наши координаты… Барон Баталов».
Пока радиостанция молчала, и это хорошо: мы смогли выйти точно на крейсер и сбросить очередные две тяжёлые бомбы. Работали на одной высоте – два километра. Ниже спускаться я опасался: не ночь же. В этот раз одной бомбой мы промахнулись, а вот вторая угодила в корму перед нижней башней, что вызвало остановку крейсера (видимо, повреждения получил) и ещё больше пожаров. Потом мы попали в него ещё двумя бомбами. Крейсер уже весь был скрыт пожарами, команда спасалась вплавь и на шлюпках.
– Да утонешь ты, гад, или нет?! – возмущался Бета. – Пять прямых попаданий!
Больше «Феникс» не атаковал «Гёбен», а отошёл в сторону. Вся команда наблюдала, как полыхает крейсер от мелких взрывов внутри корпуса и одного крупного на носу – из-за последнего внутрь явно начала поступать вода, и носовая часть постепенно погружалась в воду. Эту информацию уже передали в штаб флота, после чего поступил приказ дождаться наши крейсерские и миноносные силы, которые подберут команду «Гёбена» и зафиксируют его потопление. Я подтвердил этот приказ, и мы ожидали на месте, дрейфуя, иногда подрабатывая машинами, чтобы нас далеко не снесло ветром.
Тут стоит кое-что объяснить. После каждого сброса пары тяжёлых бомб дирижабль становился легче почти на тонну и подскакивал вверх, резко набирая высоту. Приходилось всякий раз после сброса стравливать водород (не в атмосферу, а в другие баллоны) и таким образом купировать такие скачки, чтобы держать одну высоту.
Только через четыре часа на горизонте показался дым, и наш радист, связавшись с крейсерским отрядом, подтвердил, что это наши. «Гёбен» к тому времени уже часа три как затонул, пятьдесят минут продержался на поверхности моря. В крейсерском отряде были два крейсера типа «Богатырь» и шесть эскадренных миноносцев. Видимо, они где-то рядом находились: из Севастополя не успели бы за такое время.
С головного корабля, шедшего под контр-адмиральским флагом, попросили спуститься и доложиться. Нам удалось это сделать: Бета спустился на скамейке на палубу крейсера, где полчаса потратил на доклад. На месте удалось определить, какие именно корабли османского флота были отправлены на дно, что было зафиксировано на бумаге, после чего Бета передал рапорты на имя командующего Черноморским флотом, получил журнал с рисунками и описанием всех боевых кораблей, которые можно встретить в акватории Черного моря, и был отправлен искать «Бреслау».
В принципе, черноморцы теперь могли бы и сами здесь справиться, поскольку основную проблему я уже решил – эсминцы и второй крейсер заканчивали поднимать с воды команду «Гёбена», – но приказ есть приказ. Тем более от самого главнокомандующего.
Ночь уже упала на воды Черного моря, когда «Феникс», набирая скорость, направился к Проливам. Я не знаю, где «Бреслау», и не хочу вести бессмысленные поиски. Взять бы какого-нибудь офицера из охраны Проливов (крепостей там хватало) и узнать: проходил здесь «Бреслау» или нет? Они должны знать. Это позволило бы нам значительно сузить зону поиска.
К счастью, высадка удалась, причём для османов это прошло незамеченным. К тому же Альфа высадился не со стороны Чёрного моря, а у берега Мраморного. Два часа он потратил на дорогу и на взятие пленного офицера, но в итоге удалось выяснить однозначно: «Бреслау» прошёл Проливы ещё прошлым днём, пока мы атаковали «Гёбен». Мы внесли эту информацию в журнал, как только подобрали Альфу, и начали поиски. К сожалению, офицер был не в курсе, куда ушёл крейсер, поэтому мы стали изучать ближайшие места возможных стоянок и два порта Мраморного моря.
«Бреслау» мы обнаружили во втором порту, что назывался Бандырма. Крейсер стоял на якоре, и рядом была пришвартована какая-то грузовая лайба. Там было затемнение, но явно велись какие-то погрузочные работы. Нас сразу выдал шум моторов, так что местные серьёзно задёргались, но с германцами в Штеттине их не сравнить.
Работали мы как на полигоне. Первая бомба попала в лайбу, стоявшую у самого борта крейсера, и нанесла ему тяжёлые повреждения (лайба при этом вообще испарилась), а вторая добила. Уже через семь минут «Бреслау» ушёл на дно, только заваленные дымовые трубы виднелись – похоже, глубина там была небольшая. «Феникс» в это время уже работал по другим целям: кроме «Бреслау» здесь находились такой же лёгкий крейсер, как тот, что мы утопили ранее (и последний у османов), и какой-то старый броненосец, который назвать так можно было лишь с натяжкой.
Ну а когда начало светать, мы уже успели уйти обратно в Чёрное море. Связь была, поэтому в штаб Иессена ушёл доклад по уничтоженным кораблям. Почти сразу пришли поздравления в связи с выполненным заданием и приказ прибыть в Севастополь. Подумав, я не стал отказываться: это мне почести не нужны, но команда вполне их заслужила. Так что, подтвердив приказ, я направил дирижабль к Крыму.

Двое суток прошли, прежде чем мы смогли покинуть Севастополь. Весь город вышел поздравить и поблагодарить героев. Черноморский флот уже вовсю работал, блокируя все порты и Проливы, у последних работали броненосцы. Любое морское движение кроме наших кораблей было прекращено, а к Кавказскому фронту пошли вереницы караванов грузовых судов с необходимыми им грузами и подкреплениями, что здорово помогло нашим. Даже ставилась задача захватить Проливы и Босфор: считалось, что теперь это вполне реально. Я считаю так же.
Иессен слал телеграммы в столицу, прося оставить «Феникс» ему, но пришёл достаточно категоричный приказ отбыть как можно скорее обратно. Черноморцы – молодцы, помогли с припасами и топливом для двигателей дирижабля. Так что мы собрались и, поднявшись в воздух, направились в сторону Румынии – совсем не в ту сторону, что нужно. Черноморцы это заметили, и пришёл запрос о наших намерениях, на что я ответил: мол, имею на руках новое задание. С тем и убыл.
Команда в Севастополе отлично отдохнула: большинство даже сейчас с перегаром, включая офицеров, да и девушки их явно очень любили. Практически все находились не в самом лучшем состоянии, кроме разве что близнецов, поэтому выше километра корабль не поднимался: на высоте могут быть проблемы с давлением, что может привести даже к гибели кого-нибудь из команды, такие случаи не редки.
Время два часа дня, мы покинули Севастополь и полным ходом идём в Германию. Не забыли? Второй дирижабль нам нужен, идём добывать. Ну и, кроме того, бомбовый запас у нас едва на треть опустошён, а целей на территории Германии хватает. В первую очередь я имею в виду железнодорожные мосты и крупные склады на железнодорожных станциях – именно они наша цель. Хотя, конечно, не основная. Да и до Германии, если уж быть откровенным, я вряд ли с бомбами долечу: у меня на пути Австро-Венгрия, а я их недолюбливаю, вот там всё и потрачу, а в Германии уже к основной задаче приступлю.

* * *

Бета ходил по камере из угла в угол, а Альфа лежал на нарах, индифферентно за ним наблюдая. Да уж, я никак не ожидал, что моё возвращение из такого удачного и яркого рейда закончится вот этим – задержанием и камерой. И за что? По вновь открывшимся обстоятельствам в связи с гибелью детей аристократов – я про угонщиков моего «мерседеса», если кто забыл. Их родственники дошли до главы охранки и, видать, заплатили, потому что глава службы сменил следователя, и – раз! – сразу нашлись доказательства для улик и даже свидетель.
Однако героев вот так не арестуешь, а потому обратились к Николаю II. Император велел разобраться. В результате в первый же день после возвращения из второго вылета «Феникса», при выходе из штаба флота арестовали Бету, а Альфу – на аэродроме. Бумаги у групп задержания имелись очень серьёзные, и потому им не препятствовали.
Это всё, что мне пока известно. В камере братья находятся меньше суток – часов восемь. Средние близнецы начали готовиться к отстрелу глав семейств, написавших коллективное прошение на имя императора с просьбой разобраться. Честно скажу: как-то не верится, что вот так взяли и арестовали. Такое обычно не выставляется публике на потеху, а решается тихо. А тут всё демонстративно было проведено, да ещё группы задержания не молчали и сообщали, за что именно братья арестованы. Похоже на спланированную акцию по дискредитации братьев Баталовых, со сливом информации. Вряд ли получится: сейчас близнецов чуть ли не боготворят. Но лиха беда начало, в конце концов могут и поверить.
В это время Алекс и Алексей закончили допрашивать одного из аристократов в его доме, ликвидировав перед этим всю его дворню. Они вышли на него случайно: увидели, как он здоровается с новым следователем, и услышали, как тот пообещал ему непременно разобраться в этом деле. Это меня насторожило, а когда я выяснил, что он является отцом одного из убитых, стало ясно, что это заказчик.
Сейчас была ночь, где-то около часа, двадцать шестое августа. Точнее, уже час как наступило двадцать седьмое число. Информация, полученная мной от аристократа перед его смертью, заставила меня по-другому взглянуть на всю эту ситуацию. Арест братьев его не интересовал, главное – отомстить убийцам сына. Вот отцы семейств и объединились в своём интересе. Заговорщики. Убить вот так братьев Баталовых сейчас, на волне патриотического подъёма, нельзя: если узнают, их самих порвут. Даже маскировать под работу германской разведки не имело смысла, да и исполнителей сразу придётся убирать.
Поэтому возникла у них одна идея. У одного из аристократов родственник являлся главой корпуса жандармов, вот и решили действовать через него. Баталовы погибнут в камере: их ликвидируют при попытке к бегству. При этом будут ранены несколько сотрудников – для правдоподобия. Вот вендетта и будет исполнена, да ещё по закону.
Однако, чтобы арестовать, нужны железобетонные доказательства и разрешение императора. Вот их и собирали, пока «Феникс» находился в двух вылетах. Остальное – следствие. Правда, Николай не давал разрешения на арест, велев только разобраться, но заговорщикам и этого хватило, чтобы провести аресты – не задержание даже. Они работали на грани фола, и это вполне могло вызвать гнев императора, но тем не менее они рискнули, и вот братья уже девять часов как находятся в камере.
Узнав планы заговорщиков, я действовал немедленно. Средние близнецы быстро добрались до здания охранки, где в подвалах держали старших близнецов, и начался штурм. Алекс с Алексеем зачищали всё снаружи, а старшие, выбив дверь шашкой динамита, работали изнутри, двигаясь к выходу. Прорваться удалось, «мерседес» уже ждал, быстро погрузились и покатили к выезду из города. Бета лечил и перевязывал Альфу: пулевое ранение ноги, кость задета. Средние не пострадали.
Эх, если бы не глухота от лёгкой контузии после подрыва шашки, я бы услышал топот бегущей охраны, но эта тройка выскочила на меня из-за угла неожиданно. Положить всех положил, провёл контроль. Кажется, это и есть группа ликвидации, личные люди главы корпуса жандармов. Альфе досталось. Кровь Бета уже остановил, теперь сутки лечить. Через двое и шрама не будет.
Высадив средних недалеко от их дома, Бета пересел за руль и покатил дальше. Нужно укрыться. Вскоре удалось найти отличное лежбище, где старшие близнецы и обустроились, сняв мундиры капитанов второго ранга (за второй вылет они пока ничего не получили, в штабе флота решалось) и переодевшись в гражданское – в походную одежду. Поставили палатку, Альфа отходил от ранения и спал, а Бета стерёг.
А вообще братьев было за что награждать. Я не говорю про первое задание с уничтожением трёх германских крейсеров под османскими флагами – это естественно, задание выполнено полностью. Я про решение посетить Германию и угнать дирижабль. Ведь у нас получилось, от и до.
«Феникс» добрался до территории Австро-Венгрии, и вниз посыпались бомбы. Много бомб, на Германию уже ничего не осталось. Горели склады и железнодорожные станции; семь крупных и пять небольших железнодорожных мостов на разных реках рухнули в воду. Две ветки были блокированы напрочь. Да, бомбы закончились, но и сделано немало. Шесть узловых станций, по сути, сожжены (спасибо ветру) и уничтожены двенадцать мостов. Это, знаете ли, серьёзно.
А ещё Бета засёк у складов одной из станций стоянку грузовых автомобилей – около пятидесяти единиц. Мы высадили десант, и пять грузовиков – новенькие «даймлеры», с кабинами и крытыми кузовами – были пере гнаны к ночной стоянке «Феникса». А когда машины удалялись, Альфа, который был замыкающим, пробежался и убрал в своё хранилище остальные грузовики. Пока добрались до «Феникса» и подвешивали автомобили, уже начало светать.
Дальше Альфа повёл дирижабль к Севастополю: он там будет ожидать, если Бета захватит германский дирижабль. А Бета с двумя офицерами и половиной команды на пятом угнанном грузовике с полным баком покатили по землям Австро-Венгрии в Германию. Двигались только по ночам, преодолев за несколько дней больше тысячи километров. Запасов топлива хватало, в кузове была бочка. Так и добрались. Их не искали: германцы знали, что «Феникс» убрался обратно к своим – это днём было, многие видели, даже от аэропланов удрать смог.
Так как нас не искали, то ехали по ночам нагло. Приметив знакомое авто, «мерседес» вроде моего красного и одного из трофеев, ликвидировали водителя (он в машине был один, а свидетелей оставлять нельзя, дело серьёзное) и включили «мерседес» в колонну. Управляли машинами офицеры по очереди, на ходу, можно сказать, шла учёба. Управлять они и так умели, на аэродроме получили знания, покатавшись на грузовике, теперь нарабатывали практику. За время пути её хватало, теперь уверенно ехали, уже без рывков, мягко и хорошо. Со мной, напомню, четыре офицера были: два морских и два – по адмиралтейству.
Обошлось без разных случайностей. Добрались до Берлина, там разбили лагерь на окраине опушки, чтобы видеть аэродром и причальные мачты. Дирижаблей не было, и мы трое суток прождали, пока не прибыл один. Он оказался боевой и, судя по тактическим знакам, приписанный к ВВС Германии. Как я потом узнал, это был большой пассажирский дирижабль LZ 13.
Мы дождались, когда пассажиры сойдут, и втихую взяли команду – даже не убивали, просто связали, тем более часть из них уже отправились отдыхать в город, отчего нам было легче, да и аэродромная прислуга была неполная: вылет немедленно явно не предусматривался. Прилетел дирижабль с главной военно-морской базы Германии, с морскими офицерами и парой адмиралов. А мы ночью угнали судно и, пока по Берлину начиналась тревога, на полчаса зависли над дорогой, где стояли два наших автомобиля, готовые к сцепке, и, прицепив их, улетели.
Летели мы в Севастополь, где нас ждали наши. Потолок у этого дирижабля оказался едва три тысячи метров. Наш «Феникс» и то на пять тысяч на пределе подниматься способен. К слову, я не понимал германцев. Для них беспересадочный полёт на пятьсот километров – это ух какое достижение и событие. Боятся они дирижаблей, что ли? Вот после перелёта мной Атлантики, до сих пор смущавшего умы аэронавтов, начался повальный бум эксплуатации дирижаблей. Были и аварии, и гибель команд с пассажирами, но искали причины, находили и устраняли в следующих сериях, так что, если сравнивать дирижабли пятилетней давности и те, что строят сейчас, – это небо и земля.
Дирижабли тысяча девятьсот шестого года никогда бы не подняли больше двух автомобилей: грузоподъёмности бы не хватило, да и про гондолу забывать не стоит. А сейчас мои «Малыши», один из которых носит имя «Феникс», спокойно берут четыре авто, да и запас бомб перевозят солидный. Общий вес грузов не более тридцати пяти тонн, не считая веса гондолы (она не учитывается). Я же говорю, дирижабли проходят сейчас хорошие модернизации. Конечно, эти воздушные суда всё равно остаются опасными, но факт остаётся фактом: если использовать все преимущества, недостатки можно нивелировать. Братья Баталовы оставили след в истории своим беспосадочным перелётом из Парижа в Париж вокруг света, такое ещё никто повторить не смог.
Стоит поработать, пока зима не лишила нас всех наших преимуществ. Возможно, «Феникс» и трофей на зиму перегонят на юг – помогать Крымскому фронту и Черноморскому флоту. Там уже успели оценили их в полной мере.
Трофей в сопровождении «Феникса» был доведён до столицы, где мы встали к причальным мачтам (да, тут уже и вторую поставили). Бета отдал приказы по обслуживанию и ремонту обоих дирижаблей и отправился на приём к Бахиреву, а оттуда – к главнокомандующему: всё же от него получил задание. Передал рапорты, доложился, получил поздравления и похвалу за трофей, после чего отбыл в штаб флота, где подробно описал всё Бахиреву: очень уж тот интересовался. А на выходе Бету и взяли. Я знал, что так будет (Альфу к тому времени уже арестовали), и потому спокойно, без сопротивления дал себя задержать. Вот и всё. Что дальше было, вы и так знаете.
Вопрос по автомобилям мы с адмиралом обсудили. Их пока оформляли, но два грузовика точно останутся на аэродроме (три станет), а остальное отправят в автороту при штабе флота: там машины тоже нужны, а поставки с русских заводов мизерные. Мы на «Фениксе» с начала войны доставили больше, чем заводы. Да это и понятно, в основном автомобили в армию шли, там они вроде как нужнее.
Об этом я в теле Беты и размышлял до самого рассвета. Накопив сил для лечения, вставал и занимался исцелением ноги Альфы. Пулевые отверстия с обеих сторон уже подёрнулись тонкой, молодой и розовой кожицей. Ещё несколько часов – и он сможет уверенно ходить, но сейчас рана пока давала о себе знать. Главное, кровотечения больше нет, основное лечение затрагивало раневой канал и кость, а шрамы и позже убрать можно.
Пока же я раздумывал. Глав семейств аристократов, объявивших мне вендетту, всех под нож, тут и думать нечего. Этим средние займутся. Ну и начальника охранки тоже. За дело, ответку кидать нужно обязательно, это даже не обсуждается. Я размышлял о другом. Близнецы у меня под ударом могут быть (это я о малых и средних), вот я и прикидывал, что с этим делать. Нужно эвакуировать, без сомнения, но получится ли?
Просто забрать нельзя, у них матери, поэтому придётся договариваться. Ну, со средними проблем нет: Анна получит единоразовые откупные. Сама не захочет отдать, так матушка её настоит: тот ещё бульдозер. А вот с Генриеттой проблемы. Мать она хорошая и ответственная, не отдаст своих ангелочков. Придётся и её брать с собой. Проблем с этим я не видел, разве что она не захочет покинуть столицу: ей в Питере нравилось, знакомилась с ним, много гуляла. Если предложу попутешествовать, согласится ли? Скорее всего, да.
Так я и сделал. Написал письма рукой Беты и во время завтрака передал матерям через близнецов. Анне так и написал: откупные, за каждого из близнецов по пятьдесят тысяч. Вполне хватит ей для столицы. Она с матушкой посоветовалась и подняла цену до ста тысяч за каждого. Я согласился, но кроме всех документов на близнецов попросил написать расписку, что теперь воспитанием сыновей займётся отец, а мать умывает руки, на что получил согласие. Так что средние начали собираться, деньги я обещал передать ночью.
С Генриеттой было легче: она от путешествия не отказывалась, сразу и легко дала добро и начала собирать вещи. Про арест и преследование со стороны властей я написал и просил, чтобы она поторопилась. Егор отвезёт её за город, а дом слуги пока законсервируют, всё равно во флигеле живут, он большой, места им там хватало.
Забавно, что теперь я знаю, сколько стоят близнецы. По сто тысяч. Это средние. Но и старшим цену знаю. Скинувшись, аристократы заплатили главе охранного корпуса миллион рублей. Большие деньги, хотя и не огромные. По полмиллиона за Бету и Альфу. Я думал, я дороже стою. Хорошо ещё малых продавать не начали.
Оставалось эвакуировать Генриетту из зоны боевых действий, пусть попутешествует. А отправить её куда-нибудь нужно, а то мало ли от моих действий и ей достанется. Да нет, я только отомщу виновным и сразу покину Россию, задерживаться уж точно не хочу.
Оставлю малых с матерью в безопасности, а со средними, пока тепло, поработаю в Австро-Венгрии и в Германии. Особенно в Австро-Венгрии. Меня интересуют банки. Зачем им деньги? У меня они надёжнее сохранены будут. Открою вклады в банках Швейцарии и там держать стану, не всё же в хранилище хранить. Ну и, может, ещё какой цеппелин угоню, там вроде ещё два скоро со стапелей сойдут. В принципе, до конца года планы такие, а дальше видно будет.
Теперь стоит подумать, что делать с гражданством. Тут мне житья точно не дадут. Связать гибель начальника корпуса жандармов и гибель глав семей аристократов будет нетрудно, ясно же, что месть, да и охраны в здании жандармов положил немало, полвзвода точно будет. Нет, стоит свалить подальше. Кстати, документы барона у меня есть, и они действительны в любой стране, но если я хочу там жить, то их нужно в этой стране подтвердить. Я не приезжий дворянин-турист, а уже житель и владелец местной недвижимости. Да, надо будет прикупить её. Процедура небыстрая, но сделают.
Да и о втором гражданстве стоит подумать, именно в Швейцарии. Я там бывал, и не раз: нравились мне там горы. Одно поместье приметил, ну очень хочу его приобрести, жаль, владелец не продаёт. Так что добираемся с Генриеттой до Швейцарии, там я их устраиваю и, пока длятся все бюрократические процедуры, работаю по противнику. Нужно счета пополнить, пока война идёт: потом это уже грабёж будет, а сейчас – военные трофеи.
Хороший план, да? Мне тоже понравился. Но всё испортил Бахирев. Малые носились по небольшому участку, когда подъехал его автомобиль, и адмирал в сопровождении слуги, сообщившего хозяйке о появлении высокопоставленного гостя, прошёл в дом. Меня это заинтересовало, поэтому малые с двух сторон начали подслушивать: Янек – через открытое окно, а Андрей проник в дом и подошёл к двери. И то, что прислуга это видела, меня нисколько не волновало.
Адмирал быстро разговорил Генриетту: что она могла противопоставить искушённому офицеру? Хотя раньше Бахирев таким не был, прямой как палка. Словом, выяснил он, что Генриетта с детьми уезжает в путешествие за границу, и так же быстро узнал, что увозят её старшие братья Баталовы. Это его серьёзно напрягло, и адмирал очень просил передать письмо старшему из братьев. Написал он его тут же, письменные принадлежности ему предоставили. Что-то долго писал, почти час, а оставив письмо, убыл.
Как только машина уехала, малые забежали и попросили письмо у матери, но та не давала: мол, обещала лично передать. Поэтому пришлось письмо банально спереть, и то сделать это удалось только через час, когда Генриетта с Марфой ушли в погреб: инспекцию припасов проводили перед отъездом (на это Генриетта довольно педантична). Письмо читал Янек, спрятавшийся под кроватью, а Андрей отвлекал от его укрытия: официально малые читать ещё не умеют, как и не знают иностранных языков, кроме польского, так что не нужно никому такое видеть.
Что было в письме? Адмирал написал, что уже в курсе побега братьев из темниц жандармов, да ещё с большим количеством погибших, восемнадцать их вроде. Это много? Скорее всего, да. Николай в курсе, очень зол на главу охранки, общался он и с Бахиревым. Адмирал просил братьев прибыть к нему: Николай обещал разобраться во всём и действительно отдал несколько приказов. Следствие и разбирательство уже начались.
Вернув письмо на место (Генриетта держала его в секретере бюро, запасной ключ у меня был), я стал обдумывать ситуацию. С одной стороны, хочется плюнуть на всё и свалить, перед этим воздав по заслугам виновным: нашлись мстители. Ну, или последовать совету из письма. Скорее всего, придётся сидеть под домашним арестом, пока не разберутся. Ну и мстителей под нож. Так или иначе, с ними одно будет – полная ликвидация.
Подумав так и эдак, я скривился. Мне нравилось воевать на «Фениксе», и я желал продолжить это дело. Пусть на Балтике у германцев в основном старьё, но и оно тонет за милую душу. Тем более осень на подходе, скоро будет сложно использовать дирижабль. Я не говорю невозможно, у меня был опыт плавания на северных широтах (это на Аляске), но небольшой.
В общем, я принял решение. Вызвал Егора через малых, и тот приехал, забрав нас вечером и доставив к штабу флота. Ну а там завертелось. Ареста не было, об этом не говорили, просто попросили не покидать дом Генриетты до конца разбирательства. Да ещё две группы наблюдателей имели место, а также почти каждый день в течение следующих восьми дней приезжал следователь, что опрашивал меня.
На девятый день следователь вдруг сообщил:
– Ваша милость, вы с братом полностью оправданы. Удалось выяснить, что вас оклеветали. Лжесвидетель бежал, но оставил признательные показания. Они проверены и подтвердились. По странному стечению обстоятельств господа, желавшие вашей смерти, были убиты за эти дни, включая генерал-майора Попова. Если бы не наше наблюдение, которое видело вас с братом постоянно, особенно в часы гибели ваших недругов, я бы подумал, что это ваша работа. Почерк у каждого свой, у вас он очень характерен: добиваете выстрелом в голову только вы. Так вот там поработали под вас.
– Вы подозреваете меня в подобном? – с холодком в голосе спросил Бета.
– Я знаю , что это вы убили детей господ за угон вашего автомобиля. Я знаю , что это ваших рук дело – убийство их отцов и братьев, а также командира корпуса жандармов. Только доказательств нет. Да и лжесвидетель бежал, а с его бегством всё дело против вас рассыпалось. Поэтому я и вынужден сообщить вам, что с вас сняты все обвинения. Да и его императорское величество, с которым я сегодня разговаривал, так и заявил: герои нашего государства просто не могут обвиняться по таким статьям.
После этого полковник раскланялся и убыл, а я занялся делами, хмыкая своим мыслям. Да уж, тут средним близнецам прошлось поработать, но выбили они всех заговорщиков, да и главу охранки, которому за меня заплатили. Работали или винтовками (в большинстве), или с помощью револьверов с глушителями. Нашли и лжесвидетеля, хотя его хорошо прятали. Жёсткий допрос – и вот чистосердечное признание в клевете на руках. Тело лжесвидетеля в бухту на дно, записку подкинули (тут было сложно, но справились), письмо отправили следователю, с которым я сейчас общался. Ну вот и всё на этом.
Волна убийств аристократов в столице не вызвала особого резонанса, больше всего пресса возмущалась аресту безвинных братьев Баталовых: средние носили письма тем двум журналистам, которые освещали приход трофейного эсминца к Дворцовой пристани, вот они и писали возмущённые статьи. Весь город подняли: мол, братьев Баталовых безвинно осудили, явно действия германской разведки. Ну и писали, почему да кто.
Причём писали практически правду. Что сначала у Баталовых угнали личный автомобиль, братья нашли угонщиков, которые оказались аристократами, но извиняться они не вышли. А после братья стали свидетелями того, как несколько человек проникли в сад, а потому задерживаться не стали и уехали на своём автомобиле. А на следующий день узнали, что в том районе произошло массовое убийство. Правда, братья не знали, что убийство произошло в том самом саду, им сообщили об этом позже.
Сначала братьев арестовали как подозреваемых, но, к счастью, разобрались и отпустили: они не убийцы, а свидетели. Германская разведка узнала об этом и после первого рейда «Феникса» решила избавиться от братьев, извести их с помощью русского правосудия. Подкупила лжесвидетеля, и братьев арестовали, после чего пытались убить. К счастью, не вышло: все нападающие были перебиты. Сейчас идёт следствие.
Такова была официальная версия от братьев Баталовых, лившаяся со страниц газет. И им верили. Пять дней назад пришлось направить к дому Генриетты роту солдат из комендатуры, иначе толпа просто снесла бы всё, чтобы освободить братьев. Волну я поднял серьёзную, но всё же разобрались.
Следователь мне попался действительно дотошный, и он ни на грош не верил, что братья тут ни при чём. Ну, вообще он прав, но говорить об этом нельзя. Просто я не обычный гражданин, я был и остаюсь диванным воякой, а у нас свои моральные принципы. Иногда такое отчебучим…
Впрочем, если отмотать историю назад, в прошлое, я бы ничего не стал менять, потому как считаю, что всё сделал правильно. Угонщики должны были быть наказаны. Я ведь давал им шанс: когда чиновник, опознав Альфу, въехал во двор, я два часа прождал, но никто так и не вышел, не извинился, возвращая машину. Поступи они так, я бы их не тронул. Так что не стоит считать, что я такой отморозок, шанс я давал, и не моя вина, что им не воспользовались. Кто-то скажет: остановись, что ты творишь, это же свои! Нет, они перестали быть своими.
Это ладно, теперь по мне. Все это время Бета с Альфой находились как бы в подвешенном состоянии. После второго вылета на Чёрное море ни положенных наград, ни почестей – ничего. Нет, на команду «Феникса» и команду «Ястреба», так назвали второй дирижабль, пролился дождь наград и повышений в чинах и званиях, тут ничего не зажимали. А вот что делать с братьями Баталовыми, никто не знал, поэтому пока выжидали.
Бахирев часто приезжал, мы общались, вот я и получал от него сведения. А общались мы на предмет зенитного вооружения кораблей. Разработали три вида, сейчас в технических мастерских пытаются всё это в железе создать, вроде уже есть пара опытных образцов, которые проходят испытания на полигоне. Бахирев понимал, что германцы могут устроить вендетту – охоту на российские боевые корабли – и нужна защита, поэтому обратился ко мне и не прогадал.
Разработали спаренную зенитную пулемётную установку «максим» – это против аэропланов. Потом зенитную пушку на базе 47-миллиметровой морской пушки (тут бы ствол удлинить) и 75-миллиметровое зенитное орудие против дирижаблей – стрелять шрапнелью или выставлять снаряды на удар. На миноносцы планировали поставить по паре пулемётных установок и по паре лёгких зенитных пушек, на эсминцы – уже три пулемёта и три зенитные пушки. Дальше: чем больше корабли, тем больше зенитных средств. Да и вокруг столицы хорошо бы несколько батарей иметь. Я сообщил адмиралу про возможную химическую атаку, но тот заверил меня, что германцы на такое никогда не пойдут. Ну-ну.
Так вот, про меня все забыли. Даже трофейный дирижабль приняли в состав флота и модернизовали без меня. Ладно бы навещали и совещались. Я только от Бахирева узнал, что на «Ястреб» назначили капитаном Сапегина. Этот накомандует. Я могу с уверенностью сказать, что пока ни один из офицеров не готов к самостоятельным выходам в качестве капитана, и два благополучных вылета с выполненными заданиями, в которых они участвовали, ничего не значат.
А тут ещё неприятная новость. Нет, слава нашла героев, оба близнеца получили и награды, и даже чины (капитанов первого ранга выдали), но с «Феникса» братьев сняли, Губин его принял. Мол, полковники такими судами не командуют, максимум капитаны второго ранга. Дело в том, что оба дирижабля в списках флота значились как крейсеры второго ранга. Плохо дело. Дирижабли вообще оружие новое, могли бы записать и как крейсеры первого ранга, тогда близнецы могли бы ими командовать. Но сделали так. Губин и Сапегин получили старших лейтенантов и по чинам вытягивали на капитанские должности. Но не по знаниям. Хотя Губин был неплох, учился с азартом.
Награждали близнецов во дворце, Николай присутствовал, всё же очень громкой получилась победа на Чёрном море. Весь мир об этом говорил, даже британцы сподобились прислали хвалебное письмо и наградили какой-то висюлькой – только Бету, больше никого. Наградят, если в Англии буду.
Ну а близнецы… А что близнецы? Получили новые назначения согласно своим чинам. Не знаю, кто придумал такую дурь – передать дирижабли неопытным офицерам, но ничего хорошего из этого не будет. Я уже в курсе, что Бахирев тут не решает, оба дирижабля переведены в разведотдел генштаба, напрямую работают. А это всё, клиника. Назначение новых капитанов оттуда было, Бахирев ни при чём. Тут вообще довольно интересная афера получилась: были недовольные братьями Баталовыми (они всегда будут), вот и решили убрать их с перспективного направления. Как видите, получилось.
Что по назначениям, то Альфа направлен на дальнейшую службу в оперативный штаб флота, а Бета – в разведотдел штаба флота. Близнецам дали три дня на то, чтобы привести себя в порядок, мундиры построить и прибыть к месту службы, познакомиться с командирами и коллегами.
Однако у меня были свои планы. Первым делом, сменив мундиры согласно своим чинам, близнецы познакомились со своими командирами отделов и коллегами и испросили дозволения взять отпуска по личной надобности – по семейным обстоятельствам. В принципе, война идёт, не до отпусков, но братьям пошли навстречу и выписали небольшие отпуска на десять дней – по состоянию здоровья (такую причину решили указать). Да мне плевать, хоть по импотенции, главное, получил.
Так что в этот же день переполненная вещами коляска с Егором покатила к выезду из города, следуя за машиной близнецов – той, что «фиат», а не «мерседес». Хотя афишировать наличие личного автомобиля я не желал, многие были в курсе, что у меня есть авто. Проезжая по полю, видел вдали причальные мачты аэродрома, который теперь подчинялся напрямую Генштабу. Так вот, «Ястреб» был на месте, а «Феникс» отсутствовал: видимо, Губин получил своё первое задание. Да и плевать, это уже не моя тема. Ссадили казака с коня, как говорят сейчас.
Ладно, не о том разговор. Стоит пояснить, куда это мы так рванули. Дело в том, что планы побывать в Швейцарии я не поменял. Времени выделили мизер, но я успею. Переговоры с Анной по поводу Александра и Алексея прошли удачно, деньги она получила, и теперь они с матерью тратили их. Парни теперь со мной живут, в доме Генриетты.
Теперь по Генриетте. Я сообщил ей, что планы чуть изменились, так что она подождала чуть больше недели. И вот теперь мы ехали за город, где я планировал достать свой второй дирижабль, копию «Феникса», который только испытания прошёл, не более, ресурс стопроцентный. Дальше мы полетим на нём. Надеюсь успеть.
Вскоре стемнело. Альфа отъехал, убрал авто, достал дирижабль и подогнал его к месту ожидания детей и Генриетты с Егором. Ветра фактически не было, да и погода радовала теплом. Удерживая судно на одном месте, средние близнецы по заранее спущенной лестнице, как обезьяны, быстро поднялись наверх и стали принимать малых и Генриетту, используя для их транспортировки скамейку. Дальше малые устраивали матушку в каюте, доставали припасы и укладывали их в кладовке. Ну а Бета спускал грузовую сетку и принимал багаж и вещи от Егора.
Когда пролётка была освобождена, а грузовой отсек захламлён, дирижабль, поднявшись на две тысячи метров, на максимальной скорости направился в сторону Швейцарии. Путь лежал прямой, через Польшу и Австро-Венгрию. Я рассчитывал успеть за трое суток, ещё трое провести на месте и четыре дня – на обратную дорогу (с запасом чтобы было).
Уже час как стемнело и двадцать минут как летим. Генриетта легла отдыхать, Бета и Альфа – тоже, как и малые, на вахте остались средние близнецы. Я помню, что не желал вот так всех в одном месте держать, но вынужден рисковать. К слову, Генриетта дом не консервировала: Бета и Альфа со средними близнецами там жить будут, отвезут их и вернутся.
Летели спокойно. Потом день наступил, но полёт продолжался, пока ещё наши были земли, до Польши не долетели. Линию фронта пересекли, когда наступила вторая ночь полёта. Кстати, похоже, мы серьёзно напугали австро-венгров, которые тут окопы держали. Однако мы уходили к ним в тыл. Я уверен, будет перехват, без сомнения, попытаются, но вместе с тем надеялся, что обойдётся.
И повезло. В шесть часов вечера (мы как раз ужинали в столовой) Алексей, стоявший за рычагами управления, сообщил, что мы пересекли швейцарскую границу. Это радовало. Вскоре пошли на посадку. Там, отбежав за деревья, Альфа и Алексей достали машины, в этот раз «мерседес» и грузовой «фиат», и вернулись на них. Генриетта «мерседес», как ни странно, узнала и очень удивилась.
Вещи выгрузили и убрали в кузов грузовичка. Всех спустили, кроме Беты и Алекса, которые отогнали дирижабль, несмотря на день, и спустили за лесом. Убрав судно в хранилище Беты, они бегом вернулись к авто, после чего покатили к дороге. Она находилась рядом, в шести километрах, и вела к Цюриху. До него было двадцать два километра.
На территорию города въехали, когда уже стемнело. Дальше сняли номер в гостинице и отправились отдыхать. Завтра дел много.

Насчёт трёх дней я погорячился: только через четыре дня улетели обратно, едва успев всё сделать. А успели немало, уж поверьте мне. Для начала выплатили штраф, сообщив, что нас высадили с дирижабля: мол, границу воздухом пересекли. Да, незаконно, но война идёт. Да и штраф был небольшой. Зато на территории государства мы находимся законно.
Пока Генриетта гуляла по городу с малыми, я оставил грузовой «фиат» во дворе гостиницы и на «мерседесе» объезжал нужные службы. Первым делом прошёл регистрацию. Нет, не на смену гражданства, меня моё пока вполне устраивает. Просто я в местных архивах и Дворянском собрании провёл регистрацию своих документов дворянина и титула барона, да и других близнецов тоже. Пришлось подмазать для ускорения работы, иначе две недели бы делали, а тут пара дней – и готово.
Для чего это было нужно? Сейчас объясню. Дворянство моё действительно только на территории России. В принципе, в других также, но если твоё государство рухнуло, перестало существовать, то и дворянство уже недействительно, разве что принимают к сведению, не более. Поэтому, будучи в других странах, желательно там пройти регистрацию, иначе без своего государства за спиной ты никто. Многие дворяне так делают, но не все, далеко не все. Печально известна история об офицерах-дворянах, работавших таксистами в Париже как раз по этой причине: у них были не подтверждённые дворянские документы, а когда государство рухнуло, уже и не подтвердить было. А так французские дворяне им бы помогли.
Я же, как только Российская империя перестанет существовать (время покажет, произойдёт это или нет), прибуду в Швейцарию, попрошу оформить гражданство согласно моему статусу, они глянут в архиве – а есть такой Баталов, даже двое, бароны, и всё оформят, включая баронства. Я не хотел терять честно выслуженный титул. А без этой регистрации ничего, стал бы простым гражданином, как те офицеры-таксисты. Об этом мало кто знает, но это есть.
Другие близнецы также прошли регистрацию. Это оказалось самым сложным. Гораздо легче было приобрести недвижимость, как я и хотел. На Альфу оформил шикарную квартиру в центре города, на верхнем этаже, с видом на озеро, и большой кусок земли на склоне Альп, где заказал строительство комплекса зданий для будущего поместья. А Бета приобрёл очень даже неплохое поместье на берегу пресного озера с чистейшей водой. Земли Альфы в сорока километрах от Цюриха, а земли Беты – в двадцати пяти. Земли и поместья на дворянские документы оформлялись, теперь это баронские гнёзда.
По сути, подтверждать свои титулы близнецам в России не требовалось. Я, конечно, нарушил правила, но земли теперь есть, пусть и оформлены в Швейцарии, я тут зарегистрирован в двух телах, всё законно. В России тоже могу купить, но уже по желанию, которого нет от слова совсем с той поры, как узнал, что мне тундру продать хотят.
Деньги для Альфы на счёт в одном из банков Цюриха положил, солидную сумму, заказал строительство поместья на землях Альфы, скоро стройка начнётся, Генриетта и малые наблюдать будут, и готов был отправится обратно. Прислуга в поместье Беты оставалась старая, вполне компетентная. Это, конечно, не то поместье, о котором я мечтал, но тоже на уровне. Открыл счёт в банке для Беты, теперь автоматически будут начисляться заработные платы прислуге и оплачиваться закупки всего необходимого, этим управляющий поместьем будет заниматься.
Был нанят шофёр, оба автомобиля я оставил тут, прислуге, документы на них в порядке. На «мерседесе» будут Генриетту и малых возить: они попеременно то в поместье жить будут, то в квартире в Цюрихе. Да и по Швейцарии они покататься хотят, пока тепло, на курортах пожить.
Основное время заняли осмотр недвижимости и оформление, благо братья разделились и занимались каждый своими покупками. Однако всё сделал, даже успел написать завещание, оформив на малых.
И вот шофёр на «Мерседесе» отвёз нас за город из Цюриха, как раз вечером, и укатил обратно в город. А мы достали дирижабль (чуть не упустили, ветер уносить начал), поднялись на борт и полетели обратно. Ох, надеюсь, успею.

Не успели, на сутки опоздали: мало времени дали. Придётся объясняться. Зато я рад. Пусть иногда ветра встречные были, но мы опускались ниже или поднимались, выискивая попутные. И вот во время полёта, пока над вражескими землями летели, немного, чуть-чуть прибарахлились. Как объяснить? Сняли с германцев добычу, раз их территории пересекали.
Первой добычей стал целый эшелон с автомобилями, стоявшими на отрытых платформах. У меня аж слюнки потекли, тем более у меня лишь одно авто в запасе осталось, ну и плюс прошлая добыча из германских грузовиков. А тут двадцать два грузовика «Даймлер», из них шесть – с крытыми кузовами, но у всех кабины закрытые, что удобнее, особенно зимой.
Потом были два автобуса на базе грузовиков «Даймлер» (впервые такие вижу, наверное, новинка), шесть легковых автомобилей «Адлер» (мне они мало знакомы, да и с «мерседесом» по внешним данным не сравнить) и пять «фафнир» – это уже получше, но все легковые машины, пусть и четырёхместные, фаэтоны, ну или кабриолеты, если проще. Стояла ночь, дирижабль выровнялся по скорости и с лестницы высадил Альфу, который, прыгая с платформы на платформу, всю технику отправил в своё хранилище. Тут ещё два вагона в конце, он вскрыл их, а внутри оказались бочки с бензином, моторным маслом, смазкой и запчасти в ящиках. Всё прибрал. Машинисты, похоже, ничего и не заметили.
Следующей целью был австро-венгерский большой дирижабль с жёстким корпусом, причём боевой: их тактический знак. Летел он куда-то в Германию. Тут команда умерла; если пассажиры были, то и они тоже, гарантия. Мы выше были, нагнали его, и Альфа, встав за рычаги, снизился, а Бета, обвязавшись верёвками, спустился ниже, коснулся корпуса дирижабля, и тот исчез, отправленный в личное хранилище. Как доставать буду, пока сам не знаю, но, надеюсь, что-нибудь придумаю.
Эта была первая ночь с момента, как я покинул Швейцарию, но она на добычу ещё не оскудела. Приметив на дороге отсвет фар, я бы пропустил их, но опознал автомобили – два однотипных «мерседеса» вроде того, что Генриетте оставил. А они неплохие, мне нравились. Катили они по ночной дороге куда-то в сторону Мюнхена. Взял их так же, как вражеский дирижабль. Наш дирижабль нагнал автомобили с кормы, и Бета, стоявший на лестнице, перегнулся и по очереди коснулся корпусов автомобилей. Сидящие внутри ничего не видели: крыши жёсткие и, похоже, не съёмные. Чуть позже надо будет выкинуть тела пассажиров и шофёров, которые были в военной форме.
Однако пересечь фронт до рассвета мы не успели, пришлось идти на посадку и убирать «Малыша», после чего отдыхать в леске. Там мы передневали. И не зря, следующая ночь тоже оказалась богатой на трофеи.
Как начало темнеть, «Малыш» был извлечён из хранилища, и две пары близнецов устроились внутри. До фронта оставалось километров двести. Думал, проскочим мигом, но все, кроме Беты, стоявшего за рычагами, внимательно наблюдали из окон, выискивая возможность ещё что-нибудь к рукам прибрать. Ну, раз уж тут находимся, то почему бы и нет? А оказавшись на российской стороне, полетим дальше и днём и ночью.
В сумерках Алексей рассмотрел германские аэропланы в стороне. Нас заметили с земли и явно подняли тревогу, поэтому я решил обезопасить себя и переждать, больно уж германцы всполошились и серьёзные силы на поиски пустили. Вон, дежурные, по четыре часа охранявшие лагерь, сообщили, что за день раза три дирижабль видели. Судя по номеру, один и тот же. Аэропланы летали чаще, но разные. Я же говорю: ищут. Правильно сделал, что день решил переждать. И ночь только подтвердила это.
Первую добычу я высмотрел через Алекса, а увидел он ночную стоянку бронеавтомобилей. Не знал я, что они уже существуют. Рядом были несколько единиц автотехники. В общем, «Малыш» после посадки быстро ушёл в хранилище. Со стоянки германцев нас не рассмотрели, мы в двух километрах мимо пролетали. Бегом добежали и, быстро сняв часовых, которых было трое, отправили всю технику в хранилища средних близнецов.
Бронеавтомобили оказались британскими, видимо, трофейные: от них ещё пахло свежей краской, но тактические знаки были германской армии. Три единицы, пулемётные, экипаж по три человека. Германцы только вместо британских «виккерсов» свои МГ-08 поставили. Помимо бронеавтомобилей были два легковых автомобиля – роскошные «роллс-ройсы». Как раз на базе этих легковых автомобилей и сделаны три броневика. Думаю, тут офицеры на них и передвигались, а также автомобили могут служить как доноры запчастей. Помимо них было три грузовика «Бюссинг», трёхтонки; мне такие пока не встречались. Также два легковых мотоцикла-одиночки, модель мне незнакома.
Собрал трофеи, тихо удалились, и вскоре «Малыш» уходил прочь на скорости восьмидесяти километров в час. Только с трёх солдат амуницию и оружие перед уходом снял, а те, кто спал в палатках, так и не проснулись: не шумел. Утро у них будет не самым приятным.
И снова Алексей поднял крик: большой склад продовольствия в ближнем тылу одного из корпусов германской армии, австро-венгры чуть правее были. Временный склад, раз на открытом воздухе и лишь брезентом укрыт. Снова пришлось покидать «Малыш» и быстро прибирать припасы: в военное время это тоже дефицит. Всё прибрали, но места не так уж много оставалось.
А тут фактически на линии фронта новая интересная находка. Чёрт, столько вкусного всего, а нам лететь срочно надо, время тратить нельзя. Однако всё же ушли в тыл германцев, чуть вернувшись по своему маршруту, снова высадились, в третий раз уже, и побежали к двум тяжёлым гусеничным тракторам. Они, видимо, тягали тяжёлые гаубицы, стоявшие в стороне. Тракторы я прибрал, как и полевую кухню, стоявшую рядом. По сравнению с новейшими в будущем она смотрелась забавно, но вещь нужная. Она была германской, на два котла и две конфорки; модель не знаю; четыре колеса имела.
После этого мы полетели дальше и вскоре перебрались через линию фронта. В принципе, успели бы вовремя, если бы не череда неудач со встречным ветром. Как добрались до Питера, пришлось надевать мундиры и шинели – заметно похолодало по сравнению с тем, что десять дней назад было, середина октября всё же.
«Малыша» убрали, на машине доехали до дома, а там и банька. С утра старшие отправились на службу, а средние – в гимназию, с запиской от отца с извинением за опоздание. Классный руководитель был предупреждён.
Да, старшим братьям пришлось виниться в опоздании перед начальством, но коробки дорогого шоколада из Швейцарии (средние близнецы накупили его несколько тонн, пока старшие были заняты) сгладили недовольство начальства. Братьев простили.
И началась служба, пришлось вникать в новое для меня дело.
Два дня прошли спокойно, а потом Бету срочно вызвали к Бахиреву.
– Скажи, где ты был в эти дни выделенного тебе отпуска? – в лоб спросил он.
Я не видел причин скрывать, так что легко ответил:
– В Швейцарии. Генриетту с малыми отправил отдыхать подальше от германских отравляющих газов. Заодно себе приобрёл поместье, а брат – квартиру в Цюрихе и земли в Альпах. Там уже начали современное поместье строить, фундамент копают, на год работы, так что титулы свои мы официально подтвердили, земли есть. Мы с братом уже подали бумаги в Дворянский совет, чтобы их оформили за нами как полагается. А назад не успели к сроку из-за северных ветров.
– Погоди, – я явно отвлёк его от основного интереса, – а почему в Швейцарии? У нас что, земель нет?
– А вот нет. Мне только в Сибири земли предлагают да в тундре за Уралом. Сказали, свободных больше нет, и в продаже тоже. Так что сам себе земли нашёл и приобрёл.
– Странно, у меня сосед продаёт свои в Подмосковье: переезжает на юг, в Крым, там себе землю и дом на берегу моря купил. Климат ему наш не подходит.
– Людям, искавшим мне землю, в Дворянском совете приказали сверху, чтобы только тундру или Сибирь предлагали. Так что я плюнул и сам стал искать. Как видишь, нашёл.
– Разберёмся, – поморщился Бахирев. – Вызвал я тебя по другой причине… Так, значит, это твой дирижабль столько паники навёл и у наших, и у противника?
– А я знаю? – пожал я плечами и тут же сменил тему: – Кстати, ваша авторота не желает у меня автомобили купить? Собственно, мы и опоздали из-за того, что угнали несколько машин у германцев. Как на трофеи не рассчитывайте: я в отпуске был. Кстати, вот шоколад, три коробки, из Швейцарии.
Я достал из портфеля коробки, подарочный набор, и передал адмиралу. Он взял и глазом не моргнул, с интересом их разглядывая.
– Дирижабль не отдашь, как я понимаю?
– Один отдал – и где он? Условие было, что я на нём капитаном буду или брат, а вы его нарушили. Нет, про второй забудьте. Да и нет его тут, в нейтральном государстве дожидается.
– Это не мы, а армейцы из Генштаба.
– Но вы им подчиняетесь.
Общались мы легко, на ты, так что тут проблем нет. Разговор был не служебный, адмирал на свои вопросы ответы получал.
– Это да, подчиняемся. Иногда такие приказы нам спускают, что только за голову остаётся хвататься…
– И пытаться понять, что они такое весёлое курили или какие мухоморы ели, чтобы до такого додуматься?
– Смешно, – хмыкнул адмирал. – Что там по автомобилям? Сколько?
– А сколько надо?
– Та-а-ак. Говори, сколько есть.
– Да почти сотня. В основном грузовики, но и легковые имеются. Даже три британских пулемётных броневика, германские трофеи. И не надо так на меня смотреть, господин адмирал, тут моих только две машины, остальные продаю как посредник. Вышел тут на меня один купец, с Германией до войны дела вёл, вот распродаёт оставшийся товар. Боится, что отберут на военные нужды.
– Правильно боится. Бери перо, составь список авто. По памяти помнишь?
– Да. К грузовикам запчасти и ходовые расходники есть. Даже бочки с бензином и моторным маслом в запасе имеются. Правда, сразу уточню, что передача будет с условием: сначала – деньги, потом – техника. Тут я гарантом выступаю, машины своими глазами видел, так что всё в порядке. Часть новенькие, другие немного побегали по нашим дорогам, но все на ходу. Даже несколько «мерседесов» есть вроде вашего, из трофеев. Да, купец хочет золотым номиналом оплату, червонцами.
– Тут уже не я решаю, но всё для флота хочу приобрести, машины нужны.
– Есть два тяжёлых трактора, тягачи артиллерийские, два автобуса и полевая кухня. Последняя – это уже моё, с двумя машинами угнал при возвращении. За неё деньги не нужны, дарю.
– Решим вопрос. За кухню спасибо, можно будет использовать при выезде на долгие патрулирования побережья. А часть грузовиков пустить в формирующиеся зенитные части. О, и кухню им придадим. Мы ими базы флота будем оборонять. Дело идёт, уже принято на вооружение несколько единиц – мало, но работаем над расширением. Путиловский завод обещал помочь… Однако, – сказал адмирал, читая список, что я накидал.
Кстати, пассажиров из двух «мерседесов» я выкинул из салона, ещё когда дневали, пережидая световой день, мертвы они были, а форма на них была офицеров Австро-Венгрии. Судя по документам, из госпиталя, выздоравливающие ехали. Ну и ладно.
Осталось решить, что делать с дирижаблем. На земле не достать: он сразу взлетит на километровую высоту, на которую выставлено давление баллонов корпуса. Стравить водород в баллоны, но на километровой высоте? Так ещё двигатели работали на момент захвата. Будут они работать или нет? Я пробовал убирать несколько автомобилей с запущенными двигателями, а когда доставал, они продолжали работать. Так что и тут улетит мой приз – и поминай как звали.
Глупость, конечно, догоню на «Малыше» и снова уберу, но вот как его взять, остановить и спустить? Да ещё тела достать нужно. Может, достать на высоте и, когда дирижабль пойдёт своим ходом, на верёвке спустить кого-нибудь из близнецов и забраться в гондолу? Только как? Она подвешена под корпусом, а тот куда шире гондолы. Может, раскачаться и зацепиться? Ладно, получилось, а как внутрь попасть? Обычно всё закрыто. Окно выбить? Вот сиди и думай.
Адмирал отвлёк меня, сказав:
– Я решу вопрос с закупками техники. Тракторы в мастерских пригодились бы, там есть, но мало. Сообщу, когда решение будет принято. Ты, кстати, в курсе, что произошло с «Ястребом»?
– Что его сожгли на Балтике? Узнал, когда в столицу вернулся. Я в то время в Швейцарии был, шоколадом лакомился и недвижимость с землями покупал. Тут уже изучил рапорты, когда на службу попал. Значит, его два германских дирижабля подстерегли и атаковали?
– И на них были пушки. Калибр небольшой, вроде пушек Гочкиса, но «Ястребу» хватило. Заполыхал на трёх тысячах метрах и не падал десять минут. К счастью, всё происходило днём, над нашими кораблями, миноносцами минной дивизии, спасли шестерых, они на парашютах спустились, некоторые с ожогами. Сапегин погиб.
– Быстро германцы оснастили все дирижабли пушками. Только что «Ястреб» на Балтике делал? Армейцы же ими командуют?
– В Финском заливе их сожгли. Германцы уже к Риге подходят. «Ястреб» на разведку был послан, собирал статистику наступления войск противника и как наши отходят.
– Вот идиоты. Это худшее применение дирижаблей: в этом случае они – лёгкая мишень. Я потому и работал только ночью, таясь днём, что лишь в таком случае есть шанс выполнить задание и уцелеть. А что с «Фениксом»?
– Не знаю, не в курсе. Получил задание и улетел. Кстати, о твоём втором дирижабле теперь знают, у меня спрашивали сегодня в Генштабе, могут приказом заставить передать его в состав отдельного дивизиона дирижаблей.
– Хотелка у них ещё не выросла. Пусть найдут сначала. У меня его нет. Захотят забрать – пусть ищут. Вон, я трофейный добыл; лихие парни у них есть, наверняка повторить смогут. Дерзайте.
– Наглец ты всё же, за то и люблю, – хмыкнул адмирал. – Пока свободен, а как по покупкам всех автомобилей решится, я сообщу.
– Хорошо.
Я отбыл на рабочее место и продолжил перебирать бумаги. Бюрократия. Интересные рапорты передавал начальству выше, чтобы приняло решение по ним. Альфы в штабе не было, с утра направился в составе инспекции на строящиеся дредноуты, которые скоро введут в строй. Кстати, нет ничего зазорного в том, что я перебираю бумаги, поступающие в разведотдел штаба, тут ещё два капитана первого ранга этим же занимаются. Только очень уж скучно, но пока терпимо. В этой работе свои прелести можно найти: некоторые в рапортах такие перлы выдают, что никаких анекдотов не надо. Я их коллекционировать начал, сохраняю в отдельную папку: после прочтения начальством их всё равно в мусор отправляют.
Уже на следующий день Бету вызвали к командующему флотом: оказалось, решили вопрос с покупкой авто. Насколько удобны автомобили, уже осознали, и машин требовалось всё больше и больше, поэтому даже выкупали их у частников, часто просто выдавая бумаги, что после войны они получат деньги, ну или новое авто того же класса. Мне поначалу тоже такие расписки предлагать начали, но я посредник, пусть и офицер: попросили, вот и помогаю. Объяснил это тем, что за помощь мне автомобиль подарили – «Роллс-Ройс». Покивали и начали торговаться. Не офицеры, а монстры какие-то, хотя я считал, что цена вполне неплохая.
Не обманули, всё выдали, и даже золотыми монетами, немного серебра было – добирали по цене. После этого состоялась передача – в лесу. Добрались до опушки, где я оставил сопровождающих – тут и флотские механики были, и шофёры, что будут перегонять технику. Там сначала на лесной дороге достал тракторы и кухню, потом броневики, два автобуса и почти все легковые машины. Привёл к ним покупателей и сообщил, что грузовики в другом месте.
Пришлось сначала тут на два часа задержаться: вся техника, включая два единственных наличных мотоцикла-одиночки, дотошно принималась покупателями. Специально считал, двадцать шесть подписей пришлось поставить Бете – больше, чем в бумагах на получение денег. Однако приняли, подтвердив, что вся техника на ходу, механики это продемонстрировали.
После этого разделились: часть сопровождающих осталась для охраны и перегона выкупленной техники, а часть поехала к другому месту для передачи остального. Я не хотел тянуть и желал передать всё за один день. Кстати, вопросы возникли, откуда на некоторой технике тактические знаки германской и австро-венгерской армий. Я отвечал, что торгаш связи всё ещё имеет и продолжает закупать технику. Вот ему такую и продали, а тот не знает, что с ней делать. Это разовая продажа, больше не будет, закрылся канал. Ни фига не поверили, посчитав, что меня ввели в заблуждение, но приняли такое объяснение. Главное, что всё это есть.
В соседнем лесу я передал грузовики и запчасти, бочки бензина и масла, ящики разных расходников, включая запасные колёса. Приняли всё с довольным видом и, когда я расписался во всех бумагах, отправили обратно в столицу. Им тут до ночи возиться, всё перегоняя в порт, где техника будет стоять на территории ремонтных мастерских.
Насчёт продажи удивляться не надо. Просто отдать? А как я объясню их наличие? А так продал по минимальной цене, и все довольны. К тому же мне эта техника не нужна, она уже через год устареет.
Оставил интересные единицы легковой техники в качестве экземпляров будущей коллекции, и хватит. Надо будет, ещё добуду, современные и новейшие образцы. На землях Альфы будут строиться огромные гаражи для хранения такой коллекции.
Я потому и броневик не оставил, хотя бы один, просто смысла не видел. Сырая машина. За пару лет использования, может, и доведут до совершенства, но это только через пару лет. Эх, жаль, мне аэродромы не встретились, аэропланы бы германские флоту продал. Сомневаюсь, что Бахирев сможет удержать технику: прикажут передать армии – передаст, никуда не денется. Тут флот – это усиление армии, не более.
К слову, стройка в Швейцарии уже началась, котлованы начали копать, материал завозят. Генриетта там побывала, поглазели с малыми на это дело. Ответственный за стройку инженер знал, что к Генриетте нужно обращаться, если вопросы возникнут, а та письмами через малых будет запрашивать информацию у Альфы.

Вот так и покатились дни. Братья Баталовы вполне освоились в штабе, во многом начали разбираться, что ранее было для них тёмным лесом. Хотя и сейчас ещё тяжело было, знаний не имелось. Вот близнецам и начали намекать на военную академию при Генштабе: мол, нужно повышать свой уровень, а то училище штурманов да инженерный университет во Франции не соответствуют чинам. Я честно ответил: если бы близнецы желали служить, вопросов бы не было, но я служу, лишь пока идёт война, а как закончится, сразу подам в отставку.
Наступил декабрь. Все фронты вроде стабилизировались, Кавказский фронт продолжал наступать при поддержке Черноморского флота, мёрзла пехота в окопах Польского царства, встала Балтика, покрывшись льдом.
Пока шла позиционная война, на Балтике никаких особых изменений не было. Разве что сработали мои идеи, неплохо воплощённые Бахиревым. Дважды германцы нарывались на засады наших подлодок – их было три плюс трофейная, способные выйти в море и использоваться для этих операций. На буксире их дотащили, а трофей сам дошёл, команда его только-только закончила изучать и осваивать. Новейшие подлодки пока ещё только готовились к службе и принимались флотом.
Однако дважды устраивались засады, когда миноносцы убегали от противника, причём с густым дымом, чтобы германцы думали, что у них проблемы с котлами и ходом, и наводили их на наши подлодки. В первый раз германцы потеряли броненосный крейсер «Роон», увлёк шийся погоней – да, вот так нашим подводникам повезло, у многих это вызвало шок. Во второй раз они потопили два эсминца (один типа «Новик», германской постройки), а крейсер «Любек», что с ними был, ушёл целым. На этом с засадами закончили: зима наступила, да и не купятся больше германцы на подобные уловки.
Вторая уловка – используя минные поля германцев, чуть расширить их границы своими минами. Постановки делали ночью. Германцы за два месяца потеряли авизо, старый корабль береговой охраны, два тральщика, эсминец и шесть грузовых судов. Это точные данные, у пленных узнали. Никто не ожидал, включая меня, что эта задумка принесёт такие плоды. Так что Балтийский флот воюет неплохо, вон какой счёт имели. Правда, и германцы неприятно всех поразили, нанеся нашим потери.
Тут да, германцы использовали многие мои наработки: сделали бомбы и ночными налётами начали терроризировать базы флота, бомбардируя Кронштадт или атакуя боевые корабли. Искали их ночами по искрам из труб, наводились, освещали прожекторами и скидывали бомбы – кажется, даже вручную. Как удалось узнать, работали поодиночке три дирижабля.
Потери были, и значительные: три миноносца и два эсминца уничтожили – похоже, германцы на них и охотились, считая лёгкой добычей из-за отсутствия брони, их небольшими бомбами можно потопить. Кроме того, отправили на дно находившийся на Балтике лёгкий крейсер «Жемчуг», а где – непонятно. Ну и базам флота досталось. Даже один налёт на столицу был, до разрушения частных домов дошло, два сгорели.
Бахирев бесился, меня пару раз вызывал, но мне оставалось только развести руками. Я тут что сделаю? Вон, флот постепенно зенитками оснащался, и базы вооружались, уже отвечали пока хиленьким зенитным огнём. Правда, германцы пока потерь не понесли. Был бы мой «Феникс», поставил бы пушку с хорошим противооткатным устройством, чтобы гондолу не разбить, и уничтожил германцев, но «Феникса» нет и больше не будет: мне теперь известно, где он, но это ничего не даёт. Да и германцы с первыми снегопадами прекратили налёты.
Вот так служба и шла. Даже интересно стало, увлёкся штабной работой. Да и непогода стояла такая, что лучше в тёплом кабинете работать, чем на продуваемом всеми ветрами мостике. Отдохну зиму, а к весне, как потеплеет, придумаю что-нибудь, чтобы на территории противника побывать. Средних на них натравлю.
Что касается «Феникса», то тут прелюбопытнейшая история произошла. За каким-то чёртом он был отправлен во Францию. Маршрут мысленно прикинули? Через Чёрное море, Средиземное и к столице Франции. Главное, он чудом дошёл и даже доставил представителей Генштаба в Париж. Вроде всё хорошо, но и тут нашлась ложка дёгтя, испортившая бочонок мёда. Французы не отпустили «Феникс»: такой боевой и знаменитый на весь мир воздушный корабль им и самим пригодится. Разбавили команду своими людьми, чтобы Губин не увёл его в Россию, и дирижабль пока во Французской республике службу несёт. Пару раз чуть не попал в бури, но ничего, обошлось.
Больше по «Фениксу» ничего не известно, кроме того, что он уничтожил ночными ударами несколько артиллерийских батарей германцев, досаждавших французам, и взорвал дамбу, залив поля. Это всё, что знаю. Наши требовали вернуть дирижабль, но французы тянули время, предлагая замену. Я поражён их наглостью, ладно бы англичане были, от них такое вполне можно ожидать, а тут лягушатники. Уровень благожелательности к ним со стороны русских подданных резко скакнул вниз, когда об этом без прикрас написали в газетах – тоже моя работа. Вроде договорились о чём-то военные круги Российской империи и Французской республики, но я тут не в курсе, эту информацию до меня не довели, вот и я журналистам ничего не сообщил.
Служба зимой продолжалась: хотя флот и вмёрз в лёд, но штаб всё равно активно работал, готовясь к летнему периоду следующего года. Германские дирижабли теперь будут ждать крупнокалиберные сюрпризы: зенитки после налёта на столицу стали поступать быстрее. Ими вооружали и корабли, обучались матросы-зенитчики.
Проживал я в доме Генриетты. Не скажу, что всё отлично и прям идеально, но особых сложностей ни в жизни, ни на службе не было. Малые отдыхали на одном из курортов Швейцарии, мне там очень нравилось, с горок на санках катались – ух. Генриетте особенно понравилось: оплатили проживание на две недели, но, похоже, она решила продлить. А так они проживали то в поместье, то на квартире.
Генриетта начала осваивать азы управления автомобилем (в Цюрихе была автошкола для дам), хочет научиться водить. Мой красный «мерседес» стал её любимцем. Я подарил ей его через одно из писем, переданных малыми, у неё как раз был день рождения.
Также я потихоньку распродавал продовольственные запасы с германского склада. Нанял купца второй гильдии, из разорившихся: его дом с лавкой сгорели во время налёта германского дирижабля, финансовой подушки не было, вот и мыкался, хорошо семья не пострадала. А я предложил неплохую возможность подзаработать, да и умереть голодной смертью ни ему, ни его семье теперь не грозило. Работал купец чисто как посредник, но все считали, что от себя, нашу связь мы таили. Он как бы от себя, без перекупщиков предлагал недорогое продовольствие хозяевам продовольственных лавок, трактиров и ресторанов.
Я взял в аренду дом на окраине, туда и переехал бывший купец с семьёй, а то зима, по знакомым маяться тоже нехорошо, а теперь они обжились и рады. У этого дома, к слову, кирпичного, пусть и в один этаж, на территории участка находился довольно большой амбар. Там я и выдавал припасы, а купец, используя наёмные грузовые повозки, развозил товар по клиентам – этим самым продовольственным лавкам, разным трактирам и ресторациям. Напрямую продажи шли, по неплохой цене для покупателей, и это в то время, когда цены на продовольствие поползли вверх. Да и за счёт этого цены в этих лавках были ниже, чем в других. Покупатели рады, товар раскупали быстро.
Правда, от запасов с того германского склада осталась едва половина, хотя продажи всего месяц идут, так что надолго не хватит, Питер – город большой. Но все рады, и я тоже. Продавал в основном обезличенные припасы, а те, на которых была маркировка германских частей, пока попридержал. А таких хватало. Тут и мешки с крупами и мукой, с их орлами, и ящики с консервными банками. Может, как трофеи продавать? Нет, не стоит связываться, а то на этого купца выйдут, а через него – на меня. Не стоит, и так им коллеги недовольны, что цену не держит. А что, все в прибыли, закупочные цены небольшие. Я бы и бесплатно отдал (да, я не крохобор), но меня бы не поняли. Я и так несколько машин с припасами отправил в детские приюты и в госпитали – тут уже официально, передавал как трофеи с германцев. И часть консервов ушла, и разные мешки с крупами, на которых орлы. Немного припасов отправил и в кладовки и ледник дома, где я проживаю в четырёх телах.
В принципе, по Бете и Альфе всё. Средние ходят в гимназию, но в свободное от учёбы время бегают на Неву: люблю я там рыбачить. Иногда такое попадётся, что сам удивляюсь, вытащив добычу. Приносил её в дом, прислуге отдавал: сами мы эту рыбу не ели, прислуга питалась. Рыба занимает важное место в рационе жителей столицы: залив-то рядом, глупо отказываться от такого белка.
Тут добавлю, что мне не нравится учиться в гимназии. Нет, бывает, что-то новое узнаю, но желания всё равно нет. Зачем повторять то, что я уже знаю? Поэтому, как отец средних, Альфа сходил к директору гимназии, оказал небольшую спонсорскую помощь и договорился, что когда придёт время экзаменов, то средние будут сдавать их с выпускниками. А пока они потихоньку сдают экзамены за другие классы.
Да уж, десятилетние пацаны – ну, одиннадцать уже будет в следующем году – закончат гимназию. Да, я хотел освободить их от этого обязательного обучения, пусть лучше вундеркиндами прослывут, зато у меня времени изрядно освободится и дополнительные две пары рук появятся. Летом я собирался отправить их за линию фронта – за добычей. На всё лето, до самых заморозков. Через хранилище они добычу будут старшим передавать, а я тут потихоньку распродавать. Пока дефицита всего нет, но, похоже, такие времена наступали.
Надо только залегендировать появление припасов. Может, сообщить, что я сформировал отряд наёмников, латышских стрелков, и те действуют в тылу противника, наладив канал доставки добычи через контрабандистов и угнанный грузовой дирижабль германцев? А что, может сработать. Под эту тему я и Бахиреву могу предложить купить часть «добытых» тем отрядом припасов. А то матросы уже жалуются: мол, надоела рыба, да и рацион в целом так себе.
План неплох, стоит по нему ещё раз пробежаться, понять, подходит он мне или нет. Ну, или сидеть на попе ровно и не привлекать внимания. Последнее мне тоже нравится.
Тут стоит отметить, что братьев Баталовых специально отправили в штаб на тихие и скучные должности. У меня такое уже было в Русско-японскую, когда после суда направили на службу и удивлялись: а чего это Баталовы притихли и спокойно служат дальше? Тут такое же недоумение было: старшие близнецы имели репутацию сорвиголов, все считали, что они долго не усидят на одном месте и рванут куда-нибудь новые подвиги совершать. А тут – ничего. Как порядочные офицеры, ходят на службу, даже засиживаются допоздна, если требуется, а такое часто бывало.
То к Бете, то к Альфе иногда подходили незнакомые армейские офицеры, расспрашивали о действиях «Феникса» и как бы исподволь интересовались: не хотелось бы повторить? снова у штурвала постоять? На что близнецы с жаром отвечали, что им очень интересна служба в штабе: столько нового узнали и ещё узнают. Нет, не хотят они менять такие тёпленькие места (в прямом смысле, отопление хорошо работает, а уже морозы стоят, аж лес трещит) на непонятно что.
Некоторые офицеры умели держать лицо, некоторые – нет, недовольство ощущалось явно. Кто и что от меня хотел, пока непонятно, но такие их телодвижения в последние время (недели две уже как) начали напрягать. Кто-то мной интересуется, явно строя планы на мой счёт, и мне это не нравится. Меня действительно вполне устраивали эти места службы, до конца весны точно. Я теплолюбивый, а зима в этом году неожиданно лютой была. В других местах не знаю, а в столице – точно. Цены на топливо, дрова и угль неплохо так взлетели.
А офицеры тут, особенно морские, ходят только в шинелях и фуражках. Да ещё принято перед высоким начальством ходить в распахнутых шинелях, показывая, что нам не холодно. А эти адмиралы задрали в штаб ходить косяками, разные комиссии собирать. Альфа вон часто участвует, и приходится быть солидарным с другими офицерами. Хорошо, спиртное спасает: как и другие офицеры, незаметно пригубляет. Но, чёрт возьми, я же так сопьюсь. Этот чёртов алкоголь через одного близнеца действует на меня, а значит, пьяны все, включая малых. Я потому алкоголь и не люблю, знаю про этот эффект, но и Альфу потерять не хочу. И так уже убирал с кожи следы обморожения и лечил внутренние органы, повреждённые холодом и алкоголем.
А вообще, понять, кто мной интересуется, несложно – дядя императора, тот, что главнокомандующий. Это ведь от него поступила просьба в земельный комитет подыскать мне земли где-нибудь подальше. Писарь всё же узнал нужную мне информацию, неплохо на этом заработав. Я же начинаю подумывать устроить смену главнокомандующего в связи со смертью действующего.
В принципе, всё. Пока норма, разве что с трофейным дирижаблем вопрос не решил. Я собираюсь именно его использовать для вылазок Алекса и Алексея на территорию противника. И я всё же решил использовать идею насчёт мифического наёмного отряда, якобы вышедшего на меня как на посредника. Только наёмники, не подданные Российской империи, поэтому трофеи будут продавать пусть и со скидкой, но за полную цену. Я тут посредник, не более.
Идея неплохая, но до середины весны следующего года неосуществимая. Нужна заброска средних на территорию, удерживаемую противником, а пока они не сдадут экзамены, отправить их на дело я не могу. И это не дети, напомню, пусть им и будет одиннадцать, – это я в их телах. Не вижу никакой разницы, кого посылать. Ну кроме малых: те чисто физически не выдержат темпа, который нужно будет держать. Да и средним придётся трудно, но я буду чаще давать им время на отдых, и, надеюсь, они хорошо поработают под моим управлением.
Была пока одна проблема: «Малыш» давать средним я категорически не хотел. Чуйка была уверена, что угроблю я его в их телах, была опаска потерять его, а он у меня один остался. Я планировал и после войны им пользоваться, ну, или новые в Германии заказать, тоже пару. Значит, нужно подготовить трофейный дирижабль, да ещё оснастить его всем необходимым, провести модернизацию отсеков гондолы. А как, если я его достану и тот улетит, гудя моторами? Идеи, как его прибрать к рукам, имелись, даже три, но пока стоят такие морозы, даже и думать об этом не стоит. Ждём весны.

Вот так пролетел декабрь, отметили Рождество и встретили Новый год. Затем прошли январь, февраль, и так время докатилось до конца мая. Уже месяц как возобновилась приостановленная на зиму активная стройка на землях Альфы в Швейцарии, там вкалывали почти семь сотен рабочих и две сотни гужевых повозок. Автомобилей не было, но имелись три трактора и кран.
На фронтах шли активные бои: где мы били противника, где он – нас. За последние недели шесть раз были замечены вражеские дирижабли, дважды ночами совершены атаки на корабли Балтийского флота. Мы потеряли гидротранспорт, перевозивший гидроаэропланы, и миноносец; ещё два и тральщик были повреждены, но своим ходом дошли до ремонтной базы.
Столица продолжала готовиться: все понимали, что после того, как пробный налёт дирижаблями на Питер удался, германцы захотят его повторить. Производство зенитной артиллерии шло довольно неплохими темпами, сейчас на каждом корабле обязательно имелось хотя бы по паре зенитных пулемётов и два-три орудия разного калибра. Шли учения, составлялись таблицы стрельбы новым оружием. Правда, при налётах дирижаблей противника эти зенитки не помогли, дирижабли ушли без повреждений – видимо, повезло, да и наши лупили кто куда.
Несколько купленных у меня грузовиков превратили в подвижные зенитные точки: в них стояли спаренные пулемёты. Правда, в столице они не задержались, были отправлены на черноморский театр военных действий, то есть на юг, где германские аэропланы держали господство в воздухе, выбив немногие российские аэропланы.
К слову, я стал замечать, что по столице стало ездить больше грузовиков, именно из трофеев. Бахирев зубами в них вцепился, но армии не отдал, хотя они уже требовали их передать. Но нет, нашёл возможность удержать, так что я часто видел, как на этих машинах перевозили по улицам грузы или подразделения вооружённых матросов. Броневики Бахирев направил в формирующийся батальон морской пехоты, туда же и часть автомобилей.
За последнюю неделю Бахирев несколько раз вызывал Бету. Адмирала тревожила воздушная защита столицы и главной базы флота. Он интересовался, что ещё я могу предложить, уже не намекая, а прямо говоря, что им нужен второй мой личный дирижабль. На что я неизменно отвечал, что дирижабль находится в нейтральном государстве, причём законсервирован, газ откачан, воздушное судно ждёт окончания войны. Ну а предложения у меня были те же. Есть зенитная артиллерия, этого достаточно. Можно установить на аэропланы пулемёты и выдать лётчикам ракеты: расстрелять из пулемётов купол несложно, а пустив ракеты, можно поджечь газ (он горючий), и тогда объятый огнём дирижабль рухнет вниз.
Это предложение я сделал в начале мая, и неожиданно Бахиреву оно понравилось. Он подготовил несколько аэропланов, и надо же, сегодня с утра по городу разнеслась весть, что вчера вечером сбили германский дирижабль над окружённой Ригой. Я читал сухие строчки рапорта, пришедшего к нам в отдел из подразделения авиаразведки. Они сбили дирижабль именно таким способом – наделали дыр и подожгли ракетами. С третьего раза, правда (почему-то водород не вспыхивал), но получилось.
Это изрядно воодушевило жителей столицы, а дирижабли пропали: перестали германцы летать днём, теперь наносили удары только по ночам. Разведка точных данных достать не смогла, германцы свято блюли секретность, но вроде на нашем театре военных действий у германцев работали три дирижабля, теперь осталось два.
А ночные удары нанесли флоту серьёзные потери: взорвался и затонул броненосный крейсер «Паллада» (бомба достала до порохового погреба), потом был подорван и горел эсминец типа «Новик» германской постройки (да-да, мой прошлый трофей), утопили тральщик и повредили броненосец «Слава» – он, лишённый хода, был отбуксирован на ремонт. Да уж, потери в кораблях и людях серьёзные. При этом германцы явно отрабатывали на нас эту тактику, нарабатывая опыт; у англичан они, похоже, пока не работали, информация об этом не поступала.
И вот в очередной раз Бахирев снова вызвал меня и прямо спросил усталым голосом:
– Что ты можешь сделать?
– Простите, господин адмирал, но что я, офицер штаба, способен тут сделать? Да и как? Французы наш «Феникс» угробили в Средиземном море; хорошо, команда практически не пострадала, успели эвакуироваться.
– Это было техническое повреждение. Так нам сообщили.
– Сообщить что угодно можно. Обслуживать судно надо, а не эксплуатировать его до полной выработки ресурса. Вот и получили, что хотели – пожар.
– Возражать не буду, это вы с братом у нас признанные знатоки дирижаблей. Лучше скажи: что тут делать?
– Ответные удары, – пожал я плечами.
– Благодарю, это я и без твоих советов знаю. Пару ответных операций на Балтике мы проведём, но нужно убрать дирижабли.
– Всё, что нужно, уже сделано. Зенитки на кораблях имеются, пока просто не повезло, ночью ещё попробуй попади. Будут попадания, будет сбитый – германцы прекратят такие наглые налёты. Да и в последний налёт, что вчера произошёл, один из дирижаблей держали прожекторами и били по нему из всех зенитных стволов. В рапорте командира минной дивизии указано, что дирижабль противника уходил с заметным снижением. Значит, были попадания, возможно, и не дотянул до берега. Жаль, что наши не стали его преследовать, шанс добить был.
– Возможно. Слышал новость? Два дирижабля противника устроили ночной налёт на базу Черноморского флота. В Севастополе.
– Пока нет.
– Большие потери от бомб среди гражданских (бомбы падали на город) и многочисленные пожары. Подорвался склад с боеприпасами. В кораблях потери не такие большие, повреждения в основном. Больше пострадали наземные силы.
– Ну а что вы хотите? Германцы – очень хорошие ученики и два вылета «Феникса» изучили со всех сторон, вот и решили повторить, что им вполне удалось. Тут остаётся только рукоплескать.
– Есть предложения? – в который раз спросил адмирал.
– Зенитная артиллерия на кораблях уже стоит, этого хватит. А против дирижаблей помогает авиация. Сбрасывать бомбочки сверху на дирижабли, те подорвутся и воспламенят газ. Можно перед этим пострелять из пулемётов, чтобы утечки были. Германцы теперь ночью летают, значит, нужно подготовить лётчиков для ночных полётов. Наши корабли подсветят противника прожекторами и прекратят вести зенитный огонь, когда наши лётчики будут атаковать, чтобы им случайно не досталось. В принципе, это пока всё.
– «Феникс» погиб под Ниццей, «Ястреб» – у Риги. У нас больше нет дирижаблей. Тут разведка доложила, что у германцев рядом с Берлином угнали дирижабль, как раз в те дни, когда ты отвозил семью в Швейцарию.
– Совпадение, – спокойно пожал я плечами.
– Не думаю. Угон как раз в духе братьев Баталовых. Ты понимаешь, как нам нужны дирижабли? Опыт показал большие перспективы в их боевом применении. Именно от их действий мы теряем больше боевых кораблей, чем от рейдов германских крейсеров или минных полей.
– Давай честно, – сказал я, переходя на «ты». – Неудачный опыт передачи вам своего личного, а потом и трофейного дирижаблей показал мне, что армейцы их просто отберут и сгубят или подарят, как лягушатникам подарили. Да ещё собираются туда на помощь экспедиционный корпус направить. Умники. Так что повторно совершать подобную глупость я не буду, что бы мне ни говорили. Скажу тебе то же, что и армейцам просил передать: комплектуй диверсионную группу и отправляй к германцам в тыл. Пусть захватят дирижабли и перегонят сюда, если они вам так нужны. А вообще, были бы нужны, до войны бы закупили. Неплохое защитное средство в виде зенитных орудий у нас есть: уже двенадцать батарей вокруг столицы. Один дирижабль германцы потеряли, ещё один, возможно, сел на вынужденную. Будут победы, будут, нужно только подождать.
– Дирижабли ведь и ответные удары могут наносить, а ты знаешь, сколько потерь мы несём, – намекнул Бахирев.
– Ах вот в чём дело? То есть хотите воздушные удары по кораблям германцев наносить? Устроить возмездие?
– Два удачных вылета (даже более чем удачных) это только подтверждают. Да и действия германцев вполне результативны: мы несём потери. Да, я считаю, что может получиться, особенно у тебя.
– Напомню, что я офицер штаба флота. Не по чину мне дирижабли водить.
– Этот вопрос решаем, дирижаблю будет дан класс крейсера первого ранга.
– Эк вас натужило. А что же ты раньше молчал, когда меня «Феникса» и «Ястреба» лишили? Могли бы и им класс поднять.
– Надавали по рукам, как ты любишь говорить. Главнокомандующий своею властью всё решил.
– Хм, вот значит как?
Я задумался. Бахирев не мешал, разливал кофе, принесённый адъютантом; первые чашки мы уже выпили, это вторая партия. А подумать было о чём. Предложение интересное, но меня не устраивали некоторые условия, вот их я и хотел бы прояснить. Надеюсь, адмирал сможет ответить на мои вопросы.
– Хочу кое-что уточнить. Допустим, у меня есть дирижабль – трофейный, германский, угнанный из-под Берлина. Я не говорю, что есть, я говорю: допустим. Каковы шансы, что армейцы снова его не отберут, как только дирижабль введут в состав флота?
– Приказать мне могут. Мне придётся просить личной аудиенции императора, чтобы он встал на мою сторону.
– А если поступить проще? Не вводить дирижабль в состав флота, а оформить его как частный капер? В договоре о найме прописать чётко, что работаю я только со штабом Балтийского флота и никем более. Генштаб сможет влиять на это и отдавать мне приказы как капитану воздушного боевого корабля?
– Хм, пожалуй, нет. Только тебе лично как военнослужащему.
– Ну, это как раз нестрашно. Вот что я предлагаю. Оформим на детей брата трофейный дирижабль, а те наймут меня как капитана судна для оснащённого капера. А уже вы оформите договор найма капера с отдельно прописанными пунктами.
– Идея мне нравится, но Генштаб может просто приказать тебе.
– Да не вопрос, могут приказывать сколько угодно. Вот как раз это и нестрашно. Вернусь в штаб на службу, и пусть ищут мой капер.
– Значит, договорились?
– Значит, договорились.
Всё же выцыганил у меня дирижабль. Мы скрепили договор рукопожатием и начали составлять уже договор найма. Вызвали военного юриста, который поможет оформить дирижабль как частное судно и сразу наймёт его как капер. Аэродром у столицы есть, его до сих пор охраняют, и даже аэродромная команда на месте, а вот дирижаблей там давно не появлялось, пора исправить этот недостаток.
А дирижабль у меня был. Я говорю не про «Малыша», а имею в виду трофейный. Неделю назад ночью я всё же смог высадиться на борт и взять его под контроль. Как? Не сказать, что просто, но это было… просто. Ну, на словах, а так пришлось побегать.
Для начала ночью достал «Малыша» и ушёл подальше вглубь наших территорий, на Ладогу. Там на километровой высоте я достал трофей и с попутным ветром, гудя моторами, полетел дальше. Нагнав его, высадил сверху на купол Альфу, обвязанного верёвками. Альфа привязал верёвку к кольцу наверху (это техническое кольцо) и начал по левому боку спускаться к гондоле, зависнув метрах в пятнадцати от неё. Бета тем временем спустил «Малыша» и подвёл его снизу, что позволило Альфе встать на купол «Малыша», а с него через открытое окно забраться в гондолу трофея и приземлить его.
Тут я, уже работая всеми четырьмя телами (тут и средние близнецы были), избавил борт судна от тел внутри, да и осмотрел, что за судно мне досталось. Оказалось, несмотря на военные тактические знаки, дирижабль был чисто пассажирским – видимо, до войны рейсовым между городами. Теперь им пользовались военные для срочной доставки пассажиров или грузов. Тут был солидный грузовой отсек, больше, чем на «Малыше», но предельная грузоподъёмность всего двадцать пять тонн. После того как трофей стал моим, я потратил на него пару ночей, проводя модернизацию. Пока всё находилось в стадии выполнения работ.
Что это был за тип? У стандартных гондол подобных пассажирских версий изнутри они выглядели так. Спереди – рубка управления с большими обзорными окнами впереди и по бокам. Есть возможность выходить на внешние открытые мостики по бокам, с них всё, что за кормой, тоже хорошо видно. Эти мостики – нововведение, раньше их тут не было, явно недавно сделали. Однако удобно, мне понравилось. Главное – не выходить на них, когда против ветра пойдём: снесёт к чёрту.
За рубкой – небольшая комнатушка штурмана, пять кают (две двухместные офицерские и три четырёхместные купейного вида) и раздельные гальюн с душевой для команды. Была также кладовка для припасов. Камбуза не имелось, но была электроплитка для разогрева готовых блюд, потом столовая, где в основном и располагались пассажиры, пока дирижабль находились в полёте. На корме гондолы – санузел и отдельная душевая для пассажиров. Ну, и технический отсек.
Снаружи гондолы – четыре двигателя, размещённые горизонтально на ажурных креплениях, их лопасти и рули управления. Тут, как и на «Малыше», двигатели крепились на гондоле, а рули были на корме самого корпуса. Из-за этого дирижабли такие неуклюжие. Грузовой отсек располагался между рубкой управления, каютами команды с гальюном и пассажирским салоном с мягкими диванами и столиками. Это стандартная гондола для пассажиров. Брать может от двадцати пяти до тридцати человек, команда не считается. Груз тут тоже до двадцати пяти тонн.
Ну а когда дирижабль получили военные, они внесли небольшие изменения. Про мостки я уже говорил, а ещё в грузовом отсеке вырезали по одной пулемётной бойнице на левый и правый борт (тут были закреплены облегчённые авиационные МГ 14 «Парабеллум») и бойницы для стрелков – по четыре с каждой стороны. Также уменьшили салон для пассажиров, сделав две каюты для старшего командного состава. В принципе, это всё.
Какие работы проводил я? Да прибирался в основном, переделывал всё под себя, вещи пассажиров разбирал, часть уже продал через посредника на барахолке, а также увеличивал возможности камбуза, чтобы была возможность готовить. Ну, плитка и так позволяла готовить, но она была одна, даже духовки не имелось. Также проводил обслуживание всех систем, благо запчасти имелись: это судно сошло с той же верфи, что и «Малыш». Судну два года, состояние его… ну, средним, скорее всего, можно назвать. Я же поднимал ресурс, всё обслуживал, и работы были далеки до завершения. Пулемёты обслужил и смазал, прикидывал, как тут пушку установить. У меня была морская на тумбе в сорок семь миллиметров.
Это пока всё, что я успел сделать с трофеем. Причём на нём оставались тактические знаки германского военно-воздушного флота и номер, я разве что флаг отцепил. Поэтому сомнений, какой именно дирижабль использовать в качестве каперского судна, у меня не было.
Бахирев воодушевился моим предложением, так что вскоре весь штаб был как разворошённый улей, и до вечера всё было сделано. Для начала я выдал документы Александра, старшего сына Альфы, и на него оформили трофейный дирижабль, уже завтра получу на руки документы на это судно не от военного воздушного флота, а от гражданского. Эта служба находилась тут в зачаточном состоянии, но работала, документы выдавала.
Ну а сразу после Альфа на правах опекуна детей оформил каперский патент на судно. Бахирев побывал у Николая, который патент подписал, и вскоре наш трофей, получивший имя «Возмездие», был включён в состав флота в качестве вспомогательного крейсера. Бета официально был направлен на него в качестве наёмного капитана, приказ Бахирев уже подписал. В договоре найма отдельным пунктом было прописано, что никто, кроме штаба Балтийского флота, куда и вошёл этот вспомогательный крейсер, отдавать приказы капитану дирижабля не может. А если будут продавливать со стороны, например Генштаб, то владелец судна может разорвать договор со своей стороны без всяких проволочек.
Бете выдали на руки приказ на перевод на должность капитана «Возмездия» и даже смогли найти тех, кто летал на «Ястребе» и спасся – какие-никакие, но всё же обученные пилоты. За два дня сформировали команду из десяти человек, из них пятеро – чисто для сброса бомб. Кроме них в команду вошли двое пулемётчиков, кок, боцман и радист – этого вполне хватило. Офицеров нет ни одного, и не надо, Беты одного хватит. А команда по управлению – это Бета и двое средних близнецов. Сейчас я их пока не трогал: самый пик сдачи экзаменов. Альфа в команду включён не был и остался на прежней должности.
И когда всё было оформлено, команда сформирована, только тогда под утро я достал дирижабль и перегнал его со средними близнецами на аэродром, где и ожидала команда. После этого средние близнецы продолжили сдачу экзаменов (всё же гимназию заканчивают), а Бета занимался модернизацией судна – устанавливал систему сброса бомб. Её изготовили во флотских мастерских, полторы тонны веса держит, и можно разом скинуть уже три бомбы, а не две. Кроме того, Бета проводил осмотр бомб, проводя дефектовку и отбирая нормальные.
Пулемёты остались прежними, боезапас к ним имелся солидный, включая и тот, что находился в хранилищах близнецов. Камбуз сделали нормальный, расширили его, а то был крохотный. Потом закрасили все цифры и тактические знаки, нанесли данные гражданского флота Российской империи с нарисованным трёхцветным флагом и номером судна, а вот настоящий флаг повесили уже военный, Андреевский, раз судно числится в составе Балтийского флота. Бета занял одну из кают для адмиралов, средние займут вторую. Остальная команда распределилась по каютам, спальные места нашлись для всех, даже две каюты стоят пустые.
Вот так и шла подготовка к первому вылету «Возмездия». Средние уже заканчивали, два экзамена оставалось, когда очередной ночью германцы нанесли визит в столицу двумя дирижаблями и сбросили серии бомб, к счастью, не химических. Было много пожаров. Но прожекторы быстро нашарили вражеские дирижабли, после чего заговорили крупнокалиберные зенитки, и вокруг германских воздушных кораблей встали разрывы шрапнелей. Они уже уходили, когда один из дирижаблей ярко полыхнул и кометой устремился к водам залива, второй ушёл, хотя вроде и ему досталось, были попадания, но пожара они не вызвали.
Несмотря на потери среди гражданских, сбитый дирижабль вызвал немалое воодушевление среди жителей столицы и военных. К тому же, как оказалось, и второй германец не ушёл: два флотских аэроплана, подготовленных к ночным полётам, с небольшим опозданием, но всё же нагнали второй дирижабль и атаковали его пулемётами и ракетами. Он тоже сгорел, но жители столицы этого уже не видели, далековато произошло, только утром из газет узнали. Один из аэропланов вернулся с повреждениями: по нему из пулемётов стреляли.
Таким образом, зенитное оружие сказало своё веское слово, и в него наконец поверили. Среди флотских многие были представлены к наградам, Бахирев тоже. А я свой борт не поднимал, всё равно бы не успел, да и судно находилось в стадии подготовки, к экстренному вылету уж точно было не готово. А вообще, о моём «Возмездии» уже три дня писали в газетах: мол, первый частный капер, включённый в состав Балтийского флота. Такого пока ещё не было.
Но вот экзамены средними близнецами были сданы, причём с довольно высокими оценками, аттестаты об окончании гимназии получены (оба старших близнеца присутствовали на праздничной церемонии, об этом газеты писали), и двое юнг с вещами прибыли на борт «Возмездия». Бахирев, которому Бета подчинялся напрямую, уже был в курсе и дал первое задание на эту ночь – устроить налёты на базы германского военного флота. Цель – склады, ну и, если что будет, атаковать бое вые корабли. Аэродромы противника как цели тоже интересны, даже, пожалуй, в приоритете. Судно готово, боезапас и бомбы погружены.
В назначенное время мы отошли от причальной мачты, дирижабль начал подниматься и вскоре устремился в сторону Риги, вот уже месяц как окружённой врагом. Вылетели мы вечером, но не с темнотой, а за три часа до её наступления, поэтому к тому моменту, как стемнело, успели добраться до Балтики, оставив Ригу по левому борту. Шли на предельной скорости, какую мог выдавать этот дирижабль – сто пять километров в час.
О том, что мы вышли на охоту, германцы уже знали: пара эсминцев с их флагами крутилась недалеко от минных полей, установленных нашими, явно в дозоре находились. Они и сообщили. Не знаю, какая паника началась у германцев, но, чую, они готовились к встрече. О дозоре я был в курсе, наши их часто гоняли. Германцы хотели провернуть ту же штуку с нашими, как и мы с ними, то есть навести на засаду, но наши не купились, понимали всю опасность такого преследования. Если бы я хотел, то тихо ушёл бы на германские территории, но мне нужно было, чтобы информация о выходе «Возмездия» разошлась. Пусть боятся. Паника – дело страшное, толкает на разные глупые поступки.
Пока Алексей стоял за рычагами управления, Алекс и Бета отдыхали, как, впрочем, и вся команда. До места выполнения первого задания, а это Данциг, можно отдохнуть.
Вообще, многие были удивлены тем, что у нас ни одного офицера на борту. Бахирев даже предлагал шесть молодых офицеров из недавних выпускников (мол, новоявленные мичманы, готовые обучиться всему новому), но я отказался. Его понять можно: нужны подготовленные пилоты и офицеры дирижаблей, все обученные или сгинули, или находятся сейчас во Франции после крушения «Феникса».
Нет, эти офицеры – мои конкуренты. Не обучал бы я Сапегина и Губина, у меня так нагло не отобрали бы «Феникс» с «Ястребом», найдя таким образом законный способ лишить меня неба и усадить в штабе. Думаете, я забыл? Нет. Так что обучения новых офицеров не дождётесь. Скрывать свои мотивы я не стал, объяснил адмиралу как есть. Тот подумал и согласился, что логика в моём решении есть, но и офицеров обучать нужно. На что уже я ответил: мол, надо – обучайте, но сами, без меня. На борт моего нового судна ни один офицер, кроме меня, не поднимется, и точка.
Больше мы к этому разговору не возвращались, и в команде «Возмездия» Бета был единственным офицером, а сыновья Альфы – пилотами. Причём я не оформлял их в качестве юнг: они официально числились на борту юнгами, но не входили в списки военного флота.
Пока мы идём к Данцигу над водами Балтики, Алексею дан приказ искать интересные цели. Мелочь вроде эсминцев не интересовала. И вот уже через полтора часа после встречи с дозором по закоулкам гондолы раздалась боевая тревога. Раньше её не было, электрики установили. Алексей обнаружил два крейсера: броненосный «Йорк», систершип потопленного нашими подводниками «Роона», и лёгкий крейсер – бронепалубный «Любек». Этот в тот раз смог сбежать. Сейчас мы нагоняли их с кормы.
Цели были достойные, так что Алекс устремился в бомбовый отсек, где матросы под командованием боцмана подготавливали уже подвешенные три тяжёлые бомбы. Эти бомбы ещё из моих запасов, личных: хотя флотские мастерские успели выпустить партию разных бомб (около трёх сотен), но там таких крупных не было. Часть мы проверили на полигоне, часть отправили на склад аэродрома. Десяток разного калибра и у нас на борту имелся. Увидим, как они сработают.
Вскоре нас обнаружили, но мы уже были в режиме выхода на цель. Алекс уверенно командовал, радист сообщил, что германцы открытым текстом передают, что их атакует «Феникс». Знают, что тот погиб, а всё равно боятся: всё же птичка эта возрождается.
Заход на «Йорк» позволил точно скинуть все три бомбы, две из которых попали в цель ближе к корме, вызвав обширные разрушения и пожары. Крейсер сбрасывал ход – видно, повреждены машины. Ну, теперь он от нас никуда не денется, поэтому мы начали гонять «Любек». Сделали три захода без сброса бомб: никак не могли выйти в атаку, так как крейсер серьёзно крутился, часто меняя курс. Пришлось скидывать три средние (тяжёлые не тратили) перед ним, и повезло: одна мина разорвалась на носу, что серьёзно замедлило корабль (похоже, пробоина), да и две другие, разорвавшись под носом, нанесли гидроудар по корпусу. Следующим сбросом (подвесили одну тяжёлую) мы добили крейсер, и он с дырой в борту начал заваливаться на борт.
Вернувшись, мы добили «Йорк». Три тяжёлые бомбы пришлось на него потратить, но не разом скидывали, а по одной, всякий раз надеясь, что она последняя и ему хватит. Но нет. И ведь ни разу не промахнулись, все три попали в «Йорк», у него от пожаров даже произошёл подрыв пороховых казематов. Ну до чего же крепкий крейсер. Однако мы всё же пустили его на дно. От базы мы находились далеко, рация на борту не сказать, что мощная (трофей с германцев), но передали в штаб флота, где и кого встретили и потопили. У них рация мощная, должны услышать.
После этих атак Алексей отправился отдыхать, а Алекс – в рубку, его вахта. Бета задержался в штурманской, заполнял боевой журнал: тут окна закрыты хорошо, свет наружу не выходил, светомаскировка не нарушена. А когда заполнил, хотел было к себе уйти, но тут подал голос Алекс, обозревавший воды вокруг в бинокль, и сообщил, что обнаружил подводную лодку в надводном положении. Германская, шла неспешно куда-то в сторону Финляндии.
Вот так и вышло, что едва команда легла, как снова прозвучала тревога: эту цель мы обнаружили всего в пятидесяти километрах от места утопления двух германских крейсеров. Причём вахтенные на подводной лодке нас так и не увидели: они в бинокли горизонт изучали, а не небо. Видимо, до них предупреждение не дошло, и они не слышали, как радисты обоих крейсеров сперва надрывались в панике, а потом резко оба замолчали. Так даже неинтересно.
Мы вышли в атаку и сбросили две средние бомбы, для точности спустившись на километр: поди попади в такой узкий корпус. Обе бомбы упали и взорвались точно по бортам подводной лодки. Результат получился неожиданным: корпус лодки подбросило, и она переломилась от такого варварского отношения, после чего быстро затонула.
– Не попали, но утопили, – хмыкнул я и начал вносить данные в бортовой корабельный журнал, в том числе и эту свою фразу, ставшую цитатой.
Отбоя тревоги не было: пока мы заходили на подводную лодку, Алекс засёк на горизонте густой дым. Бинокль помог рассмотреть, что это три судна, идущие из Швеции в сторону Германии. Вот мы и направились к потенциальным целям. Если германские флаги, топим, если шведы – уходим. В нейтральных водах их топить? Нет уж. Вот если они в какой-нибудь порт Германии войдут, тогда да, они моя законная добыча.
Нам повезло: это были два германца и швед, шли одной группой – явно караван, имеющий в охранении один большой тральщик. Именно с тральщика мы и начали. Одной средней бомбы, сброшенной с километровой высоты, хватило, чтобы оторвать ему нос и пустить на дно. На грузовые суда я также скидывал по одной средней, но им ни фига не хватило: они имели большие размеры – пяти– и шеститысячник. Добавили ещё по парочке, и вот тут они уже заполыхали и начали тонуть. А швед уходил к своим берегам, в панике форсируя машины.
Дали отбой тревоги, Бета вносил в журнал результаты очередной атаки, включая координаты утопления последних целей, а дирижабль тем временем двигался дальше. По времени мы уже не успеваем: потратили его на атаки корабельного и грузового состава Германии. А тут ещё Алекс не обрадовал: впереди грозовой фронт и дождь стеной. Бета приказал отворачивать в сторону Швеции, там чистое небо. Пройдём по границе её берегов и следующей ночью повернём к германским берегам. Может, до конца этой ночи успеем ещё кого-нибудь перехватить.
Алекс остался на вахте, Бету отправился спать, ну и остальные отдыхали. А за час до рассвета, как раз когда у Алекса время вахты к концу подходило, снова тревога. И цель такая, что упускать её нельзя: два германских дредноута типа «Кайзер» с небольшой свитой из трёх боевых кораблей. Видно, недавно Датские проливы прошли. Странно, почему их сюда направили?
Пока команда готовилась, Бета по журналу с силуэтами кораблей пытался различить, кто нам встретился. Один дредноут он опознал сразу – это, без сомнения, «Кайзерин». А второй вроде «Кёниг Альберт». Да, точно он. Сопровождали их два больших эсминца и линейный крейсер «Мольтке» – систершип «Гёбена», утопленного мной в прошлом году на Чёрном море. Этот тип кораблей имел всего две единицы; утоплю «Мольтке» – и всё на этом, тип линейных крейсеров типа «Мольтке» перестанет существовать.
А я серьёзно настроился пустить на дно все три корабля. Потрачу все бомбы; если потопить не смогу, изувечу так, что год будут восстанавливать, но они станут моими последними целями в этом вылете перед возвращением. Потому что без бомб останусь, всё на них уйдёт.
Эсминцы бежали впереди, в дозоре. Собственно, Алекс сначала их рассмотрел (они шли нам навстречу) и только потом – тяжёлые боевые корабли. Я до сих пор понять не могу, что они тут делают, эти дредноуты из флота открытого моря. Они против британцев дерутся, делать им тут просто нечего. Да и ходят они всегда впятером: кораблей этого типа спущено на воду пять. Где ещё три? Похоже, придётся изменить своей привычке и после боя спуститься вниз, взять пленного, можно офицера. Хочу узнать, что они тут забыли. Надеюсь, команда в курсе.
Эсминцы я пропустил. Они, обнаружив «Возмездие», развернулись и заторопились обратно, да и оба дредноута и крейсер не стали держаться вместе, а бросились врассыпную. Правильная тактика: пока бьют одного, у остальных есть шанс сбежать на полном ходу. Похоже, германцы действительно изучили возможности дирижаблей и подготовили инструкции для экипажей своих кораблей по действиям в открытом море в случае таких встреч.
Первые цели – дредноуты, к чёрту крейсер, он тут меня интересует постольку-поскольку. Первым оказался «Кайзерин». Высота – тысяча шестьсот метров. Три тяжёлых бомбы сорвались со сбрасывателя и устремились вниз. Дирижабль серьёзно подбросило, но Бета быстро вернул его на нужную высоту. Такую тяжёлую тушу не покрутишь под бомбами, так что попадание было точное, причём всеми тремя бомбами, разорвавшимися на корме. От взрывов произошёл подрыв снарядов в кормовой башне, отчего её перекосило, а после завалило кормовую дымовую трубу. Пожар на корме довершал начатое.
Дредноут начал терять скорость, так что, пока шла перезарядка, я устремился в погоню за вторым: один остановил и другой остановлю. А потом и крейсеру достанется, если до него руки дойдут. Уже час как рассвело, вокруг светло, всё видно. Кстати, на крейсере стояли какие-то зенитки, два орудия били, на дредноутах я такого пока не видел. Солнечные лучи в глаза бьют, германцы мажут, но могут и попасть (случайно), так что от крейсера я пока старался держаться в стороне. Хотя нет, на дредноутах тоже зенитки были, и также две.
Я сделал классический заход Баталова, как он называется в инструкции по боевому управлению дирижаблями. Поднялся на два с половиной километра и скинул партию из трёх тяжёлых бомб. Попал двумя, но тут и цель такая, что сложно промахнуться. Куда я попал, не знаю, точно где-то в районе носа. Скидывал по курсу боевого корабля, рассчитав, что, пока он идёт, а бомбы падают, встретятся они как раз в районе мостика. Но я немного ошибся со скоростью дредноута и попал в носовую часть.
Алексей, наблюдавший за происходящим в бинокль, видел, как одна из бомб проломила люк в носу и исчезла внутри. А потом произошёл взрыв. Бомбы были мощные, а взрыв артпогреба добавил разрушений. В результате носовая часть дредноута серьёзно пострадала. Ещё не факт, что корабль утонет, но он уже экстренно сбрасывал скорость, пока вода проникала в корпус через трещины в носовой части и выбитые заклёпки.
Два дредноута остановлены, никуда они теперь от меня не денутся, и я решил всё же взять и «Мольтке», погнавшись за ним. Он убежал за горизонт, но после двух часов погони я его нагнал и вышел на первую атаку. Тут потребовались пять заходов (уж больно он крутился) и четыре тяжёлые бомбы, причём две из них во время разных сбросов попали в одно и то же место. Сначала одна проделала дыру в палубе кормы, а через полчаса по чистой случайности туда влетела и вторая, в результате чего крейсеру были нанесены серьёзные повреждения.
Было уже девять утра, «Мольтке» кренился на корму и тонул, потеряв ход, а мы возвращались к дредноутам: их нужно добить. Думаю, все бомбы потрачу. Вот честно, сомневаюсь, что на дно их пущу, слишком крепкие у германцев корабли, но хоть изувечу всю артиллерию, разнесу, что есть – так, что не восстановить будет. Небо пока чистое, да и даже если германцы пошлют сюда свои дирижабли (у аэропланов дальность не та), не факт, что они успеют.
Так что мы вернулись ко второму дредноуту. Нос у него был изувечен, и он сел в воду настолько глубоко, что волны захлёстывали носовую часть. Команда отчаянно пыталась спасти корабль. При этом я отметил, что часть их, около двух сотен, уже сели в шлюпки и отошли от корабля. Это, видимо, те, кто сейчас не нужен, и командир решил спасти их. Многие матросы прыгали в воду, видя приближающийся русский дирижабль. Вот только зря.
Я резко увёл «Возмездие» в сторону и начал экстренный подъём: пушки «Кайзерина» (большая их часть) наводились на меня, и высоты подъёма стволов хватало, чтобы поразить дирижабль. Впритирку снизу пришли два тяжёлых снаряда крупного калибра, однако я ушёл от них, поднимаясь и двигаясь к «Кайзерину», дрейфовавшему в тридцати километрах от нас. Хорошо, что Алекс отслеживал его в бинокль, иначе дело было бы плохо.
Мы ушли в мёртвую зону и зависли над «Кайзерином» на трёх километрах, после чего начали спуск. Тратить бомбы впустую, скидывая их с высоты, где большой разброс, я не собирался. С двух буду кидать.
Зависнув над дредноутом, я стал по одной скидывать тяжёлые бомбы. Пять штук сбросили, и только одна вошла в воду у борта дредноута. Команда спешно спускала уцелевшие шлюпки, матросы прыгали в воду, пожары и дым закрыли корпус мощного боевого корабля, а я всё скидывал бомбы. На пяти я остановился: дредноут горел хорошо. Может, выгорит дотла?
После этого я вернулся к другому и также стал по одной скидывать бомбы. И тут заполыхали пожары от мостика и до кормы. Нос всё же погрузился. Трёх бомб хватило, чтобы дредноут задрал корпус и стал походить на поплавок. Вдруг корма легла обратно, и я понял, что корабль переломился, не выдержав чудовищного веса. Вскоре корма скрылась под водой.
Эсминцев на горизонте не было. Я приказал спускаться к шлюпкам, а пулемётчикам – встать к оружию. Мы спустились, и я через грузовой люк, опознавшись криком, определил в шлюпках старшего офицера, который являлся штурманом, и пригласил его на борт, дав слово офицера, что верну его обратно. Штурман не стал отказываться. Ему спустили скамейку, а затем вместе с ней подняли на дирижабль. Германец с интересом крутил головой и заметно удивился, увидев Алекса, который попался нам в переходах.
Мы прошли в мою каюту, и кок быстро накрыл на стол. Мясной суп, а на второе – картошка-пюре с немецкими сосисками плюс вино вместо чая. Поговорить офицер не отказался и не стал скрывать, что они собирались нанести удар: захватить Финский залив и тем самым окончательно запереть столицу русских. А эти два дредноута даны были для усиления. В общем, планируются широкомасштабные морские операции на Балтике. Офицер о них знал только, что они будут, а когда и в какое время – нет.
Коку я приказал собрать для офицера корзину со съестным, положив туда также пару бутылок вина и тропические фрукты, и с этой корзиной он был спущен вниз. А «Возмездие», набирая высоту, устремился обратно к «Кайзерин»: мне необходимо было подтверждение его уничтожения. Если он выгорит дотла (останется один корпус), это засчитывается.
Корабль горел, дымил и парил, волны захлестывали корпус и шипели на раскалённом металле. Несколько раз мы наблюдали мощные внутренние подрывы – огонь добрался до погребов. Остатки команды наблюдали за происходящим со стороны: большая часть – в шлюпках, меньшая, кому места не хватило, в воде. А она холодная, пусть сейчас и июнь: Балтика вообще редко бывает тёплой, север всё же.
Возвращаться я не торопился: у меня ещё оставались бомбы. Кто с ними будет возвращаться? Не ожидал, что смогу дредноуты утопить, но оказалось, это возможно. С начала вылета я потратил половину тяжёлых бомб плюс десять процентов средних. У меня ещё есть чем противника наказывать.
Корпус «Кайзерина» потихоньку садился. Я скинул ещё одну тяжёлую бомбу на корму – попал, хороший взрыв был, затопление ускорилось. Вскоре и этот дредноут пошёл ко дну ровным килем. Время уже было два часа дня, и я внёс всё в корабельный журнал, пока «Возмездие» убегал в сторону Датских проливов. Тут до них часа четыре лететь.
Моя следующая цель находилась на территории Германии, а точнее – на границе Германии и Швейцарии. Там на берегу озера, граничившего с обеими странами, находилась верфь, где строили цеппелины, то есть дирижабли. И там уже был готов новый, большой, с жёстким корпусом, который должны принимать германские военные. Вот на него я и собираюсь охотиться. Мне рассказал о нём пленный пилот цеппелина в лагере для военнопленных: он вскоре должен был войти в его команду в качестве основного.
«Возмездие» я туда не поведу, ещё не хватало, а отправлю средних, выдав им «Малыша». Вот они и угонят немецкий дирижабль. Я же пока покручусь по Балтике, атакую порты противника, в основном склады. Без юнг о точном сбросе и говорить не стоит, но на берегу склады большие, и захочешь – не промахнёшься, так что весь оставшийся запас бомб я растрачу на берегу.
Вот так мы и продолжили путь, шарахаясь от любого дыма, пока не начало темнеть. К этому моменту судно находилось у берегов Германии, в районе Ростока. Там, уйдя вглубь суши километров на сто, я высадил юнг. Боцман, что считался моим замом, удивился, но я сообщил, что у них задание, экзамен на звание настоящих мужчин.
После этого мы направились к Ростоку, где провели бомбардировку порта и складов, а также причалов. Бета и управлял, и наводил, командуя сброс. Всё разнесли напрочь, целей больше не осталось. Кроме всего прочего там была средняя подводная лодка, попадание в неё было случайным, но уничтожение я зафиксировал. В общей сложности мы скинули около семи десятков бомб – почти все средние. Пожары были хорошие.
Потом мы ушли вглубь моря и направились к Килю, где под утро также нанесли бомбовый удар. Тут я расщедрился, сбросив десять тяжелых бомб на портовые сооружения и полтора десятка – на крупные склады. Целей ещё оставалось множество, едва половину накрыли, но мы ушли, за час до рассвета успели. Осталось у нас шесть тяжёлых бомб и девять средних – НЗ на следующую ночь.
А ушли мы в Северное море, перелетели через Данию, причём днём, и там, уйдя подальше от берега, зависли на трёхкилометровой высоте. Я выставил наблюдателей, чтобы следили за горизонтом и небом, и отправился спать. Боцман командовал. Ждём вечера.
Теперь по Алексу с Алексеем. Едва «Возмездие» отлетел подальше, они сразу достали «Малыша» и поднялись на борт. Алекс отправился спать, он после тяжёлой вахты, а Алексей – в рубку. Судно поднялось до трёх тысяч и, набрав скорость, полетело к Боденскому озеру, где и находились верфи графа Цеппелина. Всю ночь шли на пределе скорости, но был встречный ветер на разных высотах, поэтому путь удлинился по времени, хотя до конечной цели было чуть меньше семи сотен километров.
За час до рассвета близнецы были на месте, убрали дирижабль и побежали к верфи, там рядом были причальная мачта и ангар для дирижаблей, вроде бы не пустой. Тут я, конечно, серьёзную ошибку допустил: «Малыша» парнишкам передал, а автотехнику – нет, но, к счастью, близнецы успели, пока стояла темнота, проскользнули мимо охраны и проникли в ангар: ворота-то открыты.
Да, дирижабль был тут, похоже, ещё в режиме достройки. Близнецы забрались в гондолу. Вроде всё в норме. Похоже, полётные испытания судно прошло, уже два вылета сделало, я нашёл в рубке журнал с записями по испытаниям. В гондоле ещё не было мебели в помещениях, но два гальюна и одна душевая работали.
Алекс убрал цеппелин в своё хранилище. Новенький и, судя по ТТХ, на пять тысяч метров подниматься мог плюс имел шесть моторов – спецзаказ от военных. Потом Алекс с Алексеем проникли на склад запчастей и набрали множество расходников, в том числе баллоны с водородом, а то мои запасы уже показали дно. А перед уходом и автомобиль угнали. Это был «роллс-ройс», причём модель знакомая: на их базе были сделаны британские лёгкие пулемётные броневики, я таких три у германцев отбил. Эта серебристая теперь принадлежит средним близнецам, они её в хранилище убрали, чтобы шумом мотора внимание не привлечь.
Ну а после этого со всех ног кинулись прочь: на горизонте показалась полоска наступающей зари. Отбежали недалеко и залегли в густой, высокой траве, в которой легко было спрятаться. Один близнец спит, другой – охраняет. Я планировал, что там они переждут день, а как стемнеет, со всей возможной скоростью на «Малыше» вернутся к месту, где их подхватит «Возмездие», после чего мы полетим домой. Причём для команды их возвращение должно быть героическим. Хм, пару авто парни угонят, а мы их в Питер доставим и таким образом традицию поддержим. По мне, хорошая идея. Всё, отдыхаем.
Однако угон новенького цеппелина наделал шума. На верфи и у ангара бегало множество народу, в большинстве гражданские, но и военных хватало, среди которых виднелись мундиры полицейских. Средних близнецов не нашли, там вообще не додумались округу прочёсывать. А зачем? Дирижабль в траве не спрячешь. В результате за два часа до наступления темноты к верфи прибыл ещё один дирижабль, который загнали в ангар, а не к причальной мачте. Ветер был сильный, а в ангаре дирижабль в безопасности. Ну-ну. Место в хранилищах средних близнецов ещё оставалось.
Что важно, у трёх зданий правления и сборочных цехов стояло немало автомобилей – шишки понаехали. Правда, и конных колясок хватало, их было даже больше, чем авто, но всё равно было что выбрать из автомобилей. Что средние близнецы и сделали, причём так, чтобы собравшиеся компаниями и общавшиеся между собой кучера и шоферы ничего не заметили. К сожалению, удалось увести всего четыре единицы легковых автомобилей.
После этого братья, пригибаясь, побежали к ангару: он – главная цель. На борту было несколько членов команды, да и солдат вокруг хватало, но близнецы, двигаясь по-пластунски, как ужи, смогли добраться до стены ангара (с обеих сторон входа и выхода находились солдаты). Убрав кусок стены и отложив его в сторону, Алексей первым прополз через ажурные балки каркаса ангара, а за ним и Алекс.
Оказавшись внутри ангара, Алекс остался у входа, где сложил на пол бочку с бензином плюс шесть баллонов с водородом, примотав к одному из них динамитную шашку, а Алексей стал подниматься к арочной крыше ангара. Там он коснулся корпуса дирижабля и убрал его в хранилище, после чего спустился, и братья покинули ангар, направляясь к зданиям.
И тут полыхнуло от баллонов, да так, что с одной стороны ангара (с другой ворота были закрыты) пламя вырвалось огромной волной. Несколько солдат катались по земле, сбивая с себя пламя. Поднялась тревога, да что тревога – паника. Все бестолково метались, что и позволило близнецам скрыться в темноте.
Вскоре братья достали «мерседес» и погнали прочь, на север. Отъехав километров на десять, Алекс встал на заднем сиденье и достал «Малыша». Тот появился и начал дрейфовать под ветром, поэтому Алексей гнал под гондолой по полю, а Алекс, уцепившись за висевшую лестницу, начал подниматься, помогая себе ногами. Чуть позже он, управляя из рубки, запустил моторы и остановил дрейф.
После этого Алексей убрал авто, поднялся на борт дирижабля, поднял лестницу, и «Малыш» на предельной скорости полетел к Балтике. Причём ветер был попутный, помогал. Пока один близнец отдыхал в каюте, второй управлял.
А когда добрались до Штеттина, с высоты нашли несколько интересных трофеев. Убрали «Малыша» и доехали на автомобиле до города, где с территории складов угнали грузовик (знакомая модель «даймлера», с кабиной) и легковой автомобиль «Хорьх» этого года выпуска. Такого у меня ещё не было. Уровень и качество выделки как у «Мерседеса». Красивая машина. Как только братья укатили за город, в порту Штеттина загрохотало.
А Бета с командой тем временем спокойно дрейфовали, снос был на север. Когда начало темнеть, они не спеша направились обратно к Германии, ветер был встречный. Кстати, я приметил патрульный дирижабль, но мы обошли его далеко стороной.
Первым был Киль. Пожары там уже потушили, но ловите ещё пять средних бомб на уцелевшие склады – это просто чтобы побеспокоить германцев. Потом мы снова двинулись к морю, и по правому борту ушёл за корму Росток. Тут бомбы тратить не на что: неуничтоженных складов не осталось, в прошлый раз отлично поработали. За час до рассвета мы сбросили остававшиеся у нас бомбы на склады Штеттина и, уйдя вглубь суши, забрали средних близнецов. Заодно и автомобили прицепили, боцман был в курсе, заранее подготовился, тренировки по сцепке авто ещё на аэродроме проводились, вся команда работала.
Когда дирижабль поднялся, оба авто были на подвеске, и мы спешно стали уходить в сторону моря. Береговую линию пересекли в десяти километрах от Штеттина, когда уже совсем рассвело. Вот тут в десяти километрах от побережья нам на хвост и упали германские аэропланы. Их было всего четыре. Скорость на треть больше нашей, в районе ста сорока километров в час, а мы на ста шли, так что скорость нам не помогла.
Мы были уже на трёх тысячах метрах, и, к сожалению, это предел для этого типа дирижаблей: их потолок – три тысячи четыреста метров. А нагоняли нас новейшие «фоккеры», которые способны подниматься на высоту до пяти тысяч метров. Откуда только взялись? Это были уже чистые истребители, имевшие на капоте по два пулемёта, которые стреляли через винт с помощью синхронизаторов – новейшее оружие.
Боевая тревога была сыграна, пулемётчики готовы, стрелки тоже встали к бойницам. Средние близнецы, проверив свои парашюты, бегали по судну и забирали всё ценное, чтобы не пропало, если собьют. Все собрались в бомбовом отсеке, люк открыт, можно прыгать. Один Бета оставался в рубке, управляя судном.
Первая атака была в нашу пользу. Один из истребителей, медленно вращаясь вокруг своей оси, вошёл в пологое пике и рухнул в волны. Судя по отсутствию дыма и тому, что мотор продолжал работать, был убит лётчик. А бой шёл серьёзный, германцы атаковали отчаянно, явно собираясь отомстить за свои дредноуты. Была бы у них склонность к самопожертвованию, пошли бы на таран, только чтобы прихватить врага с собой, но у них подобного не имелось.
Оба наших пулемётчика работали прицельными экономными очередями: германцы летали не парами, а атаковали поодиночке; видимо, тактика воздушных боёв ещё не была толком разработана, поэтому целей и для пулемётчиков, и для стрелков, хватало. Даже средние близнецы стреляли, используя трофейные карабины. И знаете, это, наверное, чудо, но мы отбились. Да как-то быстро. Две минуты – и ещё два аэроплана ухнули огненными комками в море, а четвёртый потянул к берегу, и за ним стелился дым.
Правда, и у нас были проблемы. Двое убитых, среди них боцман, и четверо раненых. Также, получив повреждения, сдохли два из четырёх моторов, и я отключил их. Явно имеются пробоины жёсткого корпуса: пусть медленно, но мы теряем газ. Запасы баллонов с водородом были, и в техническом отсеке есть пара под давлением, и в хранилище запас. До столицы дотянем, но это будет долгая дорога. Один из уцелевших моторов поддымливает, это плохо, с нашей-то утечкой водорода. А вот оба авто под гондолой, похоже, не пострадали. Тут я не уверен, на земле изучим, когда прибудем.
Управление взял на себя Алексей, а Бета, закончив с ранеными, поговорил с пулемётчиками, поражаясь такой их меткости и удивляясь, как им удалось трёх сбить и одного прогнать. Пулемётчики спокойно объяснили, что их позиция была отличной, пулемёты закреплены, тряски нет, а немцы заходили горизонтально и били именно по гондоле. Ну, это я видел, ремонт помещений, побитых пулями, предстоит серьёзный, у двух третей окон выбиты стёкла. Словом, сбить аэропланы пулемётчикам было несложно. Потери вот огорчают.

Тридцать шесть часов потребовалось нам, чтобы дотянуть до столицы. К счастью, обошлось без особых проблем. Пусть тяга упала из-за отказа двух моторов, но в скорости потеряли километров тридцать-сорок – где-то на шестидесяти шли. Один бак был пробит, пришлось чопиками затыкать. Повреждены оба левых мотора, поэтому работающие правые давали снос влево, приходилось подруливать рулями. Спали в основном в бомбовом отсеке, вповалку, чтобы, если что, быстро покинуть гондолу через грузовой люк.
Но мы добрались. Уже наступило утро, когда мы ползли через столицу. О нашем прибытии точно было известно, корабли дозоров должны сообщить, сами мы не можем: рация разбита, и радист ранен. То, что дирижабль повреждён и недавно из боя, было видно невооружённым глазом. Я видел, как стекался народ на дорогу, ведущую к аэродрому. Поэтому, когда мы дошли и с трудом причалили к мачте, когда отцепили авто и нам подали трап, командование флотом уже было тут, ожидало. А толпы народа, сдерживаемые солдатами, стояли чуть в стороне.
Бета в парадной форме спустился вниз и приказал начальнику аэродрома подать машину: у нас четверо раненых, их нужно отправить в госпиталь как можно быстрее. Кроме того, есть двое убитых, необходимо заняться организацией похорон. После этого он подошёл к адмиралу Бахиреву, который был со свитой, и, козырнув, доложился. Информировал о результатах нашего вылета, перечислил отправленные на дно корабли и суда и сообщил, куда совершил ночные налёты. Как нас четвёрка аэропланов атаковала и как мы возвращались, тоже рассказал.
Тем временем с борта уже выносили раненых и двое носилок, накрытые простынями, тут и объяснять не нужно – погибшие. Команда, кроме юнг, выстроилась за спиной Беты. Рапорты забрал один из офицеров штаба.
Бахирев только поинтересовался:
– На сколько ремонт затянется?
– Недели на две, господин адмирал. Серьёзно нас побили.
– «Возмездие» нужен через неделю, – твёрдо сказал Бахирев.
– Что-то случилось?
– Германцы использовали отравляющие газы.
– Мирный город?
– Что? Нет, против одной из наших крепостей. Там мало кто выжил.
– Хотите отомстить?
– Решение пока принимается.
На этом торжественная встреча была закончена, и нас затопила народная волна – чуть не порвали. Тем же вечером вышли экстренные выпуски газет с перечислением выполненных «Возмездием» дел. А ведь в Данциге мы так и не побывали, задание, по сути, не выполнено. Однако вылет считался более чем успешным: впервые германские дредноуты уничтожены русским флотом, пусть и воздушным.
На следующий день я плотно занялся ремонтом. Облазили весь корпус, устранили утечки, отсоединили гондолу и провели её ремонт, после чего подвесили обратно, заменили оба повреждённых мотора, благо было чем. В общем, за семь дней справились, даже небольшой пробный вылет сделали.
К слову, по тем двум автомобилям. Грузовику ничего, только стекло лобовое пробито и тент на кузове с тремя дырками. А вот у автомобиля был повреждён салон. Правда, обе машины всё равно выкупили, заплатив за них как за призы.
Похороны прошли, в команду прибыли новые матросы. Призовые деньги я передал раненым и семьям погибших, добавив и от себя по тысяче рублей. За семь дней наши поостыли и уже передумали дать аналогичный ответ химической атаке германцев. Бахирева встревожило то, что германцы готовятся нанести морские удары по его обороне. Они собирались вскрыть минные поля и двинуть вперёд тяжёлые корабли, выбивая оборону. А бригаду русских дредноутов император задействовать не разрешает.
В общем, приказ – побыстрее восстановить дирижабль и сократить поголовье кораблей противника, которые готовят для этих операций, там их вроде две планировалось. Ну не знаю. Германцы в курсе того, что у нас новый дирижабль и капитаном там один из братьев Баталовых, удачный вылет и потопленные дредноуты это только подтверждают. Так что могут и не решиться, оттянут свои силы подальше.
В шесть часов вечера «Возмездие» с полным боекомплектом и запасом бомб покинул причальную мачту и направился в сторону Балтики. Алекс стоял за рычагами управления, изредка окидывая взглядом многочисленные тумблеры датчиков и манометров – всё в пределах нормы. Бета находился у себя в каюте: а что, поприсутствовал при отходе от мачты и подъёме, а как встали на курс, направился к себе.
Мы как раз над столицей плыли, на километровой высоте. Некоторые матросы из команды наблюдали, как внизу нас провожают и машут руками, в небо летели фуражки и другие головные уборы. Сейчас уже все были уверены, что если наш дирижабль идёт в рейд, значит, он будет очень громким, как предыдущее потопление двух дредноутов. Это затмило всё. Даже уничтожение линейного крейсера «Мольтке» и то упомянули лишь мельком.
Только подумайте: дирижабль во время светового дня спокойно справился с дредноутом! Для многих это шок, когнитивный диссонанс. То, чего не может быть. Сложно описать, какой душевный подъём испытали все русские, когда эта информация с помощью газет начала расходиться по всей стране. Информация через телеграфы уходила в другие города и печаталась и там.
И дело не только в радости наших, но и в ужасе британцев, когда информация дошла до них, и в не меньшей радости германцев, владеющих сегодня самым крупным флотом дирижаблей в мире. Уже сейчас у них не меньше сорока, притом что я сократил поголовье их дирижаблей на несколько единиц. Плюс уничтоженные при налёте на русскую столицу и Ригу. Британцы многое поставили на свои дредноуты, которые спускали на воду пачками, а тут русский дирижабль топит два германских дредноута. Германцы же недолго горевали по своим утопленным дредноутам, а, находясь в предвкушении, готовились, запасали сверхтяжёлые бомбы.
Тут стоит немного пояснить. В плане живучести в бою и надёжности германские корабли очень хороши. Возможно, они лучшие в мире. Если в британский дредноут пустить самоходные мины, то ему хватит двух, ну, максимум трёх, чтобы пустить его ко дну. А вот германскому дредноуту, чтобы он затонул, нужны четыре, а то и пять таких самоходных мин. Разницу чувствуете? Раз уж русский дирижабль утопил два германских дредноута, значит он без проблем отправил бы на дно четыре британских. Это не моё мнение, в штабе флота слышал, да и в газетах писали. То есть, если все решили, что с «Гёбеном» «Фениксу» повезло (мол, подрыв погребов), то сейчас мнение поменялось. Этот наш вылет серьёзно повлиял на мировоззрение моряков и лётчиков, и с этим теперь нужно считаться.
Осталось ожидать, что германцы устроят. Бахирев уже напрягся и втрое усилил зенитное вооружение наших линкоров, использовав резерв. Это ладно, история покажет, куда теперь повернёт.
Добавлю, что перед вылетом я встречался с Бахиревым. Тот прямо сказал, что начинает сдавать дела новому командующему Балтийским флотом, который прибудет завтра, он уже выехал из Москвы. А сам адмирал убывает на Чёрное море, принимать Черноморский флот. Иессен умер, доконала его болезнь, сгорел за два дня. Решили Бахирева отправить, он на Балтике серьёзно себя проявил и там справится. Тем более приказ о захвате Проливов с Черноморского флота и Кавказской армии никто не снимал.
К слову, после двух громких побед на суше (лучшая армия османов была разбита) Крымская армия двигалась к Константинополю. Около двухсот километров оставалось, даже десант был высажен, но османы смогли скинуть его в море. Сами Проливы блокированы черноморцами, но близко не подходили из-за крепостей: пушки там мощные.
Я намекнул Бахиреву, что, если с новым командующим не уживёмся, разорву договор и рвану к нему, вместе Проливы будем брать. Может быть, ему даже не придётся на поезде трястись, на «Возмездии» долетим. Бахирев подумал и кивнул, предложение ему понравилось. Но он решил сделать по-своему; если не получится, то используем мой план. Только тс-с-с. Он сам отправится к Николаю, испросить дозволения отправить «Возмездие» на черноморский театр военных действий. Если император не даст добро или его советники отговорят, то задействуем мой план. Нормально, мне нравится.
Воздушный корабль неторопливо двигался вперёд, держа скорость в районе восьмидесяти пяти километров в час, ветер не мешал, так что столица осталась далеко позади. А я в теле Беты продолжал размышлять. Ремонт дирижабля забрал немало сил. Треть запчастей нашлась на флотских складах, а остальное я изыскивал сам. Если проще, доставал из хранилища, говоря интендантам, что купил за свои у контрабандистов. Оба мотора тоже из хранилища. В общем, хорошую работу провели. Теперь у меня четыре личных дирижабля: у четырёх близнецов (старшей пары и средней) в личных хранилищах по одному дирижаблю.
Я мысленно прикидывал, что мне нужно. В этот вылет есть острое желание посетить один, а то и два германских аэродрома, прибрать к рукам новейшие истребители вроде тех, что атаковали нас у Штеттина. Может, и броневики какие-нибудь угоню, в газетах писали о нескольких атаках таких бронированных чудищ. Причём у наших их было даже больше: несколько частей сформированы. Одно плохо: на море мы вроде отлично дерёмся, а вот армейцы сдают позиции. Варшаву в мае германцы взяли, на Висле пока оборона стоит, Краков взяли, до Одессы меньше ста пятидесяти километров. В общем, пятятся наши.
Больше всего мне обидно за державу, что во Францию был отправлен Добровольческий русский экспедиционный корпус. У нас, значит, не хватает сил фронт удержать, а наши дураки из Генштаба лягушатникам, которые наш «Феникс» к рукам прибрали и угробили, за что я их сильно невзлюбил, ещё и целый пехотный корпус подарили. Мата на них не хватает.
А я ведь помню историю из своей первой жизни, обсуждали мы этот корпус на разных форумах. Он должен был быть отправлен в шестнадцатом году. Что же изменилось, что так рано это сделали? Как наш Генштаб ещё подлижет лягушатникам? Видимо, понравилось, раз так стараются. Хорошо ещё с Англией после Русско-японской отношения сильно прохладные, а то и туда своих солдат додумались бы направлять, чтобы их как мясо использовали.
Словом, если Генштаб или новый командующий вякнут хоть что-то, что мне не понравится, я рву договор на службу в составе Балтийского флота, лечу на Чёрное море и там спокойно воюю с османами да Проливы беру. Точнее, участвую во взятии, всё-таки основное слово там скажет простая пехота. Причём всё вполне законно: каперский патент (Николай тогда с неохотой его подписал, создав прецедент) оформлен именно на судно «Возмездие» (это военное название капера, гражданское он получит, когда война закончится и мир наступит).
Так что разрываю контракт со штабом Балтийского флота и подписываю с Черноморским. Да, такие договоры не заключают, но это было моё условие, без этого Россия не получила бы очередной дирижабль, так что юридически я независим по сути. Пусть я офицер и мне могут приказать, но тогда дирижабль исчезнет, а Бета вернётся на службу в штаб. Вот и всё. После подлого решения отправить Экспедиционный корпус во Францию русские генералы для меня не авторитет от слова «совсем», особенно главнокомандующий.
Уже стемнело, когда мы добрались до морской зоны боевых действий на Балтике. Две пары дозорных эсминцев с разных сторон горизонта (это я о германских кораблях, своих мы уже прошли), а в остальном пока пусто. Да и дымов особо не видно, пустое море. Если агенты германцев в нашей столице сообщили своим о примерных сроках завершения ремонта «Возмездия», то могли и убрать корабли.
А в ремонте нашего дирижабля участвовали почти три сотни человек: двести из флотских мастерских, около тридцати – из авиаотряда, остальные – добровольцы-патриоты. Все проверенные. Да и охрана аэродрома была усилена шестью жандармами. Это моя просьба: мало ли какому революционеру захочется взорвать судно. Предателей хватало, несмотря на чистку, проведённую в столице средними. В прошлом году работали, до войны, после не до того стало.
Эта моя просьба о жандармах напрягла Бахирева (не любил он их), но он удовлетворил мою просьбу. Морщился, но подписал прошение. Когда меня за миллион продали главе корпуса жандармов, я их тоже как-то невзлюбил, но тем не менее признавал их нужность. Если бы не их заигрывания с революционными ячейками, может, и краха империи, и Гражданской войны не было бы. Рыба гниёт с головы, я не раз так про Николая говорил.
Да чёрт и с ним, и с Генштабом, даже думать о них не хочу, бесят. У меня есть приказ навести шороху, причём охота предстоит именно на германские корабли, любые; склады на их базах не интересуют, это цель следующих вылетов. Особое внимание к тральщикам: без них минные поля германцам не вскрыть. Но и крупные будем топить, если встретятся. Если проще, эти эсминцы – наша цель. Вообще всё, что несёт флаг противника. Поэтому тяжёлых бомб не так и много, всего пятнадцать штук, а основной груз – средние, как раз против такой мелочи и тральщиков. Так что работаем.
И самое главное, утром в Питере был дождь; к вечеру почти всё просохло, но сейчас здесь тяжёлые свинцовые тучи, нижний край которых всего в полутора тысячах метров от воды. Мы же шли на двух тысячах метров, изредка ныряя вниз, чтобы осмотреться, так что нас ещё не увидели.
Обнаружив первую пару, мы двинули к ней, потом и второй займёмся, если не сбегут. Выход на цель занял аж полтора часа. Трижды пришлось прерывать атаку, поскольку эсминцы не стояли на месте, а бегали зигзагами. Я могу ошибаться, но вроде это противолодочный манёвр, чтобы торпеду в борт не получить. Или они так и ходят зигзагом, просто я раньше такого не видел.
Сегодня уже третье июля, время летит быстро, планов на лето много, но пока они неосуществимы. Думаю, перед возращением обратно высажу средних близнецов на вражеской территории. Или не буду высаживать, у них свои дирижабли, сами к германцам за добычей слетают. В этом вылете они со мной, дальше видно будет.
А задача стоит добыть припасов (это в первую очередь), потом аэропланы, топливо, ну и разное по мелочи. Припасы особенно нужны: запасы уже подъели, новых урожаев пока нет, не выросли, поэтому цены растут, и даже в столице голодно стало. Рыба пока спасает, рыбаки здорово помогают. Оставшиеся германские припасы все ушли: никого уже не интересовало, почему они произведены у противника, главное, что в продаже есть в лавках, и цена вполне ничего, довоенная, не то что у других, где дерут последнее.
Я расстался с тем купцом-посредником, через которого сбывал припасы. Почему? А он свой финт сделал: очередную партию не по лавкам развёз, а продал другому купцу, на треть больше этим заработав. Пришёл ко мне довольный, выложил деньги, но если думал, что я обрадуюсь, то разочаровался. Я для того и прошу через лавки продавать, что это для жителей города, а не для заработка. Я часть Питера кормлю, я бы всё бесплатно отдал, а он такую подлянку устроил.
В общем, погнал его прочь и нанял другого парня, это приказчик, очень сметлив. Две оставшиеся партии он уже развёз. Кстати, двое хозяев лавок, через которых я сбывал припасы, тоже решили нарушить наши договорённости и подняли цены на выданный им товар втрое, как у соседей. Я сразу вычеркнул их из списков доставок, что серьёзно ударило по их доходам.
Товар раз в три дня развозился по восьми лавкам в разных районах, цена по договорённости одна, как довоенная, она не увеличивается, поэтому и цена продажи в лавках фиксирована. Поэтому лавочники имеют стабильный доход. Про эти лавки известно, там толпами покупатели ходят, с утра занимают очередь в день завоза и в момент раскупают, хозяева в прибыли. В шести лавках всё нормально (я иногда отправляю средних близнецов пробежаться и проверить), а тут нашлись двое умников.
Вместо этих двух лавочников я через бывшего приказчика договорился с их соседями и теперь сбывал товар через них: не стоит в тех районах лишать жителей возможности закупиться недорогими припасами. Причём запасов с того германского склада и до зимы не хватило, поэтому я поступил просто: отправил Генриетте письмо с инструкциями и деньги на закупки, она наняла торговца, и он заполнял один из арендованных складов на окраине Цюриха разным продовольствием. Генриетта раз в месяц лишь выдавала деньги на закупку и оплачивала работу торговца, в остальное не вмешивалась. У неё там любовь, очередной альфонс крутится вокруг богатой дамочки, и я ничего не могу сделать. Может, пристрелить?
Так вот, малые раз в три дня посещали склад и отправляли припасы через общее хранилище Альфе, а тот уже выдавал купцу, а потом, после смены посредника, бывшему приказчику. Но нужны были ещё припасы, и возьмём мы их у германцев. А все деньги с продаж я отдавал в госпитали и детские приюты.
Но вернёмся к нашему вылету и эсминцам. Так вот, три выхода в атаку сорвались из-за такого их зигзагообразного движения, но при четвёртой атаке сброс был произведён – три средние бомбы, рисковать я не хотел. Попасть-то мы попали, но не в головной эсминец, который резко вильнул, а в его ведомого, который сам налетел на место падения наших бомб. Попала в него одна, явно случайно, но этого вполне хватило: миноносец просто разломился и мигом скрылся в волнах.
А ведущий эсминец на максимальной скорости начал уходить. Мой радист фиксировал с него исходящие сообщения, их радист явно торопился с передачей текста. Уже не скрываясь, идём его преследовать. Мы быстрее. Может, на своих наведёт? Так что начали готовить следующую партию бомб. Хм, кстати, на эсминце зенитка была – похоже, что-то пулемётное. Да, вооружаются германцы, это видно.
Со вторым эсминцем мне не повезло: рванув куда глаза глядят, он вылетел на одно из наших минных полей. Вспышка подрыва – и вскоре лишь несколько моряков держатся на воде за обломки. Подивившись подобному случаю, я передал сообщение радисту минной дивизии с координатами утопленных германских эсминцев, чтобы людей с воды подняли (если успеют, конечно) и полетел дальше. Второй эсминец я тоже на наш счёт записал, это же мы загнали его на минное поле.
Вторая пара уже исчезла, пока я эту двойку гонял, даже следов дыма не осталось, так что двинул дальше, дав отбой тревоги. Бета закончил вносить информацию в боевой корабельный журнал, после чего отправился отдыхать. «Возмездие» снова был в облаках; раз в полчаса он чуть спускался, пилот изучал в бинокль все четыре стороны горизонта, и дирижабль снова уходил в такое отличное укрытие.
Правда, длилось это недолго. Как-то быстро мы вошли в дождевые тучи, и пришлось уходить в сторону, к Риге. Сунулись в одну сторону – дождь стеной, в другую – гром и молнии. А для нашего дирижабля молнии – это верная смерть, и поймать такую отнюдь не случайность, а вполне вероятное событие. А в сторону Риги хоть и были тучи, но без молний и дождя, да и посветлее, так что нам или возвращаться (у столицы вообще чистое небо), или к Риге идти.
Туда я и двинул. Там вот уже какую неделю в почти полном окружении дрался наш пехотный корпус, поддерживаемый отрядом боевых кораблей, оказавшихся запертыми в Финском заливе. Там цели тоже есть, только наземные. Скинем прицельно бомбы и вернёмся на свой аэродром за пополнением боеприпаса, а там, глядишь, и небо над Балтикой очистится.
Отправив в штаб флота сообщение о своём решении и о невозможности работы на Балтике из-за плохой погоды, я двинул к Риге. Времени до утра достаточно, чтобы освободить бомбовый отсек от запасов бомб. Будем искать заманчивые цели, в основном артиллерийские батареи, что так досаждают нашей пехоте и кораблям.
Цели выискивал сам: радисты кораблей, находившихся в Финском заливе, почему-то молчали, да и мне о своём прибытии вот так сообщать не хотелось. Так что, определив линию передовой, начал выискивать, опознавать – и за работу. Да германцы особо маскировкой и не занимались. Работал или по крупным целям – тяжёлым гаубичным батареям, складам с боеприпасами, – или по скоплениям пехоты, где сброс трёх средних бомб мог вызвать серьёзные потери в личном составе.
Первой целью был тяжёлый гаубичный дивизион из пятнадцати мощных орудий примерно в сто пятьдесят миллиметров. Пять серий по три средней мощности бомб плюс подрыв склада снарядов к ним, и про дивизион можно забыть: то, что не уничтожено прямыми попаданиями, накрыло близкими, отчего их перевернуло и хорошо помяло. Потом – три стоявших отдельно орудия. Я сперва думал, под двести миллиметров, но тут явно больше было. Да и не пушки это, а, похоже, осадные мортиры. На каждую по одной средней бомбе, одно прямое попадание с километровой высоты, две бомбы легли рядом, уронив их и повредив.
Потом я уничтожил шесть складов, в основном дивизионного значения, и парочку мелких, полковых. Серию из двух сбросов трёх средних бомб на пехоту, уж больно удачно подставился целый батальон, шести бомб хватило, чтобы его рассеять. Около сотни точно уничтожены; сколько раненых, сказать не могу.
Потом скидывал тяжёлые бомбы на следующие батареи. Одной тяжёлой хватало, чтобы уничтожить или вывести из строя одну батарею: орудия там стояли близко друг к другу, без укрытий, в чистом поле, и взрывной волной сверхбомб их просто сметало. Расчётам тоже досталось. Причём работа проходила вполне спокойно: никаких зенитных орудий, никаких прожекторов – красота. Пулемётчики, видя цели внизу, тоже работали по скоплениям пехоты, подсвеченным пожарами, высоты хватало для уверенного поражения. Да и не подняться выше километра: тучи низкие.
А когда с одной стороны отработали до самого берега и бомбы закончились, мы поспешили уйти от множества пожаров за спиной. Пришли тучи с дождём, накрывая Ригу и передовую. Это плохо, пожары потушат. А мы возвращались. Короткую телефонограмму в штаб флота по нашей работе я отправил. И пока Алексей вёл «Возмездие» к столице, Бета писал рапорт о вылете.
Задерживаться я не планировал. По прибытии передал рапорт дежурному офицеру на аэродроме, чтобы отправили его в штаб флота, и после загрузки мы снова поднялись в небо и направились к Балтике. Надеюсь, тучи там разбежались. Кстати, у нас двое раненых от огня пехоты, их сняли. У воздушного корабля критических повреждений не было, можно ещё один вылет совершить. Подумаешь, пулевые отверстия в полу.
Потеря двоих в команде также не критична, можно было бы обойтись, но один из них пулемётчик, поэтому пришлось брать замену из охраны. Там были пулемётчики, причём тоже с германскими аппаратами – первые трофеи «Феникса». Тот, что летел сейчас с нами, был унтер-офицер, да ещё казанский татарин. Ничего, изучил штатный пулемёт и устроился на койке.
После загрузки – бомбы поднимали лебёдками с кузова грузовика сразу в бомбовый отсек – дирижабль, оторвавшись от поверхности земли, отошёл от причальной мачты и начал подниматься. Только тут выяснилось, что у татарина аэрофобия, да ещё в тяжёлой форме – сознание потерял. Однако поздно, мы уже вылетели, и возвращаться я не собирался. Унтера отнесли в каюту и уложили на его койку, пусть отлежится. Чуть позже водки дам, она приглушит страх. После этого вылета ссадим, в команде дирижабля ему явно не место. Брали-то по критериям: не курит (это запрещено на борту) и хороший пулемётчик, фронтовик из госпиталя.
Балтика была заполнена тучами, кое-где били молнии, похоже, шторм, а Рига чистая. Снова пошла работа по германским артиллеристам: они больше всего нашим житья не давали. Потом отработали штабеля ящиков с боеприпасами у железной дороги, взрывы и фейерверки там долго стояли после нашего ухода. В этот раз радисты кораблей в Финском заливе были на связи, их офицеры наводили нас на цели, давали координаты, откуда по ним били из тяжёлых орудий. Я находил и уничтожал. Правда, не всех, бомбы закончились, однако всё равно считал работу неплохо выполненной.
Я тут прикинул: чтобы вообще лишить германцев артиллерии на этом участке, да и по складам поработать, мне сюда ещё три-четыре вылета нужно сделать с полной бомбовой загрузкой. Половину артиллерии я всё же выбил, уже хорошо. Сейчас потери у противника насчитывали сотни убитых (тут я по пехоте не работал) и больше сотни уничтоженных пушек и техники: я накрыл колонну грузовиков.
Кстати, в прошлый раз я вернулся без трофеев, но в этот раз исправил ошибку. Отбежал в сторону, нашёл ночную стоянку автотехники (три единицы: две легковых и броневик) и всё взял на сцепку, включая пушечный броневик. Кстати, он был французским, явно трофей. Сработал тихо: оставил «Возмездие» в двух километрах, с Алексеем в рубке управления, а Бета с Алексом пробежались до стоянки, сняли единственного часового, прибрали технику в хранилище – и бегом назад. На полпути запустили моторы авто и подогнали к дирижаблю. Пока шла сцепка, Алекс сбегал за третьей машиной и пригнал её. У обворованного лагеря – тревога, паника, а мы, закончив со сцепками, полетели обратно. Как раз часов десять дня было, когда вернулись.
Сразу скажу, что с грузом под гондолой к причальной мачте не подойти, поэтому аккуратно опускались на землю, снижаясь до тех пор, пока техника не встанет на неё колёсами. Служащие аэродрома эту работу же не раз проводили. Поставили длинные лестницы, самые мелкие и лёгкие из солдат поднялись наверх и отцепили авто и броневик. После этого мы отлетели к причальной мачте и встали к ней.
А там уже автомобиль с посыльным: срочно прибыть в штаб флота. Пришлось брать пакеты с рапортами и выезжать в город. Трофеи тем временем принимались аэродромными служащими: до приезда интенданта, что их оформит, бывало, интересные находки внутри находили, вот и искали. По договорённости с начальником аэродрома всё, что найдут, их: трофеи есть трофеи. Команда у меня и так тройную зарплату имеет.
А татарина я отпустил. Тот так на койке и пролежал, пока не вернулись. Приказал новому боцману найти пулемётчика. Средние близнецы проводили обслуживание систем судна. Мы встали на прикол, ожидался ремонт. Попаданий много, чудом без раненых обошлось, пробития корпуса есть, снова водород уходит. Будем вызывать спецов из флотских мастерских, они уже накопили опыт ремонта дирижаблей, быстро помогут ввести его в строй.
А в штабе меня познакомили с новым командующим. Бахирев уже сдал дела, специально подъехал меня встретить. Он с небольшой группой офицеров из своих доверенных людей вот-вот готов был отбыть на Чёрное море. А новый командующий мне сразу не понравился. И дело не во внешности или ещё в чём, встретил он меня вполне доброжелательно. Просто это один из тех офицеров, что судили близнецов в Порт-Артуре, там он носил эполеты капитана первого ранга. Память у меня хорошая, я его сразу узнал, так что не сработаемся, это точно.
Альфа начал оформлять документы с прошением о переводе на Чёрное море. Ну а пока – доклад по вылету и состоянию «Возмездия», передача рапортов ответственным офицерам и наградные на членов команды. Опрашивал меня командующий недолго, он ещё вникал в дела: прибыл на днях с Дальнего Востока, где командовал отрядом крейсеров.
Часа два пришлось провести в штабе. Флотские специалисты уже отбыли на аэродром проводить ремонт дирижабля, это всегда экстренно и в первую очередь. Бета покинул здание штаба и направился к дому Генриетты, Альфа и Бахирев остались: пообщаться договорились. Машина ждала у входа, у адмирала её пока не забрали, пользуется до отъезда.
В этот момент, когда мы отъезжали от здания штаба, какой-то молодчик в одеждах гимназиста кинул нам в открытую машину небольшой свёрток. К гадалке не ходи, самодельная бомба, я даже рассмотрел фитилёк, горевший с одной стороны вращавшегося в полёте свёртка.
Отреагировал я мгновенно: у меня в руке появился офицерский «смит-вессон», с самовзводом, и сразу загрохотал выстрелами. Первые три пули я выпустил по трём сообщникам бомбиста, у которых в руках было оружие: видимо, на случай, если бомба не сработает. Двумя сообщницами оказались довольно прелестные дамы, девушки, явно дворянки. Они получили по пуле в живот: не стоило им влезать в такие дела, я на ответки довольно жесток. А рыжему парню в одеждах мастерового пуля снесла голову.
Пакет ещё был в полёте, настолько молниеносно всё произошло. Точным броском револьвера в лоб я вырубил бомбиста и, вскочив, поймал пакет на излёте. Сразу вырвал почти прогоревший фитиль и отбросил свёрток под ноги пассажирского места. Нашли на кого нападать.
– Стой! – скомандовал я шофёру.
Когда машина резко остановилась, я выпрыгнул наружу, не касаясь двери, схватил «гимназиста», не обращая внимания на его рану на лбу, забросил в машину, вскочил следом и крикнул:
– Гони!
Револьвер мой остался лежать на земле, не успел я его поднять, да и не до него было. От штаба бежали офицеры и матросы из охраны, у некоторых в руках было оружие, но задерживаться я не хотел: у меня язык под боком, нужно срочно его допросить, узнать, кто тут работал и кому ответку кидать.
Альфа уже ждал на складе для тренировок, сюда и адмирал подошёл. Когда доставили языка, начался допрос. Да, это был бомбист-революционер. Что-то давно я их не чистил, надо бы пробежаться по этим авгиевым конюшням, зачистить всех. Да и не только по Питеру, по остальным городам тоже. Средним поручить? Может быть. Это же сколько работы, и сколько времени уйдёт. Тут, в Питере, средние сейчас поработают между вылетами, а по остальным городам – зимой: всё равно полётов нет и делать им будет ничего, это у старших служба, никуда не денешься.
Этим же вечером адмирал посетил Николая, и тот разрешил мне перегонять «Возмездие» на Чёрное море. Буду помогать брать Проливы – мечту всей императорской семьи. Про всю Россию не говорю, многие даже не знают, что это и где находится.
Охрану аэродрома усилили. Ремонт проводился быстро, хотя спешки тут не нужно: клей имел определённое время высыхания, так что раньше всё равно не вылететь. Клей, запчасти и материал на заплатки выдал я: во флотских мастерских такого не было, а в авиаэскадрилье используют другой материал. Так что чинился я, можно сказать, за свой счёт. Времени на починку ушло четыре дня. Бахирев ожидал тут, он со своими людьми летит со мной.
Кстати, Альфа в его свите переводится на Чёрное море. Он серьёзно помогал с ремонтом, пока Бета и средние близнецы занимались другими делами. А что, их четыре дня не было. Думаете, я не тронул этих революционеров? Бомбист сдал куратора, к слову, агента охранки, который признался, когда его прижали, чтобы жизнь сохранить (не получилось). А от него я узнал и об остальных. Косой смерти прошлись: порядка сорока человек жизни лишили, только трое успели сбежать, покинув столицу. Вот это действительно плохо: не люблю крошки после себя оставлять, работать так работать. Поэтому средние под видом бродяг отправились за ними по пятам в Москву. Бета с Альфой и вдвоём вполне справятся с управлением дирижаблем.
К вечеру четвёртого дня дирижабль принял на борт Бахирева и его свиту, многие были с супругами и детьми; сам адмирал три года как был женат и имел двухлетнюю дочку, он взял с собой всех домочадцев, включая служанку. Всех смогли вместить, и с вещами, даже почту в Севастополь с оказией взяли. Ну, и направились к Крыму. Вся команда спала на подвесных койках в трюме или на палубе на матрасах: все каюты отдали семейным. Адмирал с семьёй разместился в каюте средних близнецов, а старшие после вахт по очереди отдыхали в капитанской.
К слову, закупки продовольствия через малых закрыли: раз покидают Питер, то уже и смысла нет. А у малых, похоже, отчим появился, дело уже до постели дошло, соблазнил всё-таки. Я Генриетту предупреждал, передал через малых письмо, но она, прочитав его, от злости порвала.
А стройка на землях Альфы идёт, первые этажи уже подняты, кроме главного дома (их там три будет). Деньги улетают как в пылесос, но уже видна грандиозность строительства. Понравился мне этот проект архитектора, и сейчас он воплощался в жизнь. Кстати, там будет и причальная мачта, насчёт ангара пока думаю. В принципе, он без надобности.
Тут стоит отметить, что я немного оговорился, сообщив, что средние близнецы рванули по пятам за тремя революционерами. Двое из них были вместе, являлись супругами. Он боевик, супруга листовками занималась, идейные. А третий ехал в другом поезде, отдельно – это руководитель, мозг. Прошлой ночью близнецы вылетели следом и, обогнав оба поезда, совершили посадку недалеко от узловой станции. И даже успели встретить супружескую пару, отработав их. Остался одиночка, он на товарняке зайцем катил, умный; ждали его на следующей станции, чтобы на поезд попасть. В общем, дело движется.
А малые близнецы преподнесли сюрприз. Всё просто: их похитили. Внаглую, утром на берегу озера, вырубив няню. Наёмники работали, а вот заказчик – явно гражданин Германии: я узнал об этом, когда ему малых передавали. Ну, сами похитили, сами пусть и спасаются.
А «Возмездие» тем временем летит к Чёрному морю, и могу сказать так: Проливы точно станут нашими. Бахирев только на этом условии и выпросил у Николая дирижабль с братьями Баталовыми. Что ж, захватим.

Конец книги 
Продолжение следует